Лексика на английском

ПРИМЕРЫ ЛЕКСИКО-ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ МИНИМУМОВ

К НЕКОТОРЫМ ТЕМАМ

 

 

Anatomical Terms. Structural Organization of the Body

 

– скальп (волосистая часть головы)

– лоб

– бровь, веко, ресница

ноздри

– щека

клык

резец

премоляр (малый коренной зуб)

моляр (большой коренной зуб)

нёбо

челюсть

– подбородок

слюнная железа

щитовидная железа

средостение

грудина

главный бронх, бронхиола, альвеола

грудь (молочная железа), сосок, ареола

спина, поясница

брюшная стенка

пупок

подвздошная ямка

талия

паховая область

кишка

брюшная полость

тонкая (толстая) кишка

малый (большой) сальник

аорта

вена

верхние (нижние) конечности

плечо (верхний участок грудной клетки сбоку от шеи)

подмышечная ямка

плечо (часть конечности от туловища до локтя)

предплечье

запястье

руки

ладонь

кисти

ягодица

бедро

голень

икра

пятка

стопа

стопы

голеностопный сустав, лодыжка

палец стопы, большой палец стопы, ноготь пальца стопы

 

Common Symptoms

 

анорексия (потеря аппетита)

повышенный аппетит

апатия

обильное (ночное) потоотделение

сильный кожный зуд

сухой кашель

кашель с мокротой

стридор, свистящее дыхание

сердцебиение

нагрузке

– ортопноэ, вынужденное положение сидя для облегчения дыхания при одышке

нарушение глотания

боль при глотании

диспепсия, расстройство пищеварения

растяжение живота

вздутие живота

диаррея, понос

кишки

кровь в кале

недержание кала

микрогематурия

болезненное мочеиспускание

жжение при мочеиспускании

ночная полиурия, никтурия

недержание мочи

выделения из мочеиспускательного канала

расстройство эякуляции

дисменорея, болезненные менструации

дисфункциональные маточные кровотечения

нерегулярные менструации

головная боль

эпилептический припадок

парестезия, покалывание, пощипывание

гипестезия, онемение

атаксия, расстройство координации движений

ухудшение зрения

потеря зрения

затуманенное зрение

диплопия, двоение в глазах

сужение поля зрения

ухудшение слуха

носовое кровотечение

заложенность носа

приступы чихания

корки в носу

фарингит, ангина

хриплость голоса

 

Hospital and the other Medical Services. Departments and Medical Staff of Hospital

 

больница

больница

больница

больница

больница скорой медицинской помощи

госпиталь

поликлиника

поликлиника

пункт

больница для умственно отсталых

психоневрологический интернат

дом престарелых

станция скорой помощи

консультация

дом

больницу

госпитализировать

больницу

больницы

больницы

госпитализация

госпитализация для лечения

госпитализация с целью активного наблюдения

госпитализация с целью установления диагноза

)

врач

травматолог

психиатр

реаниматолог

)

медсестра

медсестра

медсестра

профиля

медсестра по уходу за престарелыми

медсестра

диетсестра

массажист

лаборант

специалистов

работник

отделение больницы

отделение

диагностическая палата (смотровая)

перевязочная

рентгеновский кабинет

пропускник

 

 

Case Report. General Examination of a Patient

 

история болезни

карта стационарного больного

собирание анамнеза

семейный / наследственный анамнез

социальный анамнез

аллергологический анамнез

анамнез болезни

анамнез жизни

вредные привычки больного

профессиональные вредности

– индивидуальные характеристики больного

паспортные данные

)

адрес

– дата рождения

возраст

имя, полное имя

– ближайшие родственники

инвалидность

образование

пенсия

(женский, мужской)

профессия

семейное положение ( женат / замужем, не замужем / холост(ой), разведен / разведена, вдова, вдовец)

семейные обстоятельства

религия: вера и религиозные отправления

этническая группа /раса (монголоид, негроид, европеоид)

вещи (ценности) больного

особые отметки

общее обследование больного

сравнительная аускультация

выслушивать фонендоскопом (стетоскопом)

– выслушивать кишечные шумы

выслушивать легкие (сердце)

выслушивать шум трения плевры (перикарда)

бимануальная глубокая пальпация

поверхностная скользящая пальпация

сравнительная пальпация

определение голосового дрожания

пальпировать осторожно (тщательно)

сравнительная (топографическая) перкуссия

границы абсолютной (относительной) тупости; область притупления

перкуторный звук

коробочный звук

приглушенный /притупленный звук

тупой / бедренный звук

звук

обследование по системам

видимые слизистые оболочки

кожные покровы

костно-суставная система; опорно-двигательная система

лимфатическая система

мышечная система

мочеполовая система

нервная система

подкожная жировая клетчатка

сердечно-сосудистая система

система органов дыхания

пищеварения

 

 

Intensive Therapy. Resuscitation. Complications in Anesthesia

 

легких

искусственная вентиляция легких изо рта в рот (изо рта в нос)

вентилировать легкие

сердца

минуту

– передавать обязанности (полномочия) при остановке сердца

дефибриллятор

расположить электроды в области сердца

кровотечения

различные методы временной остановки кровотечения

наложение кровоостанавливающего жгута (резинового жгута, жгута Эсмарха)

раны

повязки

– проверять правильность маркировки на контейнере (ампуле) с кровью

больному

– аппарат для искусственной вентиляции легких

баллон с кислородом (закисью азота, циклопропаном)

воздуховод

мешок Амбу

желудочный зонд

распорка

– ларингоскоп с прямым (изогнутым) клинком

проводник для интубационной трубки, мандрен

наркоза

электроотсос

распылитель для местных анестетиков

роторасширитель

трахеостомическая трубка

языкодержатель

анестетик

больного

наркоза

желудка

удушье

гиповентиляция

языка

кислородная недостаточность, гипоксия

нарушение ритма сердечных сокращений, аритмия

временная остановка дыхания

первичная гипотензия

повышение содержания двуокиси углерода в крови (тканях), гиперкапния

угнетение дыхания

регургитация

геморрагический (гипоксемический) коллапс

кома

анафилактический (болевой, геморрагический, инфекционно-токсический, кардиогенный, ожоговый, травматический) шок

шока

шоком

ацидоз

пациента

проводить диализ у больного с почечной недостаточностью

– тщательно и постоянно контролировать центральное венозное давление

кровотока

тяжелораненного

тканей

ожога

 

Common Findings on Examination

 

тяжести

сколиоз

раздражение кожи

шелушение кожи

пигментное пятно

пролежень

эритема

сыпь, высыпание

волдырь / пузырь

эрозия

пятно

везикула / пузырек

бледность кожи

слабая (выраженная) желтуха

периферический (центральный) цианоз

болезненный (безболезненный) лимфатический узел

надключичные (подключичные) лимфатические узлы

околоушные лимфатические узлы

подвижный (неподвижный) лимфатический узел

подмышечные лимфатические узлы

подчелюстные лимфатические узлы

регионарные лимфатические узлы

шейные лимфатические узлы

лимфоаденопатия

выраженные (незначительные) отеки

общие (местные) отеки, анасарка

ортостатический отек

отеки сердечного (почечного) происхождения

отек голеностопных суставов

выпот в суставе

– костная деформация

контрактура сустава

мышечная слабость

диффузный (узловой) зоб

тахикардия (брадикардия)

ритм галопа

килевидная грудная клетка / “куриная грудь”

воронкообразная грудная клетка / “грудь сапожника”

эмфизематозная / бочкообразная грудная клетка

межреберные втяжения

поверхностная / подкожная крепитация

утолщение концевых фаланг пальцев / “барабанные палочки”

расширение подкожных вен передней брюшной стенки / “голова Медузы”

гепатомегалия (спленомегалия)

болезненность при внезапном ослаблении давления на стенку живота / симптом раздражения брюшины

шум плеска

изменение перкуторной тупости при асците

 

Diseases. Diagnosis

 

болезнь

инфекционная болезнь

заболевание

заболевание

болезнь

болезнь

заболевание

сердца

болезнь

болезнь

болезнь

заболевание

болезнь

зеболевание

неуклонно прогрессирующее заболевание

серьезное заболевание

сопутствующее заболевание

повторное заболевание

возврат / рецидив заболевания

длительность заболевания

заболевание в запущенной стадии

источник заболевания

исход болезни

острое (неясное) начало болезни

обострение болезни

тяжелые последствия болезни

признаки / симптомы болезни

приступ болезни

предвестники болезни

предупреждение болезни

благоприятный (неблагоприятный, сомнительный, смертельный) прогноз болезни

проявления болезни

запущенный случай болезни

легкая (тяжелая), острая (хроническая) форма болезни

заболеваемость

заразиться

купировать приступ болезни

проявляться вновь, рецидивировать (о болезни)

развиваться , прогрессировать (о болезни)

унаследовать болезнь

лечить кого-нибудь по поводу болезни

неопределенный / неясный диагноз

неправильный / ошибочный диагноз

окончательный диагноз

диагноз при выписке больного

диагноз при поступлении больного

диагноз, основанный на оценке результатов проведенного лечения

диагностическая ошибка

допустить ошибку в диагнозе

подтвердить диагноз

поставить диагноз

настораживающий симптом болезни

общие симптомы болезни

превалирующий симптом болезни

нарастание симптомов болезни

симптомоком-плекс болезни, синдром

 

 

Diet Therapy. Managing Total Parenteral Nutrition. Managing Intravenous Fluid Therapy

 

– питание

кормить больного

витаминизированное (высокобелковое, с повышенным содержанием клетчатки) питание

диета с низким содержанием жира (бесшлаковая, бессолевая)

дополнительное питание

искусственное питание

искусственное питание через зонд (операционный свищ, питательную клизму)

парентеральное питание

диета, возбуждающая аппетит

полноценное питание

рациональное питание

сбалансированное питание

щадящая диета

диета с использованием слизистых супов, жидких каш и т.д.

строгая (разгрузочная) диета

диета с использованием измельченной (протертой) пищи

вегетарианская диета

диета, снижающая вес

трехразовое питание

усиленное питание

продукты питания

высококалорийная пища

качественная пища

свежая пища

“тяжелая” пища

прием пищи

форма приготовления пищи

суточный рацион

заполнять порционник-меню

калорийность суточного рациона

 

Blood Transfusion. Administering Blood and Blood Products.

 

система для переливания крови

наладить капельное переливание крови

система однократного применения для переливания крови (кровезаменителей)

определение группы крови

резус-фактор

стандартные сыворотки для определения группы крови

давать / сдавать кровь

безвозмездное донорство

донорство родственников

свежеконсервированная (свежезамороженная) кровь

прямое переливание крови

массивное переливание крови

струйное переливание крови

капельное переливание крови

показания (противопоказания) для переливания крови

реакция на переливание крови

гемотрансфузионная реакция

цитратный шок

препараты крови

лейкоцитарная (эритроцитарная) масса

тромбоцитарная масса

возместить кровопотерю

бороться с анемией

лиофилизированная (нативная, сухая) плазма

крови

 

Managing Pain

 

.)

вызывать боль

страдать от боли

начинаться (о боли)

облегчать боль

переносить боль

прекращаться, проходить (о боли)

приглушить / притупить боль

снять боль

усиливаться (о боли)

болезненность

выраженная болезненность

локальная (разлитая) болезненность

легкая болезненность

определять болезненность

приступ боли

на высоте приступа боли

фантомная боль

мышечная боль

боли неясного происхождения

боли при дефекации

боли при менструации

боли при мочеиспускании

боли с иррадиацией в …

боль во время дыхания

загрудинные (опоясывающие) боли в груди

боль в пояснице

глубокая (поверхностная) локализация боли

внезапная острая боль

постоянная / непрерывная боль

приступообразная / периодическая боль

мучительная боль

боль

невыносимая боль

сильная боль

внезапно начавшаяся сильная (резкая) боль

боль

выраженная боль

опоясывающая боль

боль

жгучая боль

коликообразная боль

схваткообразная боль

режущая боль

грызущая боль

сжимающая боль

кинжальная боль

колющая боль

ломящая боль

пульсирующая боль

распирающая боль

стреляющая боль

боль

ангинозная боль

голодная боль

иррадиирующая боль

стойкая боль

продолжительная тупая боль

боль

 

Drug Therapy

 

аптека

лекарство, лекарственное средство

— рецепт

взрослый (детский) рецепт

рецептурный бланк

выписать рецепт

подписывать рецепт

фармацевтический справочник

Британская национальная рецептурная книга

Британская фармакопея

Британский фармацевтический сборник

отпускать лекарство

фармакологические свойства

показания (противопоказания)

доза

доза

доза

возрастная доза

максимально допустимая (переносимая) доза

высшая разовая (суточная) доза

курсовая доза

доза

верхняя граница дозировки

повышать (понижать) дозу

частота приема

характер клинических действий

клинические испытания

применение при беременности и лактации

побочные действия и отрицательные реакции

лекарств

лечение при передозировке

переносимость (непереносимость) лекарства

скорость введения лекарственного средства

вводить лекарство через рот (под язык)

вводить лекарство местно (интраректально)

лекарственная форма

линимент

порошок (сложный порошок)

)

)

взбалтывать лекарство

лекарственное средство для внутреннего (наружного) применения

переносить лекарство плохо (хорошо)

принимать лекарство во время еды

принимать лекарство до еды (после еды, натощак)

принимать лекарство по одной столовой ложке раз (два, три, четыре раза) в день

готовое лекарственное средство

сильнодействующее лекарственное средство

антиаритмическое лекарственное средство

болеутоляющее лекарственное средство

вяжущее лекарственное средство

антацидное лекарственное средство

противовирусный препарат

гипотензивное лекарственное средство

жаропонижающее средство

желчегонное лекарственное средство

отхаркивающее лекарственное средство

противовоспалительное (нестероидное) лекарственное средство

противоглистное лекарственное средство

антигистаминный препарат

)

противорвотное лекарственное средство

противосудорожное лекарственное средство

седативный препарат

слабительное (легкое слабительное) лекарственное средство

снотворное лекарственное средство

транквилизатор, анксиолитик

стимулятор ЦНС

 

Nursing Manipulations

 

)

пациентом

диспансеризацию

карту

врача

применение пузыря со льдом

гигиенические процедуры

подстригание волос (ногтей)

)

протирание кожи дезинфици-рующим раствором

смена постельного белья

антропометрия

взвешивание

клетки

спирометрия

венепункция

зондирование

пузыря

постановка банок, горчичников, согревающего компресса

постановка газоотводной трубки

клизмы

катетер

лист

температуру

 

General Instruments

 

режущий (колющий) инструмент

острый (тупой) инструмент

остроконечный (тупоконечный) инструмент

замок инструмента

зубцы замка инструмента

кончик (наконечник) инструмента

набор инструментов

изогнутый (прямой) зажим Бильрота

изогнутый (прямой) зажим Кохера

изогнутый (прямой) зажим “москит”

зажим Люэра (Пеана, Холстеда)

зажим Микулича

накладывать зажим на сосуд

снимать зажим с сосуда

ножницы

рассекать ножницами (скальпелем)

брюшистый скальпель

брюшко скальпеля, рабочая часть скальпеля

лезвие скальпеля разового использования

атравматическая хирургическая игла

лигатурная игла (Дешана)

ушко иглы

иглу

прокалывать кожу (ткани) иглой

иглодержатель Гегара (Троянова)

пинцет для снятия скобок Мишеля

зажим для операционного белья, цапка

зонд

лопаточки Буяльского

зонд Кохера (желобоватый, пуговчатый)

пластинчатый хирургический крючок Фарабефа

неразборный одноразовый шприц

разборный шприц

шприц Жанэ

разбирать шприц

 

Dressings. Managing Wounds. Managing Decubitus Ulcers

 

бинт

трикотажный бинт

сетчатый (трубчатый, эластический) бинт

скатывать бинт

)

повязку

иммобилизация

повязка с перегибами

окклюзивная повязка

давящая повязка

косыночная повязка

крестовидная повязка

ползучая (спиральная, колосовидная) повязка

Т-образная повязка на промежность

тугая (укрепляющая, фиксирующая) повязка

расходящаяся (сходящаяся) черепашья повязка

“шапочка Гиппократа”

возвращающаяся повязка на голову

повязка-чепец

– повязка Дезо

повязка на верхнюю (нижнюю) конечность

повязка на грудную клетку

— повязка с гипертоническим раствором

бинокулярная повязка

полоска лейкопластыря

 

Laboratory Investigations. Blood Examination. Sputum Examination. Collecting and Testing Specimens

 

анализы

направление на анализ

анализ

анализ

результаты анализов

данные клинического исследования крови

крови

гематокрит

крови

состояние

ацидоз

алкалоз

крови

крови

свертываемость крови

крови

гемоконцентрация

(СОЭ)

СОЭ

крови

крови

формула белой крови, лейкоцитарная формула

общий холестерин

холестерин сыворотки крови

)

крови

крови

гиперпротеинемия, гипопротеинемия

альбумины сыворотки крови

глобулины сыворотки крови

гипоальбуминемия

непрямой билирубин крови

прямой билирубин крови

сдвиг лейкоцитарной формулы влево (вправо)

базофилы

лимфоциты

нейтрофилы

нейтрофилы

нейтрофилы

подсчитать лейкоцитарную формулу

повышенное содержание сахара в крови, гипергликемия

пониженное содержание сахара в крови, гипогликемия

натощак

повышенное (пониженное) количество форменных элементов крови

ланса

количество мокроты, выделенное за сутки

мокрота

мокрота

мокрота

мокрота

мокрота

мокрота

мокрота

мокрота в виде малинового желе

– мокрота с прожилками крови

кристаллы Шарко — Лейдена

спирали Куршмана

цилиндрический мерцательный эпителий

волокна

 

Laboratory Investigations. Examination of. Examination of Feces, Urine, Gastric Juice Contents. Investigation of Duodenal Contents. Smear, Culture, Test, Reaction. X-ray examination

 

катетером

мочу

мочи

моча

мочи

выделение белка с мочой, протеинурия

моча, собранная в течение суток, суточный диурез

диурез

баланса

ацетона

пива

анализ осадка мочи по Каковскому — Аддису

ураты

оксалаты

моче

восковидные (гиалиновые, зернистые, лейкоцитарные) цилиндры

посев мочи на культуру (флору) и на чувствительность к антибиотикам

снижение выделения мочи

очи

постоянный уретральный катетер

надлобковый катетер

– дренирование мочевого пузыря

многофракционное дуоденальное зондирование

дуоденальная желчь, порция А

печеночная желчь, порция С

пузырная желчь, порция В

исследование желудочного сока фракционным методом

исследование желудочного сока после пробного завтрака

свободная (связанная) соляная кислота

сока

сока

кале

волокна

кале

кале

гельминтов

кал

кал

кал

кале

кал

кал

стул

мелена

мазок

влагалища

зева

мазок со слизистой щеки на половой хроматин

мазок

мазок

испражнений

реакция на групповую совместимость крови

направление на рентгенологическое исследование

контрольное (повторное) рентгеновское исследование

направить пациента на рентгеновское исследование

подготовить пациента к рентгеновскому исследованию

искусственное контрастирование органов и систем

флюорография

рентгеновский / рентгенодиагностический кабинет

)

рентгеноконтрастное вещество

вещество

исследование с помощью бариевой взвеси

обзорный рентгеновский снимок брюшной полости

 

ЛАЗАРЕВ ТРИФ. ОПРАВДАНИЕ МУДРОСТИ

 

Ф. Лазарев

М. Трифонова

 

Ф. Лазарев М. Трифонова

ОПРАВДАНИЕ МУДРОСТИ

201

ББК87

Л17 Т69

 

 

Технический редактор Иллюстрации Дизайн обложки

Ильянович Е.Б. Микитинец О.И. Бражникова Н.А.

 

 

 

Лазарев Ф.В., Трифонова М.К. Оправдание мудрости:

/ Ф.В. Лазарев, М.К. Трифонова. — Симферо­поль:   «Синтагма», 2011. — 556 с. — (с илл.)

181Ш 978-966-2514-02-5

Книга посвящена исследованию одного из древнейших феноменов человеческой культуры — мудрости в различных её аспектах и истори­ческих проявлениях. Как это ни парадоксально, но тему мудрости в XXI веке приходится открывать заново. В течение последних 500 лет эта тема фактически выпала из поля зрения философов, между тем актуальность её для развития современной цивилизации резко воз­растает. Книга рассчитана на широкий круг читателей, на всех, кто интересуется историей духовной культуры человечества и ролью со- фийной традиции в решении острейших проблем современности.

ISBN978-966-2514-02-5

Посвящается 500-летию выхода в свет трактата Шарля де Бовеля «О мудреце»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Ровно 500 лет тому назад в интеллектуальной истории Европы произошло событие, духовный смысл которого мы можем в полной мере осознать лишь в наши дни: вышел в свет труд выдающегося французского мыслителя Шарля де Бовеля «О мудреце» («Бе Бар1е^е»). История с творческим на­следием философа весьма примечательна. Высказанные им идеи практически были забыты философским сообществом на протяжении нескольких веков. Первые сообщения о его рабо­тах появляются лишь в конце XIX века. Между тем, его глу­бокий трактат появился, как уже сказано, еще в 1511 году. В это время в европейской культуре с утверждением идей гума­низма постепенно формируются новые представления о чело­веке и его сущности. С точки зрения де Бовеля, человек — это пространство бесконечных бытийных, нравственных и позна­вательных возможностей. Он, подобно Протею, волен превра­тить себя во всякий объект, наличный или возможный в мире физическом или метафизическом. Отправляясь от гумани-

(8ар1еп1та) в различных измерениях:   онтологическом,   теоретико­

ко божественный, но и антропологический статус, но это не просто некое исключительное свойство тех или иных отдельно взятых людей, как было принято считать в обыденном созна­нии. Она есть сущностная характеристика человека в его подлинности. Таковым является мудрец в качестве истинного воплощения человеческого в человеке. Де Бовель приходит к фундаментальному философскому выводу: «сапиенция» — са­мый большой духовный потенциал людей, к освоению которо­го как к высшей цели они все должны стремиться. С освоени­ем сапиентного начала открывается новая культурная пер­спектива видения иерархии ценностей в самостроительстве человека.

Сравнительно небольшой по объему трактат раннего де Бовеля явился не только творческой вершиной этого весьма плодовитого автора, но и, пожалуй, самым значительным фи­лософским событием первой половины XVI века. Однако впе­чатляющему «сапиентному» проекту де Бовеля не суждено было сбыться. Последующее почти 500-летнее молчание фи­лософской братии на тему мудрости объясняются, в частности, тем, что уже со второй половины XVI в. философы были за­хвачены более грандиозным и более соответствующим духу времени проектом «научного разума». Из двух проектов — «8ар1епйа» и «вшепйа» — история выбрала второй.

В истории человеческой культуры мудрость как глубин­ную интеллектуальную традицию открывали, по-видимому, не один раз. Ее открывали Лао Цзы и Конфуций, Будда и На­гар джуна, Платон и Аристотель. Французский философ Шарль де Бове ль 500 лет тому назад издал свой трактат «О мудреце» (Бе зар1егйе). Не последнее ли это открытие мудро­сти в европейской традиции? Неужели Европа с тех пор ждет мудрости целых 500 лет? Трудно поверить. Да это еще и как посмотреть на вещи. Вот, например, открытие Америки. Для кого — открытие? Для тех мореплавателей и купцов, которые за сотни лет до Колумба вели торговлю с народами майя, с ацтеками и др.? Или для самих этих народов?

­ветов оказалась Индия, а на последнем — демократическая и благополучная Швеция.

­щий лишь один способ своего функционирования — холодный анализ всего, к чему он прикасается? Разочаровавшись в идеалах Просвещения, в самой идее о том, что разумно быть счастливым, и что счастье возможно через познание истины, наш рассудок превратился в заурядного циника, то и дело впадающего в хандру или скрытое бесстыдство.

­вать негативные последствия неудержимого технологического прогресса.

* * *

познай мудрость.

сердца.

Молодой человек пришел однажды к мудрецу и спросил: «Господин, что я должен знать, чтобы обрести мудрость?» Но тот не удостоил его ответом. Повторив несколько раз свой во­прос с аналогичным результатом, юноша, наконец, ушел, что­бы вернуться на следующий день все с тем же вопросом. Сно­па не получил ответа, и вернулся на третий день, опять по­вторяя: «Господин, что я должен знать, чтобы стать мудре­цом?» Мудрец повернулся и направился к ближайшей реке. Он вошел в воду, кивком пригласив юношу следовать за ним. Достигнув достаточной глубины, мудрец взял молодого чело­века за плечи и держал под водой, невзирая на попытки юноши освободиться. Когда же тот освободился, и дыхание его выровнялось, мудрец спросил: «Сын мой, когда ты был под водой, чего ты желал сильнее всего?» Юноша ответил без ко­лебаний: «Воздуха! Воздуха! я хотел только воздуха!» «А не предпочел ли ты этому богатство, удовольствия, власть и лю­бовь?» — спросил мудрец. «Нет, господин, я думал лишь о воз­духе», — последовал немедленный ответ. «Тогда, — сказал мудрец, — чтобы стать мудрым, ты должен желать мудрости с такой силой, с какой только что жаждал воздуха. Ты должен бороться за нее вплоть до исключения других целей в жизни. Если ты будешь стремиться к мудрости с такой страстью, сын мой, ты обязательно станешь мудрым».

Притча эта поучительна не только для томимого духовной жаждой ученика. Похоже, она крайне актуальна для совре­менной цивилизации, которая желала бы избежать новых уг­роз и надвигающихся катастроф, но при этом вовсе не торо­пится и отнюдь не жаждет обрести мудрость. Между тем, не должна ли она стремиться к ней, бороться за нее вплоть до исключения всех других целей?

Плод мудрости бывает горек, но это горечь лекарства, ис­целяющего больного. Мудрость может плакать, но она может и смеяться счастливым, отметающим все горечи смехом. В любом случае она благодатна как для человеческого ума, так и сердца. И тот, кто возжаждал ее всем своим существом, кто поверил в ее животворный свет и ободряющий смысл, того не покинет надежда когда-либо обрести гармонию и счастье, не­босклон которого необъятен.

* * *

1!

Признаемся, порой эти фрагменты, вступая в причудли­вые отношения друг с другом, слагались в нечто, похожее на коллаж, образовывая многослойное пространство смысла. Пе­речитывая, мы сами тогда с удивлением обнаруживали не­ожиданные аспекты и проекции.

Тема мудрости — одна из древнейших в устных и пись­менных памятниках прошлых цивилизаций. Но странное де­ло: в наш век она практически исчезла из поля зрения. Не­обычность и одновременно важность данной проблемы для ныне живущего поколения породили естественное желание говорить с читателем простым и внятным языком, не вдава­ясь в профессиональные дебри и по возможности избегая спе­циально-научные термины. И все же это желание, похоже, удалось реализовать лишь частично: слишком запутанным и многоликим оказался в итоге предмет обсуждения, так что стремление к простоте любой ценой могло нанести ущерб со­держанию. Но каждый читатель, которому те или иные раз­делы покажутся чересчур сложными, может опустить их при первом чтении, сохраняя восприятие общей канвы рассужде­ния, — а затем вернуться к ним, если почувствует в этом по­требность.

* * *

чит ответ на этот вопрос. Впрочем, один итог уже подведен: в декабре 2006 г. самый крупный шахматист мира Крамник проиграл матч компьютеру. Через 10-15 лет будут созданы такие сверхмощные компьютерные устройства, которые не только в своих отдельных операциях, но и в целом по своим интеллектуальным способностям, согласно «тесту Тьюринга», ничем не будут отличаться от человеческих существ. А еще через 10-15 лет робот уверенно превзойдет своего творца.

вая сущность вовсе не дана нам aprioriкак нечто врожден­ное, готовое. Она — трудное восхождение на Гималаи духа. Разучившись искусству жить в мудрости, мы можем утратить свою подлинную природу.

К опасностям утраты сущностной самости человека в по­следние десятилетия добавляется еще одна, не менее серьез­ная. Никогда прежде в истории средства манипулирования сознанием не были столь утонченными и тотальными. Обна­руживая пустоту (или сознательно культивируя ее) в духов­ном пространстве человеческого Я, технократическое общест­во испытывает соблазн бесцеремонного вмешательства в не­доступную ранее сферу нашей моральной суверенности, в ту сферу, которая является источником внутренней свободы и ответственности личности.

мость образуют основу этики ответственности. Машина может обладать сверхмощным интеллектом, но она не способна дей­ствовать в ценностном пространстве.

2.

А значит, буду­щего может и не быть. С философской точки зрения это зву­чит как парадокс, но в социологическом плане это лишь тра­гическая диалектика современной истории.

Но мы продолжаем по инерции двигаться все той же доро­гой. И это создает ощущение мира абсурда: ведь никто не хочет самоубийства человечества. Все делают вид, что ничего особен­ного не происходит, что земной корабль идет в целом по верно­му курсу, авось и проскачем опасные рифы; поэтому можно быть спокойным, продолжать веселиться, радоваться бесконеч­ному разнообразию утех и услуг, которые с готовностью пред­лагаются гедонистически настроенному индивиду современной цивилизацией потребления. Похоже, что человечество ведет себя как коллективный сумасшедший. Вот печальное следст­вие дефицита мудрости: гегелевский мировой разум истории обернулся историческим безумием постмодерна.

Странные бывают времена. В них видится намек и знак. Эпохи войн и эпохи мира. Бывают и времена безумия. Наде­емся, что настает время мудрости, но не трагической, а преоб­раженной для излучения нового света в потемках истории.

Крым, Алушта, Профессорский уголок Ф. Лазарев, М. Трифонова 10 августа 2010 г.

ВВЕДЕНИЕ

скандалом в философии.

3. Для этого есть свои исторические, социокультурные и иные весомые причины, к анализу которых мы позже частично обратимся.

Многие современные мыслители сходятся во мнении, что на рубеже XX и XXI в.в. становится все более проблематичной человеческая жизнь, само существование человека, особенно перед лицом возможных глобальных катастроф. Бытие лич­ности утратило ту прозрачную осязаемость, ту уникальность, абсолютность и подлинность, которые были характерны для предыдущей культурной парадигмы, являя чем дальше, тем больше ущербность в своей родовой сущности. Представляет­ся ли такое положение дел чем-то существенно новым? Тут вспоминаются слова Экклезиаста: «Бывает нечто, о чем гово­рят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас». В самом деле, в истории культуры уже встреча­лись эпохи, когда те или ицые общества испытывали чувства обессмысливания жизни, когда рушились нравственные опо­ры в социальном и экзистенциальном бытии. Однако затем наступали времена, когда культурное самосознание людей возрождалось к новой жизни. Не следует ли из сказанного, что нынешняя сомнительность нашего бытия проистекает не из природы человека, а из каких-то особенностей современной исторической ситуации? Ответ здесь может быть утверди­тельным: фундаментальной чертой глобализирующегося ми­ра является приближение антропологической катастрофы. К числу важнейших ее признаков можно отнести следующие:

разрушение биосферных основ жизни на Земле, вклю­чая физическое существование людей (загрязнение ат­мосферы, водных ресурсов, изменение климата, эрозия почвенного покрова и т.п.);

физическая деградация человека как вида (резкое уве­личение числа детей, неполноценных в том или ином отношении, рост массовых заболеваний и т.п.);

^ процесс очевидной депопуляции населения в ряде стран планеты;

ра, появление новых технологий манипулирования сознанием во все возрастающих масштабах; феномен постчеловеческой субъективности и виртуализация че­ловеческого «я»;

^ трансформация ценностного сознания среди больших масс людей (особенно в молодежной среде), возникно­вение одномерного человека, кризис идентичности.

Все перечисленные тенденции, на первый взгляд, могут показаться автономными, протекающими сами по себе. Одна­ко, при внимательном анализе становится ясным, что они не только тесно взаимосвязаны, но и неумолимо стягиваются как бы в одну точку, в один узел. Слияние этих тенденций в од­ной точке, собственно, и означало бы глобальную антрополо­гическую катастрофу.

В течение нескольких столетий техника активно входила в жизнь людей. Но нынешние времена, по крайней мере в двух важнейших отношениях, радикально отличаются от прошлого. Во-первых, ее количественный рост достиг крити­ческой точки, вступая в новую фазу. Мощь ядерного и высо­коточного оружия, сверхчеловеческие возможности современ­ных информационных средств, достижения генной инжене­рии, космическая индустрия, новейшие нанотехнологии — все это свидетельствует о том, что человечество достигло нового уровня своего технического потенциала. Но эти достижения открывают собой и новую стадию социального воздействия: здесь мы обнаруживаем вторую важнейшую характеристику нашего времени: глобальный, всемирный характер сущест­вующих социальных, технологических и цивилизационных проблем.

Среди этих проблем можно выделить следующие:

Наука и техника приобрели определяющий нашу жизнь характер.

Процесс производства и распределения товаров и услуг осуществляется в рамках мировой рыночной системы.

Усиливается борьба за обладание природными ресур­сами на общепланетарном геополитическом уровне.

Проблемы народонаселения (включая как рост, так и депопуляцию) получают всемирное звучание. Локальные войны, становясь звеном в глобальной по­литике, оказывают все более опустошительное воздей­ствие, уничтожая материальные, культурные и челове­ческие ресурсы.

туры техногенной цивилизации. В этом движении ми­ровых религий можно видеть не только попытку дать «сердце бессердечному миру» (К. Маркс), но и спасти многообразие уникальных традиций на нашей планете.

пристально всматриваются в лица новых мудрецов, которые, как они полагают, спасут мир. Од­нако, сегодня требуется мудрость общепланетарного масшта­ба, способная осознать новые реальности современного мира.

Если видеть в разуме культурную категорию, а не только чисто познавательный феномен, то можно обнаружить, что перестройка, в которой он сегодня нуждается, должна быть столь радикальной, что предполагает некое неожиданное об­стоятельство: разум должен повернуться к исторической па­мяти, к духовным накоплениям прежних цивилизаций. За последние четыреста лет господства научно-технической ра­циональности сложился стереотип, согласно которому уж что- что, но научный разум должен все время, не оглядываясь, на всех порах устремляться вперед, двигаясь как бы на острие прогресса. Между тем, настало время человечеству обратить­ся к древнейшей ипостаси разума — мудрости как богатой ин­теллектуальной традиции, заключающей в себе мощный по­тенциал постижения и понимания. Оглянуться назад разум должен потому, что в минувшем столетии он так стремитель­но рвался вперед, что растерял по дороге то, без чего ненаро­ком можно оказаться в тупике. Здесь следует, однако, отме­тить, что критика разума в рамках культурного самосознания эпохи может протекать с принципиально разных позиций.

Ситуация драматизируется тем, что к середине прошлого века повсеместно усилились атаки на разум с точки зрения иррационализма и мистицизма. Все более и более осознавая культурную и экзистенциальную ценность сокровенных пла­стов человеческого бытия, многие ученые и философы, деяте­ли искусства и культуры стали разочаровываться в безупреч­ности разума вообще, который еще недавно казался Фрейду неким абсолютно надежным основанием нашей культуры.

4.

Разочарование в разуме, а порой и открытое отречение от него с позиций иррационализма именно в последние десяти­летия представляет собой особую опасность для существова­ния современной цивилизации, ибо, в конце концов — именно разум и добрая воля обеспечивают необходимое взаимопони­мание между государствами и народами в эпоху, когда чело­вечество располагает средствами тотального самоуничтоже­ния. Но новая историческая роль разума требует от него не­коего самообновления. Необходимо увидеть новые ресурсы и возможности разума, заново вовлекая его в качестве верхов­ного арбитра в поток истории, которая творится нами.

не следует понимать как затертую журна­листскую метафору. На самом деле речь идет о совершенно конкретном, богатом по своему содержанию слое мыслитель­ной культуры, слабо востребованном современной западной цивилизацией. Перед лицом угроз XXI века (таких, как пол­зучий глобализм, терроризм, экспансионизм, усиливающийся разрыв между богатыми и бедными странами и др.) возника­ет острая потребность заново осмыслить феномен мудрости, понять его природу, основные свойства и возможности, а так­же разработать механизмы воспроизводства данного вида ин­теллектуального продукта, соответствующего требованиям новой эпохи. Другими словами, став объектом философской рефлексии, мудрость могла бы быть возрождена не только как духовное богатство общества, но и могла бы приобрести новое качество.

бом сплаве. Здесь действуют не только бесстрастный, чистый ум, но и воля, нравственные чувства, интуиция, ценностные установки личности. Если разработка принципов научной рациональности дала мощный толчок развитию естествозна­ния и научно-технической цивилизации, то разработка тех­нологий софийного мышления может стимулировать разви­тие гуманитарных наук и движение общества по пути мо­рального прогресса.

. Очевидно, что софий- иый дискурс должен иметь свою специфику, отличаясь как от конкретно-научного, так и философского способов мысли­тельной работы.

зис и антитезис порождают синтез, ту форму софийности, в которой мыслит не ум, а человек во всей полноте своих эмо­циональных, нравственных, эстетических и аналитических возможностей. И только так он постигает истину.

к антропологическому изме­рению философствования она связывает с переживаемым на

в том, что она нацеливает человека на «возвращение к архаичному», подчеркивая значимость опыта «памяти, смысла и счастья».

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

СОФИЙНОСТЬ КАК МЫСЛИТЕЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ

­лософии

7. Перед нами по-прежнему про­стирается практически невозделанное поле. Пы­таясь понять природу этого «неопознанного объекта», мы вим перед собой задачу «уловить» его в расставленные «кон­цептуальные сети» с помощью так называемого метода после­довательного погружения в различные интервалы рассмотре­ния. И тогда в зависимости от выбранной интеллектуальной перспективы видения объекта последний предстанет перед нами в разных своих ипостасях.

Необходимо различать следующие основные измерения мудрости как многомерного объекта:

И особая форма разума, сущностная сила человека, его важнейшее антропологическое свойство;

0 тип духовно-практического освоения мира человеком;

с древнейших времен до наших дней. На первое место здесь выдвигается общефилософский, историко­культурный и филологический анализ. В полной мере встает вопрос о взаимосвязи и взаимовлиянии мудрости и других форм духа. Представляется очевидным, что многие из них либо непосредственно выросли из мудрости как традиции, либо испытали на себе ее глубинное влияние. Здесь особенно показателен пример с философией, происхождение которой из софийного начала запечатлено в самом ее названии.

иции, дальнейшее «отпочкование» и конституиро- вание в автономную форму духовного производства всегда за­нимает длительную историческую полосу со своими зигзагами и драматическими перипетиями. Тот же пример с философией показывает, как, отпочковавшись от софийной традиции, она сама дала жизнь другим формам духа. Прежде всего речь идет о разных научных дисциплинах, которые столетиями и порой весьма мучительно отрывались от своей пуповины. В каком-то смысле этот процесс «отпочкования» не завершился и по сей день, что мы видим на примере таких наук, как этика, эстети­ка, психология и даже так называемая формальная логика.

рефлексией, то по­следняя в данном случае может быть двух типов:

историко-философский (рассмотрение существовавших в истории мысли взглядов на природу мудрости);

, при котором результаты рефлексии первого типа служат лишь предваряющим контекстом).

Такая форма мышления, очевидно, выхо­дит за рамки собственно философского дискурса и может быть отнесена к «постфилософии». Здесь открывается довольно об­ширное пространство постигающей деятельности человека. Предчувствуя такой поворот дела, М. Хайдеггер писал:

Будущая мысль уже не философия, потому что она мыс­лит ближе к истокам, чем метафизика, чье имя означа­ет то же самое. Будущая мысль вместе с тем не сможет уже, как требовал Гегель, отбросить название «любви к мудрости» и стать самой мудростью в образе абсолютно­го знания.

софиографии.

В данной главе мы ставим перед собой задачу проанали­зировать лишь один аспект обсуждаемой проблемы, а именно проследить богатую гамму взаимоотношений мудрости и фи­лософии как разных мыслительных традиций и духовно­практических способов освоения мира. Трудность, с которой приходится сталкиваться исследователю на этом пути, связа­на с тем, что в истории гуманитарного знания указанные традиции никогда не различались с необходимой четкостью и определенностью. Это нередко приводило к смешению объек­тов рассмотрения, к подмене одного другим. В чем же заклю­чается изначальное различие этих двух форм духа?

ми принципиально разные модальности человеческого духа. Одна — вопрошающая, другая — ответствующая. Это различие касается не только логической или методологической стороны

дела, речь идет о самом подходе к мышлению как человече­ской способности, о его роли в жизни. Философ через вопро- шание ищет пространство возможностей, возможных миров, не только налично данное, но и иное, мудрец в своих ответах определяет практическое пространство необходимого и сокро­венного. В обычном рациональном познании мы приближа­емся к истине с помощью объяснения и понимания, в откро­вении — прикасаемся к истине и смыслу как потаенной основе нашего бытия через самосвершение и поступок.

Здесь каждое наше действие — слово, жест, душевный по­рыв — начинается с самого необходимого, ибо, как учил Будда, каждое мгновение имеет свою необходимость.

Философская мысль, двигаясь по дороге парадоксов, не­однозначна и плюралистична в своей ос­нове. Напротив, софийность, отталкива­ясь от потребностей и драматизма живой практики людей, стремится к однознач­ности и монистичности. Размышление философа, даже когда оно является от­кликом на глобальные события текущей истории, как бы вне времени и пространства. У него нет хто- нического начала, привязки к тому, что происходит «здесь» и «сейчас». В этом смысле оно не имеет своего земного места, оно «утопично». Мудрость же, напротив, «хронотопична», ибо ее цель — состыковать мысль с человеческой практикой, с ме­стом и временем, т.е. с хронотопами человеческого бытия, с конкретными жизненными ситуациями.

на Родину, в свой собственный дом, так сказать, движение от «Илиады» к «Одиссее» — в конечном счете, составляет главное историческое задание. Не выполнив его, философ чувствует себя обескураженным и обманутым судьбой. Но одновременно он инстинктивно предчувствует и другую опасность: возвра­щение домой может означать конец его одиссеи, историческое завершение философии как формы духа, переход к туманно­му состоянию «постфилософии». Если такой переход когда- нибудь и совершится, то не будет ли это означать на самом деле движение именно к мудрости? Вернувшись домой, надо не задавать вопросы, а отвечать на них. Вопрошание как по­требность философствующего духа, пройдя через опыт столе­тий, в итоге обнажает некую тайну — экзистенциальную сущ­ность вопрошающего.

в ответ которому должен быть из­ложен взгляд мыслителя на проблему. Он перечисляет 4 типа вопросов и 4 типа объяснений:

^ категорический, аналитический, .

^ со встречным вопросом,

^ без ответа.

яснен — как те вопросы спекулятивного характера, на которые не дал ответ Гаутама. (Воздерживаться от ответа следует, по- видимому, и в том случае, если зона пересечения когнитивных пространств спорящих, как говорится, близка к нулю.)

3.

Вопрошающая природа фи­лософствования со всей определенностью обозначилась в древнегреческой культуре. Философия ищет, испытывает, со­ма о вается, мудрость — ведает. Не удивительно, что, согласно Пифагору, истинной мудростью обладает только Бог. Такого же убеждения придерживался и Платон.

‘ К «сними И.Т, Проблема и контекст. О природе философскоЗ рефлексии / И. Т. Касавин// Вопросы философии.

1. — С. 28-29.

lOcccur P. Histoire et vérité / P. Ricceur. — P., 1955. — P. 78.

сы философии. — 1958. — № 11. — С. 28-29.

проблематичности.

8.

9.

1.

4.

туации в целом, благодаря которому появляется возможность обнаружить новые аспекты реальности, а также взглянуть на старые проблемы с точки зрения более универсального смыслового горизонта.

Отодвигая границу смыслового поля хотя бы на один шаг дальше, ^   философ, чтобы удержать то, что за-

■   воевано, должен в отличие от логика

­

быть принципиально погра- ,   ничным существом. Поэтому фило-

Ч   софия, — говорит Ясперс, — это «для

данного момента завершенное соз­нание бытия, знающее, что оно в своем притязании не может удер­жаться как окончательное». Эта ^   раздвоенность и постоянное беспо­

просами лишь по форме («Что первично: материя или созна­ние?»). Наконец, были вопросы, лишенные продуктивной си­лы, а иногда и смысла («Что первично: курица или яйцо?»).

реально­сти. Вопросы скептического типа ставят своей целью испытать на прочность некоторые существующие или утверждаемые кем-тт> истины, они провоцируют простодушных невежд или непоколебимых знатоков на защиту своих убеждений, на фор­мулирование более убедительных аргументов. Вопросы в кон­тексте «сократовской иронии» заставляли оппонента понять несостоятельность своих исходных посылок путем доведения спора до противоречия с самим собой и признания тезиса про­тивника. О вопросах-парадоксах уже говорилось.

ниям не имеют смысла, хотя внешне зву­чат осмысленно («На чем держится Земля?», «как выглядела Вселенная в момент взрыва в точке сингулярности?»). Нет смысла, например, задавать вопрос, движется ли наша инер- циальная система отсчета или находится в покое. Такой вопрос запрещен физическим принципом относительности.

соф направляет свою вопрошающую мысль в те пределы, где можно спросить «Почему?». Философия — искусство задавать вопросы, искусство ставить миро- и человекопостигающие проблемы. В этом отношении философия с первых шагов формирования науки влияла на нее тем, что учила ее крити­ческому мышлению. Философия — великий дегустатор исти­ны, ибо она постоянно проверяет ее на прочность, на ясность и глубину.

лиже всего подходит и соприкасается с бытием, «внимает бытию», реальным проблемам человеческой жизни, в то время как через другие формы своей мыслительной деятельности че­ловек рискует утонуть в словах и абстракциях, в языковых иг­рах и «текстах». В истории философии бывали периоды, которые можно было бы назвать «временами ответов». Такова, например, средневековая схоластика. И все же следует признать, что ис­тинный промысел философии как «архитектуры вопросов» (Э. Ионеско) — вопрошать и формулировать проблемы.

Например, вопрос 11л. Августина — как возможно измерять время? Ведь время со- отоит из прошлого, настоящего и будущего. Прошлое нельзя из­мерить — оно прошло; будущее нельзя измерить — оно не насту­пило; а настоящее нельзя измерить — оно не обладает длитель­ностью. Прошедший час нельзя извлечь и поместить для сравнения с настоящим ча­сом. (Любопытно, что в XX веке А. Эйнштейн обратился к сходной пробле­ме на материале физики и перевернул все наши взгляды на природу времени и на понятие «одновременности двух событий»).

Вопрос является первым осторожным шагом ра­зума в странствиях, которые выводят его к новым горизонтам. Мера его творческой свободы — задать вопрос, который никто прежде не задавал. Нигде гений не проявляется столь пора­зительно, как в новом типе вопроса, который он ставит. Страсть вопрошания — вот что отличает и определяет его ме­си). То, что эти вопросы не совсем ясны, не столь важно в сравнении с их постановкой.

‘НйНсмям Ф. Как я понимаю философию / Ф. Вайсман // Путь в философию. Антология. — М.: «Университетская киша», 2001. С. 83-117.

При этом особенность его размышлений в том, что он не «разрабатывает концепцию», теорию, вообще какой бы то ни было «текст» (ни для других, ни для собственного «внутренне­го» употребления).

ибо касаются не абстрактных проблем, а напрямую задевают каждого отдельного человека. Как отме­чал М. Хайдеггер, всякий такой вопрос может быть задан только так, что спрашивающий — в качестве спрашивающего — тоже вовлекается в него, т.е. тоже попадает под вопрос. Еже­дневная жизненная практика вынуждает каждого индивида так или иначе решать: как жить, к чему стремиться, какие жизненные цели ставить перед собой? Делая тот или иной важный выбор, принимая то или иное решение, индивид пользуется, сознательно или бессознательно, определенными установками, пониманием себя как человеческого существа, оценкой своего положения перед лицом судьбы.

мировоззренческой системой координат.

1уг быть притчи, иносказания, афоризмы, загадки, жесты.

Приведем один пример. Однажды Акбар (индийский па­дишах) провел на земле линию и задал своему советнику Бир- балу неразрешимую, по его мнению, задачу: уничтожить или укоротить ее, ни прикасаясь ничем к этой линии. Ни слова не говоря, Бирбал показал решение — провел рядом более длин­ную линию. И тем самым отрезок, начертанный падишахом, получил умаление. Любопытно, что парадоксы мудрости чаще всего имеют несколько пластов смысла. Пример этот можно рассматривать и как оригинальное конкретное решение, так и как некий общий символ (даже в отношениях между людьми).

Они имеют свою историю, часто полную приключений и неожиданных поворотов судьбы.

Фалес

милетский.

насчет фундаментального места воды в мироздании сегодня представляется наивным, если не сказать смешным. Не слу­чайно уже его последователи предложили другие версии. Именно потому, что философские ответы принципиально ко­нечны и ограничены, они порождают в конечном итоге фено­мен плюрализма любых философских систем и учений. Так уж повелось, что философы во всем важном редко бывают со­гласны друг с другом, любая новая интересная мысль служит им поводом для взаимной критики и споров.

И. Кант был одним из первых, кто попытался дать клас­сификацию философских вопросов. Он разделил их на конеч-

в свои права вступает мудрость.

(и жить по правде) стало еще актуальнее и культурно Полос* значимым делом. А что касается того незамысловатого тезиса, что в некоторых особых случаях не грех и соврать (на­пример, обманным путем ввести агрессора в заблуждение и тем самым нанести ему поражение), то это в некотором смыс­ле вовсе и не вранье, а элемент военного искусства. А вот ис­торический случай с враньем большевика Зиновьева имеет принципиально иной этический смысл. Будучи градоначаль­ником Петрограда, Зиновьев публично заверил белых офице­ров, что если честно сдадут оружие и выйдут из противостоя­ния с новой властью, то им будет гарантирована жизнь и оп­ределенные гражданские права. Но после того, как русские офицеры, воспитанные на понятии чести и верности слову, поверили заверениям большевиков и сдали оружие, Зиновьев приказал всех этих людей уничтожить. Можно ли сказать, что Зиновьев в этом эпизоде проявил себя как более талантливый в военном искусстве? И можно ли сказать, что это как раз тот случай, когда ситуация, если продолжить логику рассужде­ний Сократа, оправдывает вранье с определенной точки зре­ния? Нет, очевидно для любого порядочного человека всех времён и народов: Зиновьев поступил вероломно, как отпетый негодяй и никакими рассуждениями на счет «коренных инте­ресов пролетариата» здесь не оправдаешься. Преступив од­нажды общечеловеческие.нормы морали, люди типа Зиновь­ева уже никогда не могли удержаться от вранья и неоправ­данной жестокости, пока их же соратники не замучили их са­мих в застенках. Мудрость гласит: даже во времена самых жестоких войн законы порядочности и честности не отменя­ются. На этом построены, например, международные согла­шения об обращении с военнопленными и пр.

друг от друга. Философия — это «царство вопросов», а мудрость — «царство ответов». «Ответ- ность» и ответственность сапиентных практик и есть их пер­вое отличие. Сказанное, разумеется, не означает, что в фило­софии нет места ответам, а в сапиентном дискурсе — вопросам.

Но и вопросы и ответы различаются здесь по своему познава­тельному и ценностному содержанию.

Мудрец часто говорит намеками, прибегает к сравнени­ям. Кажется, что ему не хватает ясности и логической точно­сти, ибо он не пользуется специальным языком, в котором все термины строго определены и прозрачны, как стекло. Но та­кой семантически жесткий язык может стать слишком хруп­ким, когда речь зайдет о его применении к запутанной жиз­нен пой ситуации. Здесь требуется гибкость и адекватность одновременно. Спрашивается, какой прок в стеклянном топо­ре, который разбивается вдребезги, как только мы попытаем­ся им воспользоваться? Предельно ясный смысл превращает­ся и свою противоположность — в бессмыслицу.

ных интеллектуальных традиций человечества известна с не­запамятных времен. В Древнем мире она выступает в качест- яе своеобразного фермента и ключевой ценности в духовном самоопределении и функционировании наиболее развитых цииилизаций Египта, Китая, Индии, Греции, Иудеи и др. В отличие от философии как чисто теоретической деятельности, сапиентность через свои исторические формы открывается нам как способ духовно-практического освоения мира, на- нрааленный на постижение высших смысложизненных цен­ностей и на выработку стратегий полноценного выживания индивида и рода.

философией.

По этому поводу следует заметить, что называть данный специфический пласт мыслительной традиции философией на западный манер было бы совершенно ошибочно. Разумеется, у китайских и ин­дийских мудрецов мы встречаем многие идеи, которые имеют собственно философ­скую значимость и могут быть восприняты

иСТОриКО-фиЛОСофсКОГО Процесса,

но вопрос этот в каждом конкретном случае требует специ­ального исследования. Важно, однако, отказаться от застаре­лой привычки рассматривать духовные богатства восточных цивилизаций исключительно через призму европоцентрист­ских стереотипов и аналогий. К примеру, культура буддизма не только очевидно полиморфична, но и синкретична. Поэто­му западный ум, привыкший к институциональной опреде­ленности, тщетно пытался бы разделить памятники буддизма на религиозные, сапиентные, философские, эстетические, на­учные и т.д.

Существует глубокое различие в том, как складывались и развивались философская мысль в античной Греции, с одной стороны, и в Древней Индии и Древнем Китае, с другой. Это различие столь существенно, что иногда возникает вопрос, существовала ли вообще на Востоке философия в том смысле, в котором этот феномен мыслился в европейской культурной традиции. Главнейшая особенность духовной культуры Древнего Востока заключается в ее явно выраженном синкре­тизме. Сапиенция, мифология, религия и философия в тече­ние многих столетий образовывали здесь некий единый кон­цептуальный и образный сплав. Зарождение автономных элементов собственно философской мысли в древнеиндийской и древнекитайской цивилизациях можно отнести лишь к VI-!I вв. до н.э. При этом различные космогонические и на- ‘1’урфилософские построения развивались здесь непосредст­венно на основе мифологических сюжетов.

Ч1о представляют собой и поныне исключительную ценность, невостребованную западной цивилизацией.

Как же разрешить этот парадокс? Думается, в результате осознания двух обстоятельств. Во-первых, следует строго раз­личать собственно софийную и философскую традиции в ис­тории культуры. Во-вторых, в полной мере понять, что тексты и учения древних мыслителей Востока (Китай, Индия, Пер­сия и др.) прежде всего заключают в себе сапиентное содер­жание и лишь во вторую очередь собственно философскую со­ставляющую. Эта последняя никогда не образовывала на Востоке автономную сферу духа и потому не представляет со­бой самоценную часть культуры. Потому-то она и проигрыва­ет при сравнении с западной философией. Но сила и мощь восточных мыслительных традиций связана с полнокровным развитием софийного начала. И именно этот факт обуславли­вает непреходящий интерес западного мира к восточным учениям, утратившего во многом в силу особенностей своей истории софийные пласты культуры. Что касается восточных философских школ в собственном смысле слова, то следует заметить, что их важнейшей особенностью была опора на са- пиентные практики, тесная связь с мифологией и искусством. Философские учения, как правило, носили практически ори­ентированный характер. Широко известно программное за­явление великого мудреца и философа Древнего Китая Кон­фуция «Я излагаю старое и не создаю нового». Не случайно поэтому, что онтологические и гносеологические аспекты его учения второстепенны, главное — в формулировании этиче­ских правил, социальных норм и принципов управления.

12.

ка, как мы видим, придерживаются существенно иной позна­вательной стратегии. Смысл этой стратегии проистекает из тот фундаментального обстоятельства, что восточная миро­воззренческая культура была немыслима вне софийной тра­диции.

родилась в Индии в У1-У вв. до н. э. как одно из учений этического плана; в III в. до н. э. по реше­нию царя Ашоки из династии Маурьев провозглашен офици­альной государственной религией Индии. Основатель буд­дизма — принц Сидцхартха Гаутама — из династии Шакья- Муни, получивший имя Будда (просветленный), в период централизации государства выразил протест против учения брахманских религиозных сект и сложной культовой регла­ментации. В его учении тесно переплетались философско- этические, сапиентные и религиозные мотивы. Буддизм ви­дит освобождение от страданий на пути нравственного усо­вершенствования, удаления от мира и достижения путем осо­бых духовных (медитация) и физических упражнений состоя­ния нирваны. В Ш-1 вв. до н. э. идея Будды о спасении полу­чила философскую трактовку в учении о мире и о человече­ской личности как потоке сменяющих друг друга элементов материи и сознания — дхарм. В первых вв. н. э. буддийская религия претерпевает перерождение. Место простого почита­ния занимает обожествление Будды. Спасение человека с этого времени ставится в зависимости от милости божества, которую можно снискать повторением священных сутр. Уче­ние о нереальности понятийного мышления и об абсолютном интуитивном знании стало основой позднейших школ, в т. ч., дзэн-буддизма и буддизма-ламаизма.

ды, древнейшая из которых — Ригведа (составлена в середине II тысячелетия до н. э.). К ней примыкают две другие веды — Веда песнопений и Веда жертвоприношений. Результатом дальнейшей разработки канонов учения стали появившиеся в I тысячелетии до н. э. Брахманы (ритуальные тексты), а к се­редине I тысячелетия до н. э. — Араньяки (лесные книги для отшельников). До II в. до н. э. был детально разработан цикл из тринадцати протофилософских вед — Упанишады (знания, полученные у ног учителя).

В трактатах Упанишад центральное место занимает идея, что абсолютной и единственно истинной духовной первоосно­вой сущего является Брахман, из которого все возникает и ко­торый тождественен внутреннему духовному началу индиви­да — Атману. Смысл мудрой жизни заключается в том, чтобы осознав преходящий, иллюзорный характер эмпирической повседневности, обрести подлинное бессмертие в слиянии с Брахманом (Мокша).

С достаточной степенью уверенности «школы мудрости» дровней Индии можно разделить на ортодоксальные и неор­тодоксальные, в зависимости от того, принимают они или нет учение, изложенное в Ведах.

Вообще, для древнеиндийской мировоззренческой мысли характерны следующие черты:

Внимание к внутреннему миру личности, к интроспек­ции в ответе на вопросы о сущности мира и человека;

Признание тождества между микро- и макрокосмом;

Утверждение многоуровневого характера бытия (на­пример, в некоторых учениях признавалось существо­вание 4-хуровней: телесный; состоящий из жизненного «Я» — прана; состоящий из сознания; состояние, обоб­щающее в себе все три уровня).

К числу неоклассических школ относится локаята, согласно которой душа и, следовательно, бессмертие отсутствуют. Большая часть школ придерживалась широко распростра­ненной доктрины — идеи освобождения от цепи перерождений н ходе особых психических и телесных упражнений, и возврат к чисто духовной сущности, а также тезиса о том, что жизнь есть страдание. Почти все школы древнеиндийской мысли

и

приняли четырехступенчатую практику йоги. Иогическая техника включает в себя два связанных друг с другом аспекта самоограничение (аскетизм) и вхождение в состояние созер­цания (медитация). Корни этого учения очень древние. Уже ранние упанишады ссылаются на практику йоги как средство

самососредоточения, внутреннего проникновения и обретения истинного знания.

силах ян и инь и даже о дао ухо­дят своими корнями вглубь веков, вытекают из миропонима­ния более древних времен и впоследствии никогда полностью не порывают с мифологическим пластом.

олицетворяющие два взаимодополняющих начала, которые в позд­нейшей традиции идентифицировались соот­ветственно с мужским и женским началом.

цианство почти полностью превратилось в этическое учение о жжсдении на основе 3-х главных ценностей — почтительность К старшим, взаимность (человеколюбие), золотая середина.

«Дао-дэ-цзин». Согласно вероучению Дао, изложенному в книге, основной ките горией школы является Дао — «путь» — это макро- и мик­рокосм, постигаемый с помощью интуиции, и Де — проявле­ние Дао на уровне вещей.

в западном смысле слова. Мудрость как тиковая уходит в тень, уступая дорогу умозрительному раз­мышлению, провозгласившему свободу мышления, самопозна­ние и беспощадную критику мира повседневности своей глав­ной целью. Любопытно, что на этом пути греки подвергли кри­тике и самую мудрость, включая такие ее отечественные формы, кнк гомеровская и трагедийная мудрость. Мудрость как фено­мен культуры все больше становится объектом рациональной рефлексии, объектом философской «деконструкции», сократов­ской иронии. Это не значит, конечно, что софийное начало культуры полностью исчезает из поля зре­ния философов того периода. У определен­ных авторов и в некоторых своих проявле­ниях оно было даже весьма значительным, например, в творчестве Эпикура, у софис­тов и стоиков.

Еще ранее в творчестве Платона и Аристотеля мудрость не только становит-

ся особым объектом философского анали-

первые сущности и т.п. Объект протофилософии, таким образом, находится за пределами практического опыта.

данных конкретных наук. Но ка­кой может быть статус такого рода обобщения? Если сами науки не могут сделать их, значит, они невозможны вообще, их нельзя убедительно обосновать в пределах научной ра­циональности. Поэтому на самом деле философия в этом смысле слова если и обобщает, то лишь спекулятивно.

Аристотелевское определение протофилософии позволяет четко понять его толкование сущности мудрости и ее отличие от просто ума. Мудрость — это решимость и искусство рассуж- днть о том, что находится за пределами опыта, но одновре- монно касается нашего существования. Это — способность мыслить, не ограничиваясь рамками наличного, умение ви­деть другие измерения проблемы, видеть соподчинение, ие­рархию уровней, ценностей, понимать относительность всяко- И) отдельного уровня, аспекта. Метафизика не просто перехо­дит к другому горизонту видения мира, она обращается к осо­бому типу реальности — к первоначалам, к предельным осно- II» м иям. Перед нами особый тип мышления, требующий по­нимания окружающего мира, исходя как бы из первосущно- отой, из сущностного слоя бытия. Таким образом, ум — это ра­циональное постижение сферы конечных вещей, а мудрость — постижение сущностного мира.

как особое антропо­логическое качество и как феномен культуры. Разум был по- ият как такая сущность, которая, будучи присуща человеку как его родовая характеристика, одновре­менно ни от чего человеческого не зависит

ни от чувств и интересов, ни от власти и богатства. Разум действует по своим соб­ственным законам и ориентирован только на истину.

Вхождение в культуру древнегрече­ского общества феномена рациональности

крупнейшее завоевание той эпохи.

условной, гипотетичной. Тем самым, мудрость как ценнейший феномен мыслительной культуры и духовной практики на многие столетия была уте­ряна из виду за пеленой абстракций.

15. (Впрочем, «филологизм» не единственная болезнь, которой переболеет философия после Сенеки: будут здесь и «теологизм», и «гносеологизм», и «психологизм» и новый «по­стмодернистский филологизм».)

В Средние века мудрость как духовный феномен в извест­ной мере восстанавливается в своих культурных правах. Пре­тендуя на более высокий интеллектуальный статус, она оттес­няет на второй план собственно философские построения. Эта метаморфоза связана с доминированием богословского мыш­ления, в котором утвердилась христианская трактовка Софии как Премудрости Творца. Здесь София выражает изначаль­ный бытийный порядок. Это самораскрытие Бога в мире осу­ществляется через личностное начало. Культ светлой софий- ности как «зеркала славы Божией» в каноническом плане, ннрочем, оставлял довольно большой простор для иррациона­лизма, мистики и суеверий в сугубо мирской жизни. В XII веке Ибп Рушд решается на интеллектуальную реформу в самом трое средневекового мышления: в соответствии с теорией «двойственной истины» философская мудрость получает авто­номию по отношению к мудрости теологической.

творческим наследием французского философа Шарля де Во* веля. Высказанные им идеи практически были забыты.

16

ти», требующего для своего постижения не только усилий ра­зума, но и всей полноты духовных определений человека.

можно найти не­большой раздел, в котором он пред­принимает попытку дать краткую ти­пологию феноменов мудрости в исто­рии культуры. К сожалению, эта, на­писанная еще до Второй мировой вой­ны, работа не привлекла к себе долж­ного внимания общественных и фило-

   СОфсКИХ   КруГОВ.   ВпрОЧвМ,   ЭТО   Нв   быЛО

случайностью в интеллектуальном климате XX столетия, ибо тема мудрости, несмотря на прозре­ния отдельных мыслителей, по-прежнему оставалась за гори­зонтом философского дискурса. Тем не менее, один аспект этой темы нашел известное освещение в литературе. Речь идет об исследователях, пытавшихся сравнить философию и мудрость кик разные интеллектуальные традиции. В этом контексте мы жлречаем две крайние точки зрения.

проективна, иерархична. С этой точки зрения можно поставить в один ряд китайские гексаграммы, индуист­ские мандалы, еврейские сефироты, исламские «имагиналы» и т.д. Напротив, концепт есть некий мысленный способ члене­ния, разбивки, сечения; он всегда отсылает к некоторым про­блемам, без которых он не имел бы смысла и которые могут быть поняты лишь по мере их разрешения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

К одному мастеру пришел человек и спросил: «Что мне нужно делать, чтобы стать мудрым?» Учитель ответил: «Вый­ди и постой там». А на улице шел дождь. И человек удивился: «Как это может помочь мне?» Но кто знает, все может быть… Он вышел из дома и встал там, а дождь все лил и лил. Чело­век полностью промок, вода проникла под одежду. Через де­сять минут он вернулся и сказал: «Я постоял там, что теперь?»

Учитель спросил: «Что случилось когда Вы там стояли? Дано ли Вам было какое-нибудь открытие?»

Человек ответил: «Открытие? Я просто думал, что выгля­жу как глупец!»

изменение уже началось».

столь высо­комерно глядящей с высоты технологических достижений на предшествующие столетия, нужно, не дожидаясь дождей и гроз уже начавшегося глобального кризиса, смиренно при­знать свое несовершенство и обратиться к опыту прошедших веков как к кладезю мудрости и знаний, необходимых сего­дня, но во многом уже утраченных. Это порождает естествен­ную потребность более детально разобраться в интеллекту­альных и нравственных уроках, которые преподносит нам ис­тория великих культур прошлого.

Мудрость, как один из древнейших пластов человеческой культуры, прошла в своей эволюции многие этапы. При этом смысловая наполненность и способы ее явленности в соответ­ствующей культурной среде могли быть самыми различными. Чем определяется, от чего зависит, из каких глубин произра­стает тип мудрости той или иной цивилизации? Прежде всего он отражает конкретно-исторический опыт народа по выжи­ванию на протяжении многих веков, он несет на себе также глубокий отпечаток того природного мира, тех географиче­ских условий, в которых проживал народ на стадии своего ду­ховного становления, наконец, не последнюю роль здесь иг­рал фактор национальной традиции и ментальности.

организующая пра­вовое пространство как важнейшую сферу жизнедеятельности людей.

вид как носитель прометеевского начала: отсюда культ чело­веческого разума и воли, идея пересоздания окружающего мира на рациональных основаниях, непререкаемости про­цесса и прав человека на собственность, на свободный выбор и саморазвитие.

Каждая цивилизация, духовно фокусируясь на какой- либо общекультурной идее, разрабатывая и воплощая ее в жизнь через все богатство предметных форм культуры, неиз­бежно оказывается все же односторонней. В силу этой огра­ничивающей ее односторонности она таит в себе некое глу­бинное противоречие, которое, развиваясь, выливается в кри­зис. Так, европейская цивилизация, реализуя свои духовные потенции, связанные с творчески преобразующим деятельно­стным началом в движении истории, породила глобальные экологические проблемы, а фокусируясь на индивидуальном начале, вызвала к жизни моральный релятивизм и духовную опустошенность эгоцентризма. Появление негативных тен­денций в развитии цивилизации является симптомом того,

что произошел перекос в системе ценностей, люди потерял*! чувство меры и гармонии, их покинула мудрость.

в самом широком смысле этого слова.

ствования людей, ключевых пространств производства чело­веческого в человеке. В истории мировых цивилизаций ука­занная совокупность принципов была представлена в разных мыслительных формах.

Такой взгляд на вещи в отмеченном понимании можно проиллюст­рировать на примере понятия «общества». Мудрость вовсе не рассматривает общество как некую научную категорию, как «социум» в социологическом смысле слова в его противопос­тавлении, с одной стороны, природе, а с другой — личности и духовной сфере вообще. Для мудрости речь идет скорее о Ро­дине как нерасторжимом единстве народа, изначальной, ав­тохтонной среды его обитания, его истории и национальных ценностях.

В зависимости от того, какой уровень бытия людей берет­ся в качестве исходной системы координат мировосприятия, в зависимости от того, в какой мыслительной форме она пред­ставлена, мы имеем разные логически возможные варианты мудрости и разные типы традиции. Как отмечал Р. Генон, в исламе традиция существует в единстве двух форм — религи­озной и метафизической.

21. Отсюда можно заключить, что Мудрость Творца просвечивается и ак­туализируется в благих поступках людей.

В Индии мы имеем перед собой традицию, которая в своей сердцевине является метафизической (в широком смысле этого слова), ибо основывается на универсальных принципах, отно­сящихся, прежде всего к космическому уровню. В этом смысле космическое мироощущение оказывается доминирующим и по­глощает другие аспекты — собственно религиозный, социаль­ный и моральный. В течение многих столетий и даже тысяче­летий названная константа традиции этой древнейшей циви­лизации демонстрировала столь устойчивый характер, что да­же появление такой мощной религиозной системы как буд­дизм, не могло изменить ситуацию существенным образом: в конечном итоге буддизм остался больше практикой духовно­космического бытия человека, чем религией. Пошлине удиви­тельным представляется тот факт, что в современную эпоху индийская цивилизация является, пожалуй, единственной, в которой для самых широких масс народа жизнь духа ставится выше любых материальных повседневных интересов.

рости мы наблюдаем в Китае. Здесь традиция складывается из двух внешне весьма разнородных составляющих — духовно­космической и социальной. Первая представлена в форме даосизма (эзотерический вариант), вторая — в форме конфу­цианства (экзотерический вариант). Однако, если учесть, что обе эти формы восходят к одной и той же изначальной тради­ции (книга «И-Цзин»), то становится понятным, почему эти формы глубинно связаны между собой. Из сказанного, в част­ности, вытекает, что религиозное миропонимание, как оно мыслится в пределах западной цивилизации, чуждо китай­ской ментальности; равным образом, в рамках этой менталь­ности совершенно иначе оценивается и то, что в Европе при­нято называть моральным сознанием.

Через мудрость древний египтянин осознает фундаментальную значимость извечной драмы жиз­ни и смерти. Смерть — не случайный, нелепый обрыв «нити жизни», а исполненное тайны, драматическое странствие в иные миры, символы которого в виде каменной архитектуры до сих пор поражают человеческое воображение.

и функцию посредника в вопросах временного и вечного).

Египет нередко называют колыбелью науки и мудрости. Даже географическое деление Египта было основано на свя­щенных числах. В эпоху расцвета он делился на три части: Верхний Египет (или Фивы) был моделью небесного мира,

Средний — страной науки и высокой инициации, Нижний — символом Земли.

22.

23.

Можно сказать, что Древний Египет — один из самых яр­ких примеров явленности мудрости в культуре. Это была культура космического мироощущения и символического ми- роописания, где мудрость, связывая Небо и Землю, является посредником между изменчивым и постоянным. Древние египтяне рассматривали человека включенным в природу и зависящим от космических сил. Для них природа и человек не противостоят друг другу. Жестокое противоборство при­родных сил и людей в сфере практики дополняется и компен­сируется их гармонической привязкой друг к другу в сфере мировоззрения. Действительно, природные явления постоян­но мыслились в терминах космического опыта, а человече­ский опыт — в терминах космических явлений. Задача, сто­явшая перед народом Египта, заключалась в том, чтобы пе­ренести высшие космические образцы в сферу человеческого, придерживаясь стремления к равновесию и глубоко укоре­ненной тяги к симметрии. Это был непосредственный диалог «Я — Космос», оформившийся словесно в «Текстах пирамид» и других древних источниках.

Другой важный аспект, который позволяет приблизить нас к пониманию проявлений мудрости в многогранной египетской культуре, заключается в том, что универ­сум Древнего Египта тотально символи- чен. Для древнеегипетского мировосприя­тия характерна множественность подходов к познанию, которая полностью исключа-

Ибис — священная птица

него египтянина все элементы вселенной были единосущи друг другу. Появление все более и более сложных и символи­чески насыщенных вариаций отражало наибольшее количест­во различных аспектов единого бытия, истинный смысл кото­рого может передать лишь постоянный поиск значений симво­ла, но не примитивный язык человеческих понятий.

Космический статус мудрости в древнеегипетском универ­суме осуществлялся посредством «Тотического начала». Иби­соголовый бог Тот являлся олицетворением и проводником божественной мудрости в различные уровни человеческого бытия: от священных тайн профессионального знания жрече­ства, до профанного знания — на обыденном уровне.

,как повествуют древ­неегипетские предания, и боги, и люди жили вместе на зем­ле. Во главе царского рода стоял сам Ра, управляя всем су­щим. Разделения суток на день и ночь еще не было, солнце не покидало землю. Не существовало смерти и загробного ми­ра, и великая Маат, которая приходилась дочерью солнца, обитала среди людей и сама наполняла их жизнь гармонией. Такой порядок вещей был нарушен впоследствии появлением времени, а следовательно, старения и смерти.

рым была подчинена вся история Египта в целом и каждый фараон в частности, призваны разрушить саму сущность главного врага человечества — времени.

совершенствования мира подходит к кон­цу, с воцарением его преемника начинается новый, когда египетский правитель посредством праздников и церемоний обновляет божественную составляющую своей сущности, вос­соединяется с богами, чтобы в сакральном диалоге принять божественную мудрость, обеспечивая предшественнику веч­ность, а стране — процветание.

Китай   сказать, приземленной; она проста и понятна

для полнокровной жизни как общества в целом, так и отдельного индивида. Как уже отмечалось, ки­тайская традиция имеет две составляющих — эзотерическую (даосизм) и экзотерическую (конфуцианство).

написал к нему коммен­тарий (чжуань) и все это вместе вошло в со­став «Чжоу и» — важнейшей книге Китая (или «И-Цзин» — одной из книг конфуциан­ского «тринадцатикнижия»).

. Сочетание знаков «вэньцзы» означает как письменный текст, так и письменность в целом. Любопытно, что система знаков «вэнь» одновременно рассматривалась и как система класси­фикации явлений мира.

Иероглифом «вэнь» в древности также обозначалась рас­краска красным и синим цветами. Указанные цвета символи­зировали в китайском культурном сознании дракона и фе­никса, свет и тень, «ян» и «инь», мужское и женское начало, солнце и луну, землю и небо.

26.

т.е. такого мудрого поведения, кото­рое в микрокосмосе согласуется с дао (природой) человека, а в микрокосмосе — с дао Вселенной.

Мудрецы в качестве странствующих учителей жизни ак­тивно передавали свои знания желающим приобщиться к знанию. Так, Конфуций обучил три тысячи учеников и семь­десят из них стали известными учеными. «Вэнь» и производ­ные знаки «цзы» приобретали все более важную роль в их просвещенческой деятельности. Изучение и толкование этих символов приобретало все более важную роль в китайской со- фийной традиции, где любая инновация возникала лишь в форме комментирования древних текстов и понятий, заклю­ченных в «вэнь» и «цзы».

27. В итоге мы видим, что «традиционализм» китай­ской мудрости представляет собой удивительный по своей прочности и гармоничности сплав высоких устоев мироощу­щения и конкретной социальной практики.

то требуется в буквальном смысле только изначальный ритуальный жест в надлежащем обрядовом контексте, и тогда все «происходит».

28.

Конфуцианская иерархия включает 3 ступени, в восходя­щем порядке:

образованный (шу) ученый (сянь)

‘■* мудрец (шэн).

29. Фигура мудреца, таким образом, соединяет экзотериче­ское и эзотерическое, они сливаются в «перспективе» с Небом.

Выделяются также три ступени, и эти ступени таковы: «человек Пути», т.е. тот, кто ищет себя, свой путь (Дао жэнь), «одаренный человек» (шу жэнь), и наконец, «мудрый человек» (шэн жэнь), мудрость которого превосходит «любую науку».

точит

червяк

   каштана.

*

/Мацуо Басе/

— мышь, заяц и другие. Вторжение в соци­альную и культурную жизнь японцев буддизма (с середины 6 в.) не разрушило общую атмосферу ранних мифологических представлений. Персонажи буддизма в Японии выступают в измененном обличье — святыми (хидзири), творящими чудеса. Чрезвычайно популярной становится бодхисатва Каннон, олицетворяющая безграничное сострадание и понимание личных нужд человека.

С распространением буддизма представления о космиче­ском порядке дополнились идеей «мировой вертикали» — шес­ти мирах, в которых перерождаются умершие в соответствии с их моральными заслугами. Но интересно, что в народном буддизме эта картина довольно быстро упростилась.

Адские судилища отождествились с реальными горами, уже в древности считавшимися обиталищами Ками. Так, например, горы Кумано, издавна почитавшиеся как священные, стали воспри­ниматься как место расположения рая и т.д. Японскому духу, разумеется, не чужд космиче­ский план бытия человека, равно как и близка воспринятая из китайской культуры идея фундаментальной значимости социума как общего дома. Но специфику данного типа ду- „   ховности составляет то, что здесь величайшей

   

Преклонение перед природой, внимание к каждой ее де­тали — существенная черта японской мудрости, сохранившей­ся до сих пор. Прекрасно передает ее японская поэзия, в ча­стности, хайку. Мало слов — всего пять слогов в первой строке, семь — во второй и пять — в третьей, много подтекста, печаль и грусть одиночества и легкий налет старины, — немного фан­тазии, внутренней свободы и воображения — и вот уже перед нами весь окружающий мир.

Вновь встают с Земли Опущенные

дождем

Хризантем

цветы.

Отметим, что форма хайку практически не изменилась, по крайней мере, с VII века, насыщаясь при этом все новыми оттенками, глубиной и образностью.

Сказанное имеет прямое отношение и к специфике народной японской мудрости, су­ти мировосприятия. Подобно тому, как был адаптирован буддизм к традиционным верованиям, — конти­нентальная культура Китая и Кореи, вторгшаяся в социаль­ную и культурную жизнь японцев, начиная с середины 6 века (а также позднейшие влияния других стран) усваивалась, не меняя сердцевины национального характера. Изменяясь сно­ва и снова, он постоянно оставался самим собой. И в XXI веке Япония, войдя в число наиболее индустриализированных стран мира, не растеряла своих традиций, известной патри­архальности, даже многих идущих от незапамятных времен обрядов. При этом поразительно, что они не мешают, а облег­чают адаптацию к темпам и ритмам современной цивилиза­ции. Это пример (и доказательство!) того, что традиционные сообщества оказываются более жизнестойкими и гармонич­ными при любых обстоятельствах.

Индия   культуры. Мифология, искусство, религии Ин­

30. При этом каждый новый исследователь или философ никогда решительно не критиковал или опро­вергал точки зрения своих предшественников (в противопо­ложность тому, что является весьма распространенным в ис­тории европейской науки и культуры).

Столь бережное отношение к своему наследию привело к картине, невероятной не только для европейской (а тем более славянской) истории, но и многих других цивилизаций: ни один побег на древе культуры Индии не был беспощадно сломан или исковеркан представителями своего народа, бла­годаря чему прослеживается связь самых свежих побегов с основным стволом и даже корневищем. Подобное отношение к Традиции (ставшее тоже своеобразной традицией), на наш взгляд, заслуживает как пристального внимания, так и под­ражания. Удивительна целостность и гармоничность духов­ного наследия Индии, в которой запечатлена тысячелетняя память великого множества племен и народов, населявших эту благодатную землю.

Истоком, культурным основанием раз­вертывания мудрости Древней Индии по­служила, с одной стороны, устремленность к космическому плану бытия, к высоким истинам, а с другой — многомерная жизнь человеческого духа, гигантский пласт той внутренней психической энергии, который скрыт от обыденного взора в глубинах и возможностях подсознания человека. (Ти­пичный пример — метафизика и телесная практика йоги). Разработать техники, которые бы позволили вызвать к жизни скрытые возможности, актуализировать их — вот в чем задача.

Тантра предлагает три типа мудрости: 1) самородная, 2) недвойст­венная (мир в целостности), 3) сокровенная.

Когда песчинка мыслит о Вселенной,

Она в себя Вселенную вмещает,

И больше космоса становится песчинка.

33.

находящееся под властью земных предметов и желаний. Способы достиже­ния вершин духа разработаны в Индии с величайшей тща­тельностью, но при этом постоянно подчеркивается роль Учи­теля в этом сложнейшем процессе. Пожалуй, лишь в Индии в понятие «Учитель — Гуру — Махатма» вкладывается столь трепетный и возвышенный смысл. Он олицетворяет творче­ский зов жизни. Учитель, это и твое высшее «я», и любое зна­чимое событие, явление жизни и, наконец, мудрец, с помо­щью которого ты обретаешь Истину. Об Учителе в индийской культуре есть множество притч, сказаний и поговорок; приве­дем три из них, — «Никто тебе не друг, никто тебе не враг, но каждый человек тебе великий Учитель», «Все, что зовет вверх, и есть Учитель», «Учитель приходит тогда, когда созре­вает ученик».

Пронизанная мудростью, культурная сокровищница Ин­дии поистине необозрима. Огромно и количество книг, по­священных ей. И тем не менее складывается впечатление, что глубинная мудрость Индии еще ждет своих исследовате­лей. Она — не в экзотике обычаев и обрядов, не в заниматель­ности преданий и сказок, а в скрытых за ними правилах и ис­тинах, помогающих людям ощущать себя счастливыми, не­смотря на невзгоды и трудности.

В заключение вспомним одну из древнейших индийских притч, имеющих, по нашему мнению, прямое отношение к со­временным взаимоотношениям человека и природы.

^   „ Давным-давно в Хималаях родился слоненок.

-г,   „   _   —

Выйдя из мрака на свет, он был белым, как ели-

СЛОН

ток серебра, огромные глаза его сверкали, как драгоценные камни, рот пламенел, как красная ткань, а хобот светился, как серебряная цепь с искорками алого золота. Ноги его были гладкие и блестящие, словно по­крытые лаком, походка быстрая.

Когда слоненок вырос и возмужал, не утратив красоты, он обрел мощь, и восемь тысяч слонов, сойдясь в одно место, дружным ревом избрали его своим вожаком. Но он недолго правил слонами. Увидя, что слоны нарушают справедливость, разоряют участки мирных земледельцев, буйствуют из-за са­мок, он удалился и стал жить в лесу один.

Слава об одиноком и справедливом белом слоне распро­странилась по всем Хималаям, и риши слагали о нем песни, но мало кому удавалось с ним встретиться.

Однажды житель города Варанаси — да со­трется из памяти его недостойное имя — за­блудился в чаще. Долго он метался, натал­киваясь на деревья, запутываясь в лианах, вопя, как шакал, пока понял, что дороги к городу не отыскать.

Потеряв всякую надежду на спасение, он лег на землю и приготовился к смерти. И вдруг он слышит шум продирающе­гося сквозь чашу большого зверя. Бодхисатва, — а это он воз­родился в одной из своих блаженных жизней в облике слона, — решил помочь несчастному. Но человек, не поняв намере­ний животного, обратился в бегство. Тогда бодхисатва остано­вился и трижды дружелюбно помахал человеку хоботом. Ос­тановился и человек. Так повторялось несколько раз, пока за­блудившийся понял, что ему не желают зла и подпустил сло­на на близкое расстояние.

бодхисатва, обратив к человеку огромное ухо.

Я заблудился в твоем лесу, — отвечал человек, от волне­ния даже не удивившись, что слон разговаривает. — И вот я не знаю, как найти дорогу в город. К тому же я ослабел от го­лода и уже не могу идти.

Слон привел человека к себе, накормил его досыта слад­кими плодами и, обхватив его поясницу хоботом, посадил себе на спину. Он шел медленно, выбирая дорогу таким образом, чтобы человек не ушибся и на него не упала с дерева змея.

Стражники еще с башни над воротами увидели прибли­жающегося к городу слона и созвали трубами весь город. Горо­жане высыпали изо всех ворот навстречу слону. Они никогда не видели слона, к тому же такого могучего. Человека же, которого доставил слон, считали давно погибшим. Но, кажется, никто ему не обрадовался, кроме ростовщика, которому он задолжал.

Подойдя к слону, ростовщик потрогал клык и сказал, об­ращаясь к спасенному:

Этот клык настоящее сокровище!

Слон покачал головой, словно соглашаясь с этой оценкой, а затем, повернувшись, с царственным достоинством удалился.

Человек же, не заходя в свою хижину, отправился на ры­ночную площадь в ряд резчиков по кости. Обращаясь к масте­рам, он спросил:

Скажите, дорого ли стоят бивни живого слона?

Клыки живого слона стоят вдвое дороже клыков мертвого слона, — ответил старший мастер и назвал цену.

Вскоре после этого спасенный вернулся в лес и нашел там убежище одинокого слона.

Ты снова заблудился? — воскликнул бодхисатва удивленно.

Нет, — ответил человек. — Я пришел к тебе за помощью.

Чем теперь я могу тебе помочь? — спросил слон с готовностью.

Видишь ли, я бедный человек и мне не на что жить. У тебя же два клыка, а ты можешь обойтись одним. Дай мне клык, я его продам и буду кормиться.

Что ж, — сказал слон. — Сходи за пилой. — Я ее захватил, — сказал человек, сбрасывая со спины мешок, который зазвенел.

Слон подогнул ноги, чтобы человеку было удобно рабо­тать, и тот отпилил один клык, а потом, подумав, и другой.

Ты не думай, — сказал слон, поднимаясь, — что клыки мне не дороги. Знай: с их помощью можно достигнуть спасе­ния и просветления.

Но человек, кажется, не понял смысла сказанного. Он засу­нул бивни в мешок и, взвалив его на спину, зашагал к городу.

В городе он продал клыки по обещанной ему цене, рас­считался с ростовщиком и некоторое время жил в роскоши. Когда же золото кончилось, он вновь пошел в лес и, отыскав слона, сказал ему:

Почтенный! Я продал твои клыки. Но деньги пришлось отдать за долги. И снова мне нечего есть. Дай мне остатки твоих клыков.

Возьми, — сказал слон, опускаясь на землю.

Человек достал пилу и, срезав остатки клыков, отправил­ся восвояси.

Через некоторое время он пришел еще раз и потребовал корни клыков.

Слон молча лег на землю. Неблагодарный забрался по хоботу слона, как по серебряной цепи, на голову, напоминав­шую снежную вершину, и стал пяткой отбивать корни клы­ков. Потекла кровь. Видимо, слону было больно, но он не по­шевелился, не застонал. Отбив корни клыков, негодяй ушел. Но недалеко. Земля, выдержавшая тяжесть гор, дрогнула под его ногами. Донесся отвратительный запах человеческих не­чистот. Из трещины вырвалось пламя в форме хобота и, схва­тив предателя, швырнуло в бездонную пропасть. Бодхисатва тогда сказал:

Глаза неблагодарного

повсюду так и рыскают.

Всем миром не насытится душа людская низкая.

» в культурном самосознании того време­ни, как уже отмечалось ранее, имело два оттен­ка: во-первых, оно означало «благоразумие», т.е. искусство жить и успешно вести дела в обыденной сфере; во-вторых, не­которое чисто теоретическое, абстрактное знание, напрямую не нацеленное на решение собственно практических задач. Греческие мыслители, опираясь на принцип рациональности, сосредоточили свое внимание в основном на втором аспекте.

(мудрый) и глаголом sophioromai(приобретать знания, стано­виться искусным, выдумывать, мудрствовать, хитрить и т. п.), слово «софист» применялось к человеку, который обрел мастер­ство в том или ином виде ремесла и искусства, проявил изобре­тательность, сноровку и сметливость в своей профессии, а так­же вдохновение и творческие способности в любой сфере прак­тической деятельности. Так, Гомер (Илиада, XV, 411-412) гово­рит о «художественной софии», о знании своего искусства плот­ником, обученным Афиной, богиней мудрости.

Кессиди Ф.Х. Сократ / Ф.Х. Кессиди. — Ростов-на-Дону, изд. «Феникс», 1999. — С. 97.

лизация «Софии» предполагала также деятельность воображения и разума, включение творческого мышления, направленного на уяснение свойств и соотношения вещей, на построение ,   ,,   ,

г   мудрости Афина (в рим-

ской мифологии Минер-

свернувшейся зме-

   шгах

а философа Пифагора называет «ве­личайшим греческим мудрецом».

фило­софов, врачей и поэтов; архитекторов, музыкантов, актеров и т.д. Отметим, что в Древней Греции почитались «7 главных мудрецов мира», среди которых и стратеги, и художники, и философы. Вот их имена и любимые изречения:

Хилон: «Не забывай о смерти».

Солон: «Никогда не слишком».

Биант: «Худших везде большинство».

Клеобул: «Всему знай меру».

Периандр: «Обдумывай все заранее».

Питак: «Тщательно учитывай время».

«nosce te ipsum» («познай самого себя»).

34. В конечном итоге, в европей­скую культуру термин «софист» вошел преимущественно в своем негативном значении, отсюда и смысл понятия «софис­тика», как жонглирование словами с целью навязать другим свою точку зрения.

МУДРОСТЬ

Древнееврейский;

;

Древнегреческий:

;

Латынь:

iae, f-

благоразумие,

— насколько я понимаю;

мудрость, знание

— 1) (о вещах) иметь вкус или запах; 2) ощущать вкус;

3) быть рассудительным, быть разумным.

мудрости — многоликость форм ее яв- ленности в культуре той эпохи (мудрость ге­роической эпохи у Гомера и Гесиода, траге­дийная мудрость Эсхила и Софокла, фило­софская мудрость в творчестве Гераклита,

нов берет свое начало с трагедии Эсхила «Евмениды». Еще од­на черта греческой софийности — неизбывная тоска по мудрости «золотого века». Начиная с поэм Гесиода, это ние проходит и через творчество большинства мыслителей УШ-У вв. до н.э. Возможно, «золотой век» ассоциировался у греков с исчезнувшей крито-микенской культурой. В этом смысле и сама явленность мудрости в форме философии — это не столько «любовь к мудрости», сколько воспоминание о муд­рости изначальной.

Идея рациональности становится тем факелом, в свете которого мудрость предстает как сам себя обосновывающий и совершенный разум человека. Из заоблачных высот мудрость снова возвращается на грешную землю в одеяниях человека с улицы.

   внутренней интенции, направленности выходит

амкичеловеческого измерения в его обыден-

1.

Еккл).

редко применяется по отно­шению к Богу или к чисто «духовной» мудрости и чаще всего характеризует различные умения или способности, в т.ч. и такие, которые имеют человеческое происхождение и не по­лучены непосредственно от Бога. К этим способностям, или искусствам, относятся: сооружение скинии и ее внутреннего убранства (Исх. 28:3; 31:3,6), искусство ведения войны (Ис. 10:13), мореплавания (Пс. 106:23-27), управления (Втор. 34:9; Иез. 28:4; 3 Цар.2:6), правление Соломона часто называется мудрым. Мудрость (искусство) может быть злой и проклятой Богом (Иез.28:17; Ис. 29:14; Иер,8:9; 2 Цар. 20:22; Ис 47:10).

В «Книгах премудрости» этим словом часто обозначается человеческое знание (Еккл. 1:13; Иов. 4:21), которое приносит лишь огорчения. В противоположность человеческой существу­ет и божественная мудрость, позволяющая вести праведную и добродетельную жизнь. Эта божественная мудрость помогает человеку соблюдать Божьи заповеди, она наделяет его благо­разумием, проницательностью, смирением, она основана на страхе Божьем, она бесценна для того, кто ею обладает. Только Бог обладает ею в абсолютном смысле (Иов. 12:13). Эту мудрость невозможно обрести лишь человеческими усилиями… Бог, чьим атрибутом она выступает, свободно дарует ее тем, кто ее взыскует (Притч.2:6; Еккл,2:26)…

МаритенЖ. Знание и мудрость. — М., Научный мир, 1999, С. 17-18.

35. Мудрость Ветхого Завета не в том, чтобы с помощью неверо­ятного напряжения интеллекту­альных сил и воли формировать в себе способность к высшей форме постижения, а в том, чтобы жить в Боге и с Богом, и только Он может одарить мудростью человека.

36.

37, ведет свое начало из

1ип   глубокой древности, из ведических архетипов

   „

языческой эпохи. Своим важнейшим истоком он

вольствием изучает в университетах культуру Древнего Египта, Древней Греции и других народов, а вот собственное духовное наследие в полном небрежении. Будто ничего не надо. Не пришло ли время по крупицам, по отрывкам шаг за шагом начать восстанавливать собственное прошлое, ожив­ляя в умах и сердцах историческую память?

Существовал ли у древних славян софийный пласт куль­туры, сохраняемый в народных традициях? Бесспорно. Одна­ко наши сведения об этом весьма скупы.

встречаем такие строчки:

Правду любите, ибо она вам от Права. Мудростью Богов Родных освящайтесь,

Тела и души очищая.

Карна с Недолей черной,

Гнев Богов глася,

Чтобы вспомнили вы о пути праведном.

39.

Волхвы — хранители древней мудрости, раскрывающие в себе и передающие другим родовую память, ценности и нор­мы Искона, т. е., традиции, регламентирующие уклад жизни людей в роде. Истинно ведая законы Прави, можно наладить жизнь в Яви таким образом, чтобы жить в гармонии с миром и в соответствии со своим призванием.

Велес — один из самых загадочных богов языческого пан­теона. Это бог мудрости и богатства, покровитель искусств, царь и хранитель иномирья. Он приносит ведающим муд­рость, витязям — знание, весям (хозяевам) — блага земные. Научил праотцов наших пахать землю, сеять злаки и жать урожай на полях страдных. Как и древнеегипетский бог Тот, Велес — проводник душ умерших, а также является тем, кто ведет души к новому рождению. Среди звезд, по Млечному пути перевозит Велес души умерших на ладье — убывающем месяце, а на нарождающемся месяце везет на Землю души новорожденных. Согласно преданию, Велесова ладья не име­ет кормы, но зато имеет два носа, обращенные в Явь и Навь.

Мировоззрение древних славян было вписано в космиче­ские ритмы Вселенной. В этом смысле весьма любопытен Ко­ляда — бог нарождающегося в ночи Года нового Солнца и Но­вого Годового Круга. Под Колядой было принято понимать также особый праздник, приуроченный к зимнему солнцево­роту. В ночь накануне Коляды славяне праздновали Сочель­ник, последний поминальный праздник уходящего года. Ко­лядование — многоактная мистерия, древний обряд, твори­мый в пору зимних Святок и связанный с культом предков. Колядовщики, ряженые в личины выходцев из Нави и свя­щенных животных — покровителей рода, обходят дома, поют пожелания блага домочадцам. Считалось, что в личинах ко­лядующих к людям приходят души их предков. Поэтому этот праздник ждали, к нему готовились, в нем заключалась не­кая тайна, интрига, встреча времен.

духовности (аскетизм, нестяжание, смирение, деяние добра как личное призвание и др.).

в русской философии (от Чаадаева до Бер­дяева и Лосева), ключевыми темами которой становится пра­вославный образ Софии и историософская проблема промыс- лительного назначения России в мировой истории.

вестно, ее универсальный смысл и посыл был воспринят и понят многими выдающимися деятелями Европы и Азии в XX веке.

Русский человек многие века жил в саморазорванном, не­устроенном мире, раздираемом «кричащими» противоречия­ми, и всегда глубоко переживал его неистинность в самых различных пластах народного бытия. Отсюда — стремление к гармонизирующей жизнь общинности, соборности, к идеалу софийности, противостоящему философии «бесов», практике «шигалевых» и «верховенских». В этом контексте революци­онные события 1917-1920 гг. касались не противостояния то­талитаризма и демократических ценностей, а исторического выбора между традицией (белое движение) и справедливо­стью (большевизм). Абсурдность этого противопоставления, с точки зрения сущности русского духа, породила величайшую историческую трагедию, растянувшуюся на многие десятиле­тия. Сегодня речь должна идти не о запоздалом примирении «красных», а о восстановлении подлинного синтеза двух ипо­стасей русской мудрости.

традиции. И только с традициями такого уровня может соотноситься тип мудрости, ориентированный на требование универсальности.

по своей интенции («всечеловечность русского духа»).

пыта:

способностью на весь мир смотреть не американскими, английскими или немецкими глазами, а своими собственны­ми русскими; («широк, слишком широк русский человек, хо­рошо бы обузить» — Достоевский);

умением видеть гибкую взаимосвязь национальных и общечеловеческих интересов;

готовностью направить общественную мысль на обобще­ние исторического опыта последнего столетия и извлечь из этого опыта уроки — с точки зрения стратегии выживания на­рода, уважение к своей истории, сохранение исторической памяти;

умением сосредоточить духовные усилия на возрожде­нии глубоких традиций нашей культурной истории в повсе­дневно-бытовой, художественно-эстетической, моральной и религиозной областях бытия.

феномен мудрости ос­мысливается прежде всего как развитие православного об­раза Софии. В то время, как в латинской христианской ли­тературе образ библейской Премудрости имел весьма сла­бую эволюцию и в конце концов был заменен более широ­ким понятием Церкви — в Византии, а затем и на Руси, этот образ со временем приобретает важный духовный смысл. Именно эта традиция и явилась отправной точкой для формирования последующих софиологических учений. На­чало в разработке темы положил Вл. Соловьев, соединив идеи софийности с принципом свободного и живого все­единства.

НЯЧЯ.ТТЯ»!

­мизма.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 3.

персонажи

 

 

с которых различаются или сближаются разные перспек­тивы видения реальности.

тельной практики. Так, мыслитель «аналитического склада», подобно следователю-профессионалу, в самом подходе к миру как к загадочному «шифру» будет дотошно докапываться до любой детали, которая вызвала у него подозрение, будет под­вергать «деконструкции», «демистификации» любые предла­гаемые ему версии и построения, уличая их в «интеллекту­альном просчете» или в неувязке фактов.

   г с

и М/Ц/ЛиТС

41.

Киник Диоген при всем своем аскетизме вовсе не смотрит на окружающий мир трагическим взором. Его также трудно заподозрить в меланхолии или заметить в нем дух упадниче­ства и бездомности. На вопрос, откуда он родом, философ да­вал ошарашивающий для менталитета афинян ответ: «Я —

диоген   вестна история с фонарем. В один пре­

42.

от мнения толпы, от материальных расчетов и инте­ресов, от диктата власть предержащих. Красноречивый при­мер такой независимости мысли и поступков можно увидеть в анекдоте из жизни Диогена. Рассказывают, что однажды мо­лодой Александр Македонский, прослышав о необыкновен­ной личности философа, решил посетить его. Будущий полко­водец застал философа, греющимся на солнце. Желая пора­зить бородатого старца своей щедростью, Македонский пред­ложил ему исполнить любое его желание. Но в ответ услышал слова: «Отойди, не заслоняй мне Солнце!»

43.

44.

с его установками.

Неудивительно, что независимость кинического мышле­ния часто проявляется в парадоксальности высказываемых суждений, в экстравагантности поступков и жестов, во всем образе и стиле жизни.

46.

зума, разновидности которого мы можем сегодня наблюдать во всех сферах жизни — в политике, бизнесе, искусстве, науке, образовании, спорте и т.д. Цинизм, как и кинизм, прямое следствие маргинализации сознания, но если киники превы­ше всего ценили свою свободу, свою духовную независимость, то современные циники — это «общество зависимых», и прежде всего — зависимых от «денежного мешка».

— копий, у которых нет ори­гиналов, псевдовещей, выдуманных ценностей, «суверенных моментов» (Батай), фундаментальным свойством которых яв­ляется их принципиальная несоотнесенность с какой бы то ни было реальностью.

мятен случай, когда популярный представитель российского шоубизнеса позволил себе запустить в микрофон отборную матерщину. Разумеется, дело не в самом этом мелком хули­ганском эпизоде. Перед нами не случайный эмоциональный срыв гения, как некоторые могли бы это представить, это сама суть того дела, которым занимается этот индивид многие го­ды. Пошлость — это самозванство, манера прикидываться ве­ликим, когда за душой ничего, кроме цинизма нет. Пошлость — спесь духовного пигмея, который так уверовал в свое пре­восходство над другими, что стал карикатурой на самого себя.

к реальности, чем любая самая утонченная истина. Здесь ставка всегда на теневую сторону вещей и событий, ибо именно она представляется по-настоящему стоящей.

ет о яркой вспышке и надеется на везение. Он полагает, что если человек по природе своей есть «машина желаний», то на такого человека всегда найдется соблазнитель, который суме­ет затронуть даже самые потаенные струны души своей жерт­вы, будет ли это софист со своей мудростью, Дон-Жуан со сво­ей истинной любовью, или рекламный агент со своим непре­взойденным по качеству товаром. Важно затронуть за живое, и если наживка проглочена, то не следует терять времени.

48

— это преодоление узости и догматизма рассудочности, попытка научиться критичесокму отношению к технологии своего собственного производства мысли, умению видеть другие горизонты постижения многомерного мира.

Совсем другой тип мыслителя — профан, или

» (1450г.). В остроумной форме диалога автор вы­водит «простеца», человека из народа, поучающего подлинной мудрости «цеховых ученых» — философа и ритора.

.

нему идиоту требовались очевидности, к которым он пришел бы сам, а покамест он готов был сомневаться во всем, даже в том, что 3 + 2 = 5; он ставил под сомнение любые истины Природы. Новому идиоту совершенно не нужны очевидности, он никогда не «смирится» с тем, что 3 + 2 = 5, он желает абсурда — это уже другой образ мысли. Прежний хотел истины, новый же хочет сделать выс­шим могуществом мысли — абсурд — то есть творить. Прежний хотел давать отчет только разуму, новый же, более близкий к Иову, чем к Сократу, хочет, чтобы ему дали отчет о «каждой жертве Истории»… Прежний идиот хотел самостоятельно ра­зобраться, что разумно, а что нет, что погибло, а что спасено; новый же идиот хочет, чтобы ему вернули погибшее, не под­дающееся пониманию, абсурдное.

своим истоком имеет не­которые философские идеи С. Кьеркегора, Ф. Достоевского и

52, а также те следст­вия, которые из этого вытекают.

разума. В последней чет­верти минувшего века в научном сознании можно было на­блюдать любопытные процессы: многие ученые (физики, хи­мики, астрономы, биологи и т.д.), столкнувшись с фактом ре­лятивизации научных теорий и понятий, стали допускать возможность размывания четкой границы между принципа­ми научной рациональности и верой в существование необъ­яснимых или сверхъестественных феноменов типа «летающих тарелок», «вампиров», «приведений» и т.п. Вопрос не в том, что ученый не имеет права интересоваться объектами, так сказать, «мистической сферы», вопрос в другом: имеет ли пра­во ученый свои личные пристрастия, искания и личную веру выдавать за науку, говорить от имени науки и т.п. Да, науч­ный взгляд на вещи, научный подход ограничен. Но это не значит, что эту границу можно проводить в любом месте по своему произволу. Ученый, будучи прежде всего человеком, вовсе не обязан поступать как ученый во всех сферах своей жизнедеятельности, в своей эмоциональной, эстетической или экзистенциальной практике. Это был бы педантизм самого дурного толка. В конце концов — это вопрос свободного выбо­ра. Но если в каком-то вопросе он выбрал научный подход, то он должен ограничить свое мышление совершенно жесткими рамками научного дискурса.

Возвращаясь к понятию абсурдного разума, заметим, что его отличие, например, от того же научного разума не в том, что он якобы может покинуть почву рациональности, а в том, что он принимает как фундаментальный факт существование сферы абсурда, не подлежащей рациональному осмыслению. Из допущения этого факта вытекают три следствия:

*■* неизменный отказ от всего позитивного (который не следует путать с отречением);

^ осознанная неудовлетворенность.

Возражение, которое можно выдвинуть против позиции А. Камю, заключается коротко в следующем. Каждый человек волен осмысливать фундаментальные жизненные проблемы с позиций разума, включая и абсурдные. Но человек- носитель не только рационального начала. Другие сферы его духа — ду­ховные чувства, экзистенциальный опыт, эмоции, интуиция, подсознание и др.— должны иметь возможность свободного и полноценного проявления в оценке проблем жизни и смерти. Поэтому, к примеру, те следствия, которые вытекают из логи­ки абсурдного разума, столь же относительны, как любые дру­гие, вытекающие из других оснований. Камю казалось, что своей железной логикой он загнал человека в тупик абсурда, бездны непостижимого. Но человек при желании может вы­брать другую модель сознания с другими следствиями и жиз­ненными стратегиями. Если же вспомнить, что помимо форм разума, есть еще мудрость, то дело вообще принимает совсем другой оборот, ибо в этом случае приходится принимать во внимание не только мышление, но и сам феномен жизни.

53…- так ставил вопрос Альбер Камю в свете тезиса об абсурдности бы­тия. Однако, «… этот пугающий своей ло­гической беспощадностью и аксиологиче­ской прямотой вопрос А. Камю не только отчетливо обнаруживает уязвимость жиз­ни перед лицом оценивающего ее разума, но и неизбежно обнаруживает ахиллесову пяту самого оценивающего разума… Во­прошающее о смысле жизни мышление

неизбежно, … в качестве спрашивающего

55.

полон надежд и уверенности в себе. Не стоит за­давать вопрос: каков мир в своей глубинной сути, надо конст­руировать его таким, каким он нам удобен и полезен. И мы в состоянии это делать, ибо мир подобен мягкой глине или пла­стилину, из которого можно лепить нужные нам вещи и кон­струкции. Не существует некой объективной, одинаковой для всех реальности, кроме той, которая создается человеком. Принципиальное отличие человека от других существ в том, что он не созерцательное, и даже не просто деятельное, а творческое и постоянно самотворящее себя бытие.

Наивно, а может быть, и нелепо полагать, что в мире есть тайны, непостижимое, сокровенное. Признавать нечто подобное — значит впадать в мистицизм.

1.

Конструктивист мыслит человека непременно деятель­ным, самосозидающим себя существом. Принцип конструк­тивности пронизывает не только процесс творчества, но и весь ансамбль человеческих отношений — предметно­практические, этические, экзистенциальные, в пространстве которых живет и которые постоянно создает заново человек.

«естественный свет разума», который позволяет

мыслитель   „

нас мир вещей в их подлинных контурах и пара­метрах, ясно и отчетливо постигая самую суть их бытия. Позднее Иммануил Кант усомнился в том, что «чистый разум» может простирать свое познавательное могущество до любых обозначенных пределов. Кант указал на границу, за пределы которой разум не должен переступать, если он не хочет запу­таться в своих собственных противоречиях. Эта граница опре­делена, с одной стороны, природой человеческой субъективно­сти, с другой — характером мироустройства. Это означает, что в познании существуют некие преднаходимые нами предпосыл­ки, определяющие условия деятельности разума.

г   Последний характеризуется тем, что он

дает лишь одностороннее, формальное и ограниченное выражение предмета в мысли. Более того, рас­судочные суждения, если на них настаивать и доводить до крайности, вообще превращаются в свою противоположность, отрицая тем самым самих себя. «Я не признаю никаких убеж­дений», — говорит тургеневский герой. — «Вы серьезно в это верите?» — Да, абсолютно». — «Но вот Вам для начала одно убеждение уже есть».

Другой пример:

Мир нельзя мыслить рационально, — говорит один философ.

— Вы пришли к такому выводу на основании Ваших раз­мышлений и каких-то аргументов? — Да, я могу это обосно­вать. — Значит, что-то о мире все-таки можно утверждать ра­ционально! И почему эту привилегию Вы присваиваете толь­ко себе?

критика.

Специфика диалектического разума состоит в том, что он, имея дело с теми или иными определениями мысли, постоян­но отслеживает их ограниченность, вскрывает их переход в свою противоположность и направляет их к диалектическому синтезу, в котором эти противоположности содержатся как идеализированные моменты, т.е. в «снятом виде». Такую стра­тегию мысли можно назвать, в противоположность абстрактной рассудочности, диалектикой «конкретного мышления».

Таким образом, с точки зрения Гегеля, только конкретное мышление ведет к истине, рассудочная же мысль запутыва­ется — рано или поздно — в своих односторонних суждениях, не будучи способной перейти от абстрактного к конкретному и тем самым упуская в конечном счете истину из виду. В своей популярной статье «Кто мыслит абстрактно?» Гегель на жи­вых примерах иллюстрирует свое понимание этой проблемы. «Кто мыслит абстрактно? — Необразованный человек, а вовсе не просвещенный… В основание своей мысли я приведу лишь несколько примеров, на которых каждый сможет убедиться, что дело обстоит именно так. Ведут на казнь убийцу. Для толпы он убийца и только. Дамы, может статься, заметят, что он сильный, красивый, интересный мужчина. Такое замеча­ние возмутит толпу: как так? Убийца красив? Можно ли ду­мать столь дурно, можно ли назвать убийцу — красивым? Са­ми, небось, не лучше! Это свидетельствует о моральном раз­ложении знати, добавит, быть может, священник, привыкший глядеть в глубину вещей и сердец.

Знаток же человеческой души рассмотрит ход событий, сформировавших преступника, обнаружит в его жизни, в его воспитании влияние дурных отношений между его отцом и матерью, увидит, что некогда этот человек был наказан с чрезмерной суровостью, ожесточившей его против граждан­ского порядка, вынудившей к сопротивлению, которое и при­вело к тому, что преступление сделалось для него единствен­ным способом самосохранения. Почти наверняка в толпе най­дутся люди, которые — доведись им услышать такие рассуж­дения — скажут: да он хочет оправдать убийцу! Помню же я, как некий бургомистр жаловался в дни моей юности на писа­телей, подрывающих основы христианства и правопорядка; один из них даже осмелился оправдывать самоубийство — по­думать страшно! Из дальнейших разъяснений выяснилось, что бургомистр имел в виду «Страдания молодого Вертера».

Это и называется «мыслить абстрактно» — видеть в убийце только одно абстрактное — что он убийца и называнием такого качества уничтожить в нем все остальное, что составляет че­ловеческое существо…

56.

качественен, что у него есть много сторон и граней. Отсюда следует, что, делая какое-либо высказывание о предмете мысли, — не должны застревать на данном определении, а идти дальше и глубже, видеть другие, включая прямо проти­воположные, характеристики предмета. Только приняв во внимание противоположные качества вещи, только мысля их в единстве как конкретное целое, как противоречивую систе­му, мы оказываемся на пути к истине.

По сравнению со стратегией конструктивиста

Интервальный

иная пресуппо- мыслитель о   г   го

осваивав­шей тот же самый мир. И посему мысль всегда встроена в не­кий ряд — исторический, логический, социокультурный и т.п. Интервальная мысль как само себя осознающее мышление полагает, что в культурной истории у мышления всегда есть прецеденты, перекличка веков: гелиоцентрической модели Коперника предшествуют догадки Аристарха Самосского, атомная физика предваряется атомизмом Демокрита, химия в своих истоках восходит к учению о гомеомериях Анаксагора и т.д. И чем богаче, масштабнее мысль, тем больше у нее пре­цедентов и созвучий в прошлом. Но не только в ретроспекти­ве, но и в актуальном плане она является лишь «звеном», ор­ганическим элементом, сегментом более широкого целого, бо­лее глубокого смысла, более тонкой истины.

У разума нет иного пути сохранить себя в своих сущностных определениях (и, прежде всего — свою непротиворечивость), как стать много­мерным, вобрать принципы интервального постижения мира.

Три посылки т-

тервалънои

модели

не меньше, чем она есть сама по себе. Она хочет соответствовать собственному масштабу, своему под­линному, задаваемому структурой самой реальности интер­валу однозначной применимости. Пространство ее истинно­сти предзадано бытием, хотя его конфигурация и может ме­няться вслед за изменениями в самом бытии.

обсуждению противоположных точек зрения, возможно, проистекает из того, что диалог для него — родная стихия, путь («дао»), форма самореализации мысли.

от одной системы суждения к другой, технологии «состыковки» позиций.

или то, что не явля­ется ничем другим кроме того, что оно есть.

Так, благодаря научно-техническому прогрессу, ша­рикоподшипник по точности изготовления становится все ближе к своему идеальному образцу — геометрическому шару; и все же это приближение не может быть бесконечным: на каком-то этапе нашему стремлению к точности преградят до­рогу законы термодинамики и квантовой физики. Между идеей и вещью обнаружится непреодолимая зона, границу которой определит новый интервал. То, что сближение вещи и идеи не бесконечно, а прерывается на конечном отрезке пу­ти, позволяет избежать в мышлении различного рода пара­доксов, связанных с понятием бесконечности.

Мысль, как и идея, в ней спрятанная, ни в какой точке своего течения не разверзается, не дробится на фрагменты, но она и не растягивается до бесконечности и не сливается с дру­гими в одну непрерывную линию. Смысловой континуум со­стоит не из точек, а из интервалов.

Познавательная стратегия интервального ума исходит из того, что мысль — это не игра в кости, где каждый бросок про­изволен, но это и не чистое конструирование и не погружение в хаос с целью добыть оттуда новые определения, скорее, это приоткрывание завесы трансцендентного на краю бездны. Потому-то мысль может быть рискованным предприятием: она может утомить дух в тот самый момент, когда он воспаря­ет к идее в ее ослепляющей обнаженности, подготовив ему неизбежность попадания в темноту хаоса. Туда не доходит «естественный свет» разума, туда не доносятся голоса вещей, там не слышна музыка сфер, там нет места предустановлен­ной гармонии.

страха или жестокой необходимости, напротив, — это ком­промисс доброй воли, мудрости, исходящей из определенного толкования бытия, из принципа предустановленной гармо­нии, из веры в то, что «замысел был чист».

Интервальный субъект, впрочем, полагает, что свойствен­ный ему стиль мышления проистекает из существования ес­тественного света Разума, а потому любая мысль, любой тип мышления «в идеале» должен быть интервальным, иначе не­возможно адекватно постигать мир посредством рациональ­ной мысли и в форме мысли. Но в этом-то как раз и заключа­ется его наивность. Мыслители такого ранга, как Декарт, Ге­гель, или Хайдеггер, исходили из предпосылок совершенно другого рода. Это не помешало им изобрести свои концепты, создать свои грандиозные системы и начертать, как говорят Делез и Гваттари, свои «планы имманенции». Но если бы ин­тервальный персонаж перестал быть наивным, помыслил бы в таком духе, он бы уже не смог мыслить интервально. Поте­ряв веру в незыблемость своих предпосылок, он, возможно, стал бы мыслить как Соблазнитель. Последний любит стро­ить завораживающие химеры мысли, воздушные замки, ле­дяные дворцы, завлекая жертвы в свои миражи и оставляя их там. В результате последним остается либо навсегда доволь­ствоваться «неподлинным», либо попытаться самостоятельно найти дорогу к Реальности.

реальности, осознанное через акт озарения. Творческая мощь подлинного философст­вования, какие бы формы не принимала мысль субъекта, все же связана с конечным звеном — с откровением, приближаю­щим нас к встрече с абсолютным.

ненным опытом (и этим они коренным образом отличаются от безликих истин науки ). Но именно поэтому они и захватыва­ют всякого, кто приходит к мудрецу в драматические момен­ты своей жизни или в годы юности, когда человек ищет свой путь в открывающейся перспективе личного бытия. Понять чужую боль, страдание, радость может только тот, кто сам пе­режил и духовно осмыслил все это. Мудрец — особый концеп­туальный персонаж. В чем же его особенности?

Мудрец при­нимает жизнь такой, какова она есть, видя именно в ней высшую ценность. Но это не значит, что он готов принять лю­бую искаженную или диструктивную форму ее проявления. Мудрец стремится развернуть духовный потенциал человека.

Софийность — особый тип духовно-практических знаний о базовых измерениях человеческого бытия, специфический способ постижения действительности, ориентированный на выработку принципов гармонизации жизни людей, стратегий полноценного выживания индивида и рода. Выживание в широком философском смысле слова вовсе не сводится к фи­зическому самосохранению, а предполагает обеспечение ин­вариантности качественных параметров жизнедеятельности, нахождение равновесия, гармонии между людьми, группами, этносами, государствами, культурами, между обществом и природой.

сальных порядков бытия и принимать взвешенные решения в конкретных жизненных ситуациях. Для этого он должен об­ладать духовным опытом, способностью к сосредоточенности и проблематизирующей медитации. Мудрец мыслит не поня­тиями, как ученый, не категориями, как философ, не образами, как художник, он рассуждает посредством осо­бых мыслеформ, которые аналогичны «инсайт-образам». Это некие эйдосы, глубинные озарения, возникающие как резуль­тат интенсивной работы сознания и одновременно — это непо­средственный, мгновенный отклик нашего духовного мира на внешние события.

57. Притчи, как и аллегории, поговорки, пословицы — излюбленный инструмент мудреца в процессе открытия и со­общения глубочайших тайн жизни. «Знания, заключенные в такую форму выражения, имеют многоуровневую систему. Ка­ждый человек может воспользоваться только тем уровнем, ко­торый соответствует его уровню бытия. Поэтому любая притча — кладезь знания…

58. Вот как рассказывает одна из притч о смысле загадок природы и ее откровений.

Человеку, который много лет искал истину, сказали пойти в одну пещеру и отыскать колодец. «Спроси у колодца, что есть ис­тина, — посоветовали ему, — и он тебе ее откроет».

ния не имело. Разочарованный искатель вернулся к колодцу, чтобы потребовать объяснений, но услышал только — «скоро ты это поймешь». Он попробовал возражать, но ответом было только эхо его собственных восклицаний. Рассердившись, что его ос­тавили в дураках, — а именно так он и подумал, — искатель отправился дальше в поисках истины.

59.

подлинную гармонию между природой и людьми, между обществом и индивидом. В этом отношении характерен образ мудреца в учении дзэн-буддизма.

В дзэн-буддизме спрашивают: «Кто такой Будда?» — и учи­тель поднимает свой кулак. «Каково высшее значение буд­дийского учения?» — и учитель отвечает, почти не дав вопро­шающему договорить: «Ветка цветущей сливы», или «Кипарис во дворе». Тут дело в том, чтобы не позволить разуму «остано­виться» на чем-либо. Такой разум не «останавливается» ни на цветке, ни на запахе. Такой «не останавливающийся» разум в своей первозданной чистоте блажен, как бог, его чтят, как Будду. Это не что иное, как разум дзэна, или высший предел искусства. Ответ, данный после размышления на вопрос, по­добный вышеупомянутым, может быть великолепным и пре­исполненным мудрости, но он, в конце концов, принадлежит стадии Неведения и Препятствий (авидья-клеша).

Дзэн имеет дело с «моментом момента», в который кре­мень высекает искру, когда ударяется о сталь. Он подобен молнии. Чей-то голос зовет: «Господин Уэмон!», и человек мгновенно отвечает: «Да». Вот Неподвижная Праджня! Когда же этого человека зовут: «Господин Уэмон!», и он «останавли­вается» и медлит, размышляя, «в чем там дело?» и, наконец, отвечает: «В чем дело?», то это исходит из разума, пребываю­щего в неведении и окруженного препятствиями. Где бы и на чем бы он ни «останавливался», это является признаком того, что им движет что-то внешнее, что он заблуждается. Говорят, что таким разумом наделено обыкновенное существо, пребы­вающее в стадии Неведения и Препятствий.

(Д. Т. Судзуки. Основы дзэн-буддизма).

ропонимание принимает как данность порядок бытия, тот са­мый вселенский порядок, который определяет состояние внешней и внутренней гармонии, целостность и полноту на­шего существования. Умение уловить это состояние, почувст­вовать его оздоровляющий, гармонизирующий и терапевтиче­ский эффект, — это уже важный шаг в нашем внутреннем пробуждении к жизни. Дзэнский мастер мыслит не научными понятиями и не философскими концептами, его путь к истине пролегает через интуицию, через акт просветляющего озаре­ния, через трансперсональную связь сознания с космосом.

Западное мышление начинается с жесткого противопос­тавления субъекта и объекта в процессе постижения реально­сти. Восток пошел по другому пути: не отделяться от мира, а, напротив, слиться с ним; и тогда человек в себе самом про­зревает и открывает то, чего он хотел от мира, ибо природа человека и естество мира оказываются не просто соразмер­ными, но и образуют органическую симметрию, нерасторжи­мую целостность.

стью, когда прервется кровоток между делом и мыслью, она превратится в свою противоположность, в шелуху давно про­шедших лет.

Согласно традиционному взгляду, мудрость если и суще­ствовала в истории цивилизации, то лишь в давно прошед­шие времена. В более поздние эпохи софийное начало мысли­тельной культуры постепенно начинает уступать место дру­гим типам духовно-практического и теоретического освоения мира (например, таким, как наука). Признавалось, что лишь в некоторых локальных цивилизациях (и, прежде всего в Ин­дии) мудрости как культурному феномену удалось в той или иной форме сохраниться вплоть до наших дней. Более внима­тельный анализ показывает, что в действительности софий- иость никогда не умирала, но естественным образом претер­певала время от времени качественные трансформации. Формы мудрствования менялись, откликаясь на вызов вре­мени. Вместе с тем в разные культурные эпохи существенно менялся духовный климат, который в одних случаях благо­приятствовал процветанию мудрости, в других — напротив, заставлял уйти ее в тень, так что вместо полноводной реки появлялись многочисленные мелкие речушки. Это особенно видно в эпоху господства научного разума с его иллюзиями безграничных возможностей рационализма, инструмента­лизма и прагматизма.

зывом они почувствуют конкретную и эффективную методоло­гию подхода к ситуациям в клинической практике. Способ­ность мудреца взглянуть на одно и тоже явление с разных то­чек зрения, переходя от одной познавательной позиции к дру­гой, парадоксальность видения проблемы отличает способы организации собственно софийного дискурса.

-Как известно, древние философы называли себя не муд­рецами, а лишь любителями мудрости. Дело здесь не в «скромности» и не в скептицизме философии. Философ реф­лектирует над мудростью, делает ее объектом осмысления, и он не знает, что из этого получится, выйдет ли в итоге его ра­боты какая-то новая, более высокая мудрость или нет. Зара­нее этого решить нельзя.

Поэтому здесь ставится другая цель — прежде всего понять, что это такое. В известном смысле — это рефлексия над миро­воззрением, над смысложизненной сферой человека, которой, по традиции, больше чем другие люди, занимались мудрецы. В результате если и возникает какая-то новая мудрость, то со­вершенно другого типа. Является ли, например, Сократ муд­рецом в обычном смысле слова? Сократ — больше, чем мудрец, но это «больше» неоднозначно. Фигура этого древнего мысли- геля до сих пор остается загадкой для нас.

как особого, специфиче­ского дискурса. Последний начинается с Платона, но без Со­крата не было бы и знаменитого основоположника Академии.

Ксенофонт в своих «Воспоминаниях» оставил нам доста­точно подробное описание жизни великого мудреца. Сократ родился в Афинах в теплый майский день за 470 лет до н.э. Умер он в семидесятилетием возрасте, выпив чашу с ядом по приговору суда Гелиастов. Его отец Софрониск был скульпто­ром, а мать Фенарета — повивальной бабкой. В молодости бу­дущий философ также занимался ремеслом отца, однако дав­ний друг Критон уговорил его бросить ремесло и приступить к изучению наук. Согласившись встать на новый жизненный путь, Сократ обрек себя на бедность, ибо не имел состояния, а за обучение своих многочисленных учеников не желал брать денег.

Первый учитель Сократа — мудрец и философ из Малой Азии (г. Клазомены) Анаксагор, утверждавший, что Солнце представляет собой раскаленную массу. За подобное «безбо­жие» он был изгнан и остаток жизни провел в Лампсакосе. Афины были идеальным местом, где мыслитель мог распро­странять свое учение. Физику Сократ изучал у Архелая, му­зыку — у Каноса, а риторику — у знаменитой Аспасии. По это­му поводу сам Сократ говорил: не мудрено, что я сделался способным ритором, имея учительницей в риторике особу, ко­торая обучала много превосходных ораторов, из которых вы­деляется между всеми греками Перикл.

нентную политическую борьбу, которая время от времени уг­рожала социальным хаосом. Личность противостояла диктату толпы. Сократ поднимает бунт против популярных общест­венных идей и совершает антропологический поворот. Он приходит к мысли: за точку отсчета, за меру всех вещей должна быть принята суверенная личность. Сократ открыва­ет новую для Греции социокультурную реальность — бытие субъективного «я», мир личности, нравственная жизнь духа. От центральной категории досократиков — «бытия» он перево­дит внимание философов на индивидуальность субъективно­го мира. Речь идет о ценности уникального в человеке, т.е. ценности того, что не принималось в расчет толпой. Призыв к познанию самого себя как нового духовного космоса вызван открытием новой реальности, что укоренена в субъективном. Платон позднее сделает шаг в другом направлении, он объек­тивирует дух. Первичным снова становится объективное, хоть и идеальное. Спустя несколько столетий христианство вер­нется к Сократу, но в новом социокультурном и морально­философском контексте. Во-первых, оно провозгласит цен­ность любой человеческой души (а не только индивидуально­сти, уникального образования духа). Во-вторых, оно откажет­ся от субъективизма. Ибо человеческая душа есть лишь от­блеск божественного духа.

Глубоко овладев науками своего времени и разработав свое учение и свой особый метод мышления, Сократ стал пользоваться большой популярностью среди афинян как учи­тель юношества. Стоило ему выйти из дома, как его окружала толпа друзей и учеников. Друг Сократа Критон привел к не­му на обучение своего сына Критовула, среди учеников были и два сына Аристона, Адимант и его брат, сделавшийся позд­нее «божественным», великий Платон. Постоянно следовали за своим учителем Аполлодор и ставший впоследствии зна­менитым мыслителем Антисфен.

один из учеников спросил Сократа:

Кажется, Сократ, ты утверждаешь, что человеку, слу­жащему чувственным удовольствиям, положительно чужда всякая добродетель?

Да, Евфидем. Разве человек невоздержанный отличает­ся чем-либо от животного? Какая разница между бессмыс­ленным животным и тем человеком, который не имеет в виду того, что нравственно, и всячески ищет того, что приятно? Только воздержанный имеет в виду нравственный поступок. Он и на деле и на словах распределяет поступки по их родам и за хорошие принимается, а от дурных удаляется.

(‘м.: Снегирев А.Ф. Жизнь и смерть Сократа/А.Ф. Снегирев. — М., 1903. — С. 51-52.

Сократ не уставал внушать своим ученикам, чтобы они со всей силой брались за соответствующие нравственному челове­ку занятия. Особенно он внушал им, что следует достигать дос­конального знания всякого предмета человеку, воспитанному надлежащим образом, и не зарывать свой талант. Он настаи­вал также на том, чтобы они заботились и о своем здоровье.

Лучший врач — человек, наблюдающий за собою; трудно найти врача, который знал бы лучше полезное нашему здо­ровью, чем мы сами, — замечал Сократ.

Этими и подобными беседами Сократ пользовался, — гово­рил Платон, — чтобы развить во всех, с кем встречался, само­познание и хорошие нравственные качества.

менитый храм. Он дерзнул спросить оракула: есть ли человек мудрее Сократа? Ответ пифии, по толкованию Аристофана, гласил: «Софокл мудр, Еврипид мудрее Софокла, но Сократ самый мудрый из всех людей».

Во время суда над Сократом последний так рассказал о последующих событиях:

Узнав о таком ответе оракула, я спросил самого себя, что бог хотел сказать и что он хотел нам дать понять таким отве­том?

Что же касается до меня собственно, то я очень хорошо сознавал, что нет во мне никакой мудрости, ни большой, ни малой. — Что же разумел оракул, назвав меня наимудрейшим из людей?

А оракул нас не обманывает и не может нас обмануть. Долго находился я в сомнении относительно истинного смыс­ла этого изречения; наконец, после долгих размышлений, решился приступить к исследованию, а какого рода, — я вам сейчас объясню.

ходится в заблуждении, будто что-нибудь знает; тогда как я, (юли ничего не знаю, то и не беру на себя того, чего нет во мне. А потому, мне кажется, относительно того человека в мудрости, имею я перед ним ту слабую выгоду, что не имею притязаний знать то, чего не знаю.

Затем отправился я к человеку, который по слухам был еще мудрее первого, но и там нашел я все то же. И тут навлек я на себя ненависть мнимого мудреца и многих других.

Не переставал я продолжать мои исследования, хотя и прискорбно и странно было мне видеть, как много недобро­желательства и ненависти возбудил я против себя. А впрочем, я не считал себя в праве оставить без внимания ответ бога: напротив, считал обязанностью, чтобы постигнуть смысл из­речения оракула, обойти всех тех людей, которые полагали, что они что-нибудь знают. Поистине, афиняне, пришел я к следующему самому справедливому результату: те люди, ко­торые более других, по общему мнению, считались мудрыми, оказались в моих глазах совершенно лишенными прав на это название; тогда как те, которые не имели притязаний на на­именование мудрых, были, по моему убеждению, гораздо ближе к мудрости.

— Все те, которые присутствовали при моих рассуждениях, вообразили, будто я сам очень хорошо знаю те предметы, от­носительно которых незнание других я только обличаю. Все это, афиняне, приводит нас к такому выводу, что только один Бог истинно мудр и это-то хотел высказать оракул, указав на то, что мудрость человеческая весьма мало или почти ничего не значит. Вероятно и то, что если оракул употребил тут мое имя, то, собственно, как пример для изучения. Он хотел ска­зать всем нам: «люди, только тот поистине мудр, который, как Сократ, пришел к тому убеждению, что мудрость человече­ская в сущности есть ничто».

чально стала заниматься философия, другого, более близкого и понятного термина просто не было в культуре.

Понятие «мудрец» отличался от понятия «философ» тем, что мудрец — это человек, способный размышлять над миро­воззренческими, смысложизненными проблемами, но при этом он не пользовался профессиональной техникой размыш­ления, т.е. собственно философской рефлексией. Это само­бытный мыслитель, который прибегал в своих размышлениях к любым формам культурного сознания — здравому смыслу, мифологии, искусству, религии и т.д.; в этом смысле мудрец синтетичен и синкретичен.

Разумеется, носителем мудрости может быть не только от­дельная конкретная личность, но и народ в целом, каста жрецов т.п. И все же мудрость прежде всего ассоциируется с фигурой мудреца. Эта фигура поэтому издревле привлекает к себе особое внимание. В Древней Греции были даже конкур­сы мудрецов.

В данном случае — это ключе­вое понятие. Рассуждая чисто теоретически, можно утвер­ждать, что личность такого рода способна жить в любом наро­де, в любую эпоху и при любых социальных и природных ус­ловиях. Но если говорить конкретно, то следует иметь в виду, что мудрец как «концептуальный персонаж» может сформи­роваться лишь в определенном социокультурном контексте. Этот персонаж часто представляют себе в виде отшельника, живущего в уединении где-нибудь в пустыне, в лесной глухо­мани, в монастырской келье и т.п. Такой типичный образ имеет под собой глубокие основания. Ведь очевидно, что че­ловек, вписанный всем своим образом жизни, своей практи­ческой деятельностью в сеть социально-политических отно­шений, втянутый в борьбу кланов, партий, коммерческих или криминальных группировок, — такой человек вряд ли сможет стать мудрым или беспристрастным судьей в делах человече­ских с точки зрения высших принципов.

Но было бы самым легким делом повернуться к нему спиной, забыть о его стра­даниях, тревогах и острейших проблемах. Такая мудрость ничего не стоит. Поэтому-то Платон и говорил: мудрец, ушедший туда, где обитает мудрость, обязан вернуться. Во­прос в том, как и для чего он возвращается в миры повсе­дневного. Альбер Камю говорит:

«Рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием. Это и называется: стать че­ловеком. Мучения при этом ужасны, но для гордого сердцем нет середины… Либо мир наделен величайшим смыслом, бесконечно превосходящим все треволнения, либо в нем нет ничего, кроме треволнений. Нужно жить своим временем и умирать вместе с ним или же уклоняться от него во имя выс­шей жизни. Я знаю о возможности сделки: можно жить в свое время и верить в вечное».

во всей ее пол­ноте, хрупкости и незавершенности. Мудрость состоит не в том, чтобы встать над жизнью или путем мышления проник­нуть дальше жизни, в то, что ей предшествует, ибо, как ут- нерждает В. Дильтей, в ходе жизни, в росте из прошлого, в стремлении в будущее состоят реальности, которые составля­ют действенную связь и ценность нашей жизни. Если бы по­зади жизни, протекающей через прошлое, настоящее и буду­щее, было нечто безвременное, тогда оно было бы чем-то предшествующим жизни: оно было бы тем, что для течения жизни во всей ее связи было бы условием. Это предшествую­щее было бы тогда тем, что мы никогда не переживали, и по­этому царством теней.

на «миры умопостижения», священного и свя­того. Когда Бодхидхарму спросили: «Какова разница между жизнью великого мудреца и обыденной жизнью заурядного человека?», он после раздумья ответил:

— Это подобно осенней паутине. Некоторые ошибочно принимают ее за пар, но в действительности это паутина, па­рящая в воздухе. Средний человек видит жизнь мудреца и считает ее такой же, как и его собственная; в то время как просветленный человек видит нечто святое в жизни среднего человека.

народа, были мирянами, но по образу жизни они

60.

61. 30 лет — знаменательный рубеж в духовном становлении вели­кого учителя: он осваивает основные достижения древнеки­тайской культуры и позднее приступает к работе над пятью книгами цзинов (И-цзин — Книгой перемен, Шу цзин — Кни­гой исторических документов, Ши-цзин — Книгой стихов, Ли-цзи — Книгой о ритуалах, Чунь-цю — «Весны и Осени»). В результате складывается собственное учение великого муд­реца древности. Из трех основных религиозно-этических учений Китая — даосизма, чань-буддизма и конфуцианства — именно последнее наиболее полно отражало представле­ние о тождественности понятий космической и социальной справедливости. В соответствие со спецификой такого миро­понимания была выстроена строгая иерархическая система, пронизывающая собой космос и социум как единое сакраль­ное целое.

Стержневым моментом в учении Конфуция становится идея сакральной наполненности ритуала. «По Конфуцию,

2.

В молодые годы Кун-цзы был высоченным верзилой девя­ти чи и шести пуней ростом (1 метр 91 сантиметр). Во время своей поездки в Чжоу он, судя по свидетельствам, посетил Лао-цзы. Это словосочетание означает «Старый учитель» — почетное имя прославленного китайского мудреца Ли Бо-яня. В момент, когда в его жилище неожиданно появился молодой Конфуций, ему было около 80 лет. Перед взором старца пред­стал долговязый юноша с учтивыми манерами, но с взглядом, полным достоинства, внутренней энергии и непреклонности. Юноша уже отдавал себе отчет, человек какого духовного ранга был перед ним. Напротив, старец, присевший на кор­точки, чтобы подбросить хворост в очаг, не мог, разумеется, знать, что из переступившего порог его дома молодого чело­века вырастет величайший мыслитель за всю долгую историю Поднебесной.

Встреча с мудрецом в его доме — событие особое, почти ме­тафизическое. Но удивительно, что странник, пришедший в гости, прежде всего потрясен обыденностью встречи, всей об­становки и внешности хозяина дома.

От внимательного взгляда старого Ли не ускользнуло то, с какой непринужденностью вел себя гость, пунктуально вы­полняя все заведенные традицией детали простейших ритуа­лов пребывания странника в чужом доме. После взаимных приветствий хозяин пригласил молодого человека отведать чашечку чая.

Учитель, в народе говорят: «время и безвременье». Разве время может не течь, застыть, вернуться вспять?

свой век?

Думаю, бывает.

А бывает, что когда ждешь, время тянется медленно, а когда спешишь — быстро?

Это мне знакомо.

Выходит, у времени, в зависимости от обстоятельств, разный темп. А безвременье наступает, когда сбились с пути, когда нарушен должный ход вещей.

Некоторые мудрецы говорят: прошлое — это то, чего уже нет, будущее — то, чего еще нет, а настоящее — только мгнове­ние. Стало быть, человек как бы и не живет?

Человек живет не мгновениями, а промежутками, ме­рами, интервалами.

А чем определяется промежуток?

Длительностью переживания какого-то события. Собы­тием может быть рождение ребенка, приятная встреча, побе­да народа над врагом, крики чаек над морем.

И все-таки мы живем на крохотном островке времени. Пропасть, отделяющая нас от прошлого, и пропасть, отде­ляющая от будущего, зияют пугающей загадочностью.

Минуты, которые протекли и стали прошлым, уже так бесконечно далеки от нас, а будущее… Оно так близко. Бли­же, чем мы думаем. С будущим надо быть всегда начеку. Оно приходит с такой стремительностью, что не успеваешь огля­нуться. Особенно в старости.

Разве прошлое не закладываем семена для настоящего, разве оно не прорастает в нас и не врывается в нашу жизнь с неумолимостью рока?

Да, прошлое умеет свить себе гнездо в настоящем, оно умеет мстить за наши ошибки и беспечность. Но нам никогда не дотянуться до него рукой.

Учитель, что значит заниматься «увэй»?

т.е. действующими силами. В соответствии с ними и должен жить человек — отчасти думающий, отчасти действующий.

Можно ли такой образ жизни определить как «невозму­тимое согласие», как недеяние?

Увэй означает, что человек — не созерцающее существо, а лишь воздерживающееся от всякого действия, идущего в разрез с дао.

при­поднялся, чтобы проводить гостя, Конфуций спросил:

Учитель, я не знаю, удастся ли мне когда-нибудь уви­деть Вас еще раз. Можно ли мне обнять Вас?

Ли жестом подал знак согласия.

Простите, учитель, что я несколько задержал свое объя­тие. Этим я хотел подтвердить Вашу мысль, что человек жи­вет не мгновениями, а событиями. Если бы я разжал свои ру­ки раньше, я не смог бы пережить всю полноту своих чувств, которые накопились в моей душе, пока я ехал к Вам в Чжоу.

Сын мой, порой мне кажется, что объятия людей — это лишь попытка восполнить то, чего нет, т.е. подлинного еди­нения душ. Без сближения нет постижения сути. Ученичество — это долгий путь, когда учитель и ученик открываются друг другу через ум и сердце, когда их помыслы и чувства направ­лены в одну точку. Признаюсь, я хотел бы видеть тебя своим учеником.

Да будет так, как распорядится небо! Прощайте, Учитель!

Проводя гостя за порог, старец сказал:

Я слышал, богачи и знать при проводах богатством на­деляют, а тот, кто обладает человечностью, говорит напутст­венное слово. Я не способен сделать знатным и богатым, но не­заслуженно считаюсь человечным, поэтому скажу на проща­ние: кто въедлив и сметлив до умопомрачения, тот любит осу­ждать других; кто отличается безудержным красноречием, тот подвергает себя опасности, пробуждая зло в других. Но сыну следует не думать о себе, и слугам следует не думать о себе.

Как свидетельствует древний биограф китайского мудре­ца Сыма Цянь, когда Конфуций из Чжоу возвратился в Лу, то постепенно все больше стало приходить к нему учеников. Шли годы. Учитель продолжал работать над старинными текстами. Слава о нем широко распространилась в народе.

Одно время Конфуций проживал в Чэнь. И тут началась жестокая борьба между царствами Цзинь и Чу. Они попере­менно нападали на Чэнь, разоряя его. Конфуций сказал:

Я возвращаюсь! Мои сынки стали необузданны и дерз­ки; стремясь вперед, не забывайте о начале.

И после этого покинул Чэнь. Сыма Цянь так описывает этот эпизод: «Приехал в Пу, а там как раз восстал Гуншу и люди Пу не стали пропускать Конфуция. Среди его учеников был Гунлянь Жу, следовавший за Конфуцием с пятью своими повозками. Это был человек выдающихся достоинств, смелый и могучий, и он сказал Конфуцию:

Я прежде, сопровождая Вас, познал беду в Куане, и вот теперь здесь новая напасть, уж такова судьба. Мы с Вами подвергаемся опасности вторично, но лучше я умру в бою.

Он дрался очень яростно, в Пу испугались и обратились с предложением к Конфуцию:

Мы Вас отпустим, если не пойдете в Вэй.

И заключив с ним договор, выпустили Конфуция через Восточные ворота. Конфуций сразу же поехал в Вэй. Цзыгун спросил:

Можно ли нарушать договор?

Вынужденной клятве духи не внемлют, — был ответ.

Князь Вэй Чудотворный был рад, когда услышал, что

пришел Конфуций, и встречал его в предместье… Князь был стар, пренебрегал правлением и не использовал Конфуция.

Конфуций тяжело вздохнул:

Когда какой-нибудь правитель пригласит меня на службу, то у него уже в течение года станет лучше, а через три года он обретет успех.

1.

Перипетии судьбы постоянно бросали Конфуция из одного царства в другое. Однажды он покинул Цай и перебрался в Шэ. Когда местный князь узнал о прибытии великого мудре­ца, он пригласил его и поинтересовался, как следует пони­мать смысл правления. Мудрец ответил:

Правление — в приходе дальних и смыкании близких.

На следующий день князь спросил Цзылу о том, что за

человек Конфуций. Цзылу не ответил. Узнав об этом, Конфу­ций у него спросил:

без устали, увещевает ненасытно, не помнит в горестном порыве о еде, испытывая радость, забывает все пе­чали и не замечает подступившей близко старости?

Конфуций. Уроки мудрости / Конфуций. — М.: изд-во Эксмо, 2005. — С. 933-934.

Конфуций выехал из Шэ и возвратился в Цай. Здесь он прожил три года. В это время разгорелись с новой силой рас­при между царствами. «У вторглось в Чэнь, Чу поддержало Чэнь, расположив войска в Чэнфу. Услышав, что Конфуций находится меж Чэнь и Цай, князь Чу послал гонца пригла­сить Конфуция. Конфуций уж собирался пойти и поблагода­рить за приглашение. Но тут сановники из Чэнь и Цай стали

шение Конфуцию. Коль в Чу используют Конфуция, то все сановники на службе в Чэнь и Цай окажутся в опасности.

И вслед за этим сообща послали стра­жу, чтобы окружить Конфуция на открытом месте. Уйти не смог, запас зерна иссяк, ученики все расхворались, не могли подняться. Конфуций же по-прежнему без устали учил, играл на лютне, пел. Цзылу был недоволен, подошел к нему и спро­сил:

И благородный муж живет в нужде?

Благородный муж в нужде не отступает, малый человек, терпя нужду, становится распущенным, — отвечал Конфуций.

Лицо Цзыгуна выражало недовольство. Конфуций у него спросил:

Цы, ты думаешь, что я из тех, кто изучает многое и все запоминает?

Да, а разве нет?

Конфуций сказал:

• Нет. У меня все пронзено одним.

Конфуций видел, что ученики таят в душе обиду, поэтому он пригласил Цзылу и его спросил:

В Песнях сказано:

Не носороги и не тигры

По той степи просторной рыщут.

Почему мы здесь? Мы выбрали неверный путь?

Цзылу ответил:

Быть может, мы нечеловечны? И люди нам не доверяют. Быть может, не умудрены? И люди нас не пропускают.

Конфуций сказал:

-Ты, Ю, так думаешь? Но если бы, допустим, непременно доверяли человечному, тогда ужель бы умерли Старший Ров­ный с Младшим Равным?! И если б непременно пропускали мудрого, ужель бы что-нибудь случилось с царским сыном и Биганем?!

Цзьнун. Конфуций у него спросил:

Цы, в Песнях сказано:

Не носороги и не тигры

По той степи просторной рыщут.

Почему мы здесь? Мы выбрали неверный путь?

Цзьнун ответил:

никто под Небесами не может Вас принять. А что, если Вы сделаете его меньше?

Конфуций ответил:

ия твои, Цы, недалеки!

Цзыгун вышел, и вошел Янь Хуэй. Конфуций у него спро­сил:

Хуэй, в Песнях сказано:

Не носороги и не тигры

По той степи просторной рыщут.

Почему мы здесь? Мы выбрали неверный путь?

Янь Хуэй ответил:

Ваш путь весьма велик, поэтому никто под Небесами его принять не в силах. Пусть так, но Вы его проводите, распро­страняете. Какая ж в том беда, что его не принимают?! Ведь лишь когда не принимают, и появляется благородный муж!

Конфуций этому обрадовался, засмеялся и сказал:

Истину сказал сын Яня! Коль был бы ты богат, то я бы у тебя стал управляющим.

Затем послал Цзыгуна в Чу. Конфуций смог освободиться, лишь когда чуский царь Блестящий поднял свои войска ему навстречу.

шает работу над хроникой «Чунь цю», производит редакцию канонических книг. В 479 г. до н.э. великий мудрец тихо скончался в родном доме. Жизнь его протекала во времена правления династии Чжоу. Это была эпоха небывалого ду­ховного брожения в Китае. Современные ему правители пло­хо понимали идеи Конфуция и часто даже преследовали его. Но после смерти его духовное наследство получило широкое распространение. Его влияние на историю и культуру Китая беспрецедентно. Оно ширится до сих пор. Во время правле­ния династии Хань (206 г. до н.э. — 220 г. н.э.) конфуцианство становится официальной религией Китая. «Чего не желаешь себе, не делай другим» — говорил мудрец.

Еще об одном великом мудреце древности хотелось ска­зать. Около 1250 г. до н.э. Моисей получил Закон (Завет) от Бога о сотворении мира и правилах жизни в этом мире. Со­гласно преданию, он является продолжением союза, заклю­ченного Богом с Авраамом несколькими столетиями ранее. Завет включает в себя пять книг (отсюда название — Пяти­книжие). В еврейской Библии содержится также 8 книг про­роков и одиннадцать книг Писания.

Вдохновленный Богом, Моисей вывел евреев из египет­ского рабства. Весь мир был потрясен и очарован этим чудом Исхода. Имя Моисея было у всех на устах. Дошла весть о ве­ликом чуде и до мудрого царя Арабистана. Призвал царь лучшего живописца и повелел ему отправиться к Моисею, написать и доставить облик его. Когда художник возвратился, царь собрал всех мудрецов своих, искусных в науке физиог­номики, и предложил им по облику определить характер Моисея, свойства, наклонности, привычки, и в чем таится чу­десная сила его.

Государь! — ответили мудрецы. — Облик этот принадле­жит человеку жестокому, высокомерному, жадному к наживе, одержимому властолюбием и всеми пороками, какие сущест­вуют на свете.

Возмутили царя слова эти.

Как! — воскликнул он. — Возможно ли, чтобы таким был человек, дивные подвиги которого гремят по всему миру?!

Пошел спор между художником и мудрецами. Художник утверждал, что облик Моисея написан им вполне точно, а мудрецы настаивали, что натура Моисея определена ими по этому изображению безошибочно. Мудрый царь Арабистана решил сам узнать, кто из спорящих прав, и лично отправился в стан Израилев.

При первом же взгляде царь убедился, что облик Моисея изображен художником безукоризненно. Войдя в шатер чело­века Божьего, преклонил царь колено, поклонился до земли и рассказал о споре между художником и мудрецами.

Сначала, прежде чем я увидел твое лицо, — сказал царь, — я подумал: должно быть, художник плохо написал облик твой, ибо мудрецы мои в науке физиогномики люди весьма опытные. Ныне же убеждаюсь, что это люди совершенно ни­чтожные и что суетна и ничтожна мудрость их.

Нет, — ответил Моисей, — это не так: художник, физиог- помисты — люди весьма искусные; и тот, и другие правы. Да будет ведомо тебе, что все пороки, о которых говорил мудре­цы, действительно присущи мне были от природы, и, быть может, еще и в большей степени, нежели это определено ими по облику моему. Но долгими и напряженными усилиями во­ли боролся я с пороками моими, пересиливал и подавлял их в себе, пока все противоположное им не стало второй натурой моей. И в этом — высшая гордость моя.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МУДРОСТЬ В ПРОСТРАНСТВЕ СОВРЕМЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

ГЛАВА!.

Традиция как новая культурная парадигма

надо ждать сумерек постмодернистской эпохи: они уже наступили. А вот что касается совы Минервы, то она, похоже, запаздывает со своим вылетом. Видно, в нашем куль­турном сознании поселилось ощущение усталости. Нам не достает энергии для полета. Наука все еще не может перевес­ти дух от ею самой вызванных экологических потрясений, а философия, кажется, окончательно потеряла вкус к мироуст- роительным проектам. Все чаще слышны голоса о глобальном кризисе разума и даже о «конце философии». Но в таком слу­чае: как возможно «постфилософское сознание»? И что может представлять из себя новая рациональность? Если не играть словами, а бесстрашно и беспристрастно взглянуть в глаза реальностям XXI века, то нужно признать, по крайней мере, одно: мы переживаем момент «самоисчерпанности» культур­ной тотальности истории, явившийся следствием длительного процесса размывания и разрушения основных смыслов и ценностей человечества.

тафизика крови и раны. С этой точки зрения сама рациональ­ность считается проявлением «империализма рассудка», якобы (нраничивающего спонтанность работы мысли и воображения. 11оследовательная деконструкция наиболее значимых универ­сальных смыслов и ценностей культуры ведет к теоретическому оправданию маргинального сознания с его уходом от историче­ской вменяемости к «наслаждению новизной».

как универсального социокультурного пра- феномена. И тогда станет ясно, что речь идет о возврате не к «старому», а к «вечному».

которая помогала осознать сообществу свою цело­стность, своеобразие, сохранить историческую память. «Пре­рвалась связь времен…» — летописцы, фиксировавшие такой факт, воспринимали его как великую трагедию.

Между тем в самосознании жителей многих современных государств прошлое стремительно утрачивает свою ценность. Темпы прогресса техники и науки очевидно смещает вектор интереса и внимания от прошлого к будущему. «Мы будем жить лучше, чем родители. Их опыт лишь мешает в движе­нии вперед»- утверждают молодые. От ушедшего времени они готовы оставить лишь материальные ценности (бездумно используемые для удовлетворения своих желаний), сокрови­ща искусства (для музеев, но не в качестве постоянного со­провождения жизни), книги (которые все чаще, впрочем, за­меняет компьютер) — и, пожалуй, все. Человечество (за ис­ключением отдельных регионов) стремительно движется к маргинальности. Но способно ли маргинальное человечество сохранить почтение хотя бы к общему дому — Земле, если привычно разрушает окружающую среду в тех районах и ре­гионах, где жили их предки? Вопрос этот выглядит как рито­рический уже потому, что во всех странах (где прервалась связь времен) с каждым поколением люди живут все хуже — беспокойнее, бесцельнее, с постоянными болезнями и стрес­сами, несмотря на материальное благополучие. У большинст­ва благ, даруемых обычному человеку современной цивили­зацией, оказывается облик Януса, который с течением жизни все больше оборачивается к человеку своей страшной (без­образной) стороной.

традиции.

По мере того, как разворачивается историческая панора­ма XXI века, становится все более ясным необходимость глу­бокого переосмысления природы традиции, ее трансцендент­ной сущности. Она все чаще понимается как универсальный и необходимый социальный прафеномен, вне которого невоз­можно полноценное существование культуры и ее стержня — мудрости. Можно сказать, что рождается новая социокуль­турная парадигма, лозунг которой — «Назад, к традиции, если мы хотим выжить и идти вперед». При этом речь идет как о прогрессе отдельных национальных сообществ и государств, гак и человечества в целом.

В первую очередь речь идет о совокупности жизненных ситуаций, смысл которых связан с деятельностью людей по передаче некоторых «содержаний» от поколения к поколению. Тради­ция включает в себя как феномен преемственности, так и со­ответствующие организации и институты, принцип существо­вания которых находится в зависимости от культурного кода той или иной общности людей, от воззрений метафизическо­го, религиозного или иного порядка.

ее актуального бытия. Духовная вселенная отдельного человека — своеобразная го­лографическая копия вселенной рода. Распад традиции ведет к отчуждению личности от общества, к возникновению мар­гинальной, бездомной цивилизации, в рамках которой чело­век реализует себя лишь как «частичное», одномерное суще­ство. Таким образом, можно сказать, что традиция является наиболее целостно и эффективно функционирующим куль­турным пространством производства человеческого в челове­ке. В индивиде столько человеческого, сколько в нем тради­ционного. Целостность традиции видна уже из того обстоя­тельства, что в ней сцеплены три аксиологических уровня бы­тия человека: она выступает, Во-первых, как реальная систе­ма ценностей; во-вторых, как технология формирования жиз­ненных потребностей; в-третьих, как совокупность способов удовлетворения этих потребностей и как сам процесс такого удовлетворения. В маргинальном обществе эти уровни нахо­дятся в рассогласованном состоянии, порождая ориентацион­ный кризис личности.

и соответствующие им изначальные культурные пространства производства человеческого в человеке. Напри­мер, любая древняя цивилизация обязательно имела свой ду­ховный сакральный Центр, который часто рассматривался как «центр Мира», как место актуального присутствия Боже-

   арабов существовала традиция отво­

мен иметь свое культовое сооружение было трудноразрешимой проблемой. Поэтому выделялось общее священное место, охраняемое каким-либо одним оседлым родом. Так, в городе Мекка были собраны идолы 360 божеств раз­ных племен. Это — так называемая мекканская кааба, ставшая позднее главной святыней му­сульман. Таким образом, можно сказать, что в основе культу­ры лежит набор разного типа культурных пространств — центр мира, храм, дом, школа, театр, сад, существование ко­торых возможно только через традицию, т.е. передачу «куль­турных смыслов» того или иного типа от поколения к поколе­нию.

аксиомы. При этом большинство из них носят общече­ловеческий, гуманистический характер (почтение к природе, жизни, обществу и каждому человеку) и безусловно совре­менны и сегодня.

Живя в системе традиций с самого рождения, человек был лишен возможности выбора — стать членом общества или мар­гиналом. Традиции через систему ритуалов, регуляции образа жизни, на примере старших входили в его плоть и кровь, ста­новились каркасом его поведения и основой мировосприятия. Но жестко задаваемая матрица — быть членом сообщества — од­новременно а) создавала невозможность «не стать человеком»; б) давала пространство свободы творить свою жизнь в рамках естественно закрепляемых правил; в) охраняла и оберегала от жизненно опасных шагов и поступков.

в их практической, ценностной и смысловой перспективе.

63.]} мен­тальном плане она включает в себя не только ценностный го­ризонт, но и изначальный срез допонятийного восприятия. Известно, например, что разрешающая способность человече­ских органов чувств строго ограничена физиологическими возможностями, задавая соответствующие «сенсоры миры» человека. Подобно этому весь повседневный опыт является «макроскопическим» по своей природе и может быть описан лишь средствами, как говорил Н. Бор, «классического» языка.

Другими словами, жизненный мир — это пространство чело­векоразмерных объектов, явлений и процессов, способных обеспечить взаимосогласованность человеческого опыта и его дотеоретическую понимаемость.

Подлинным духовно-практическим способом глубинного освоения жизненного мира оказывается мудрость как особый тип практически ориентированного сознания. Поучения, истины и уроки мудрости — это всегда «живое зна­ние», оно отвечает сокровенным запросам и экзистенциальным потребностям индивида и рода, отражая то фундаментальное измерение человеческого бытия, которое касается жизни и смерти, добра и зла, смысла и счастья.

Однако ее задача не в том, чтобы постоянно удерживать человека в границах еже­дневного стереотипного опыта, но и помочь осознать возмож­ности запредельного и иномерного, а также ценность личного духовного опыта. Интереснейшая с этой тючки зрения дилем­ма раскрывается в старинной новелле — «Книга». Находясь на смертном ложе, учитель дзен позвал к себе ближайшего уче­ника и достал из-под подушки книгу. Каждому было интерес­но, что это за книга, поскольку он никому и никогда не позво­лял заглядывать в нее. Иногда ученики по ночам подсматри­вали в замочную скважину, когда он ее читал.

Учитель никогда не оставлял свою комнату незакрытой и никому не позволял входить в комнату без него. Так что ни­кто не видел, что содержится в этой книге.

И вот он позвал своего ближайшего ученика и сказал:

— Храни эту книгу. В этой книге есть все, чему я учил. Бе­реги ее так, как, ты видел, хранил ее я. Эту книгу дал мне мой Учитель. Теперь я передаю ее тебе. Эта книга — наследие.

Ученик взял книгу и бросил ее в огонь.

Все остальные не могли поверить этому. Они были пораже­ны ужасом. Но Учитель положил руку на голову ученика и благословил его. Он сказал: «Ты понял. Если бы ты сохранил книгу, ты вовсе не был бы моим учеником. На самом деле в этой книге ничего не было. Она была пуста. Ты выбросил ее — хорошо. Ты понял мое учение: никто не должен следовать ни за кем. Каждый должен идти в глубь своей собственной души».

потрясение, которое переживают люди в своем по-

   —

жизненных проблем, перед лицом тайны и бездны.

расширяет и качественно усложняет топологию человеческого присутствия в мире. Она выстраивает новые координаты бы­тия человека. Благодаря культурно-родовой памяти раздви­гается горизонт пространства истории, включающей прошлое, настоящее и будущее. Жизнь человека в традиции означает преодоление личных временных границ его существования,- включение в наработанные предками реалии и правила, во­влеченность в систему социальных и нормативных отноше­ний внутри данного сообщества, а также его вписанность в природно-космический универсум. В ре­зультате возникает относительная неза­висимость опыта сообщества, его норм и стратегических установок по отношению к внешним детерминациям непосредствен­ного настоящего. Эта автономия истори­ческой памяти, которая функционирует как аккумулированная софийность, обес­печивает устойчивость, преемственность и саму возможность выживания. Всякая традиция конституи­руется благодаря следующим пяти принципам: а) заданности культурного кода, б) передаче смыслов, символов и ценно­стей, в) непрерывности, г) ценностно-смысловой герметично­сти, д) иерархии. Благодаря этому традиция оказывается спо­собной сохраняться в веках, оставаясь неизменной по духу и трансформируясь лишь в частностях.

и традиция

Лк—

традиции, поскольку в обыден­ном европейском сознании традиция часто связывается с фольклором, обычаями, обрядами, верованиями, — с которы­ми, по мере развития технократической цивилизации, обще­ство легко расстается.

традиции. Науке нужны были для сохранения логика и язык, традиции же — весь арсенал логических, образных, эмоциональных спо­собов хранения и передачи информации. Уже это говорит о важности традиций для человека, ибо они давались каждому новому поколению в виде легенд, обрядов, табу, преданий и т.п. Мудрость, накопленная цепочками прожитых жизней, откладывалась в памяти сообщества, фильтровалась и кон­центрировалась десятилетиями и столетиями таким образом, чтобы максимально облегчить новому поколению адаптацию к природной и социальной среде и решить главную проблему каждого человека — достойную и по возможности счастливую и долгую жизнь с пользой для всего сообщества.

прекрасно осознавалась уже в эпоху

Л?   Средневековья. С позиций христианско­

го мировоззрения традиция рассматри­вается как стабилизирующий фактор: чем древнее истина, тем ближе она к бо­жественной, райской традиции. «Тради­ция, таким образом, начинает выступать в роли важной основы первоначального понимания неизменной и тайной мудрости исторической ве­ры, первоначального проникновения в тайны божественного существования, божественного правосудия, Троицы и бес­смертия души. Эти идеи, составляющие сокровище мудрости, приравненной к божественному откровению, вполне компен­сировали отсутствие любой концептуальной метафизики.

64.

видим, что понятие традиции непосредственно

Понятие   „   ,   „   „

— с

Общность второго типа — это различ­ного рода государственные, формальные, бюрократические объединения, связанные с достижением отчужденных, над­личностных, внешних для самих людей целей.

ибо многие полагают, что последнее есть не что иное, как неожиданно свалившееся богатство каких-то ранее жив­ших людей. И вопрос только в том, как это богатство промо­тать. Такое сугубо меркантильное, потребительское понима­ние феномена наследства существовало, разумеется, не все­гда. Так, в Древней Греции, где дух традиции был очень си­лен, общество строго следило за тем, как дети распоряжаются наследством своих умерших родителей и родственников. Из­вестен случай из жизни знаменитого философа Демокрита, получившего большое наследство от своего отца. Имея мате­риальный достаток и томимый жаждой знания, молодой фи­лософ посещает Вавилон, Персию, Египет, где проходит курс обучения у мудрецов, жрецов и магов. Однако, возвратившись на родину, он встречает неблагожелательный прием, ибо вы­глядит мотом в глазах общественности. Чтобы восстановить уважение к себе окружающих, великий мыслитель публично читает отрывки из своей новой книги «Мирострой». Греки, ценившие интеллектуальные занятия и уважавшие ученость, после этого признали за Демокритом моральное право имен­но таким образом распорядиться отцовским наследством.

своих предков, результатов их труда, их замыслов и целей. Поэтому наслед­ство — это всегда великое задание и ответственность. И не важно, в какой конкретной форме оно досталось потомку — в виде ли сада с домом или незаконченного дела отца — в лю­бом случае то, что ты получаешь, дается не для мотовства, а для продолжения семейной традиции, ее духа и ценностей.

индивидов. Вообще ценности личности — это только потенциальные составляющие человеческого поведения, ко­торые реализуются при наличии определенных условий и об­стоятельств. И здесь очень важно, возникают ли нужные ус­ловия случайно или существует постоянно действующий ме­ханизм реализации ценностей. Таким механизмом и являет­ся система традиций. Таким образом, традиции не только за­дают систему ценностей, но и выступают как механизм их реализации.

Нельзя сказать, что в посттрадиционном обществе отми­рают все традиции, проверенные веками нравственные регу­ляторы поведения, вообще исконно присущие народу куль­турные нормы и образцы. Но, во-первых, эти традиции и нор­мы сохраняются лишь в усеченном виде, лишь частично; во- вторых, они не являются общеобязательными для того или иного общества; в-третьих, возникает релятивность в их тол­ковании и применении. Отсюда — массовидный процесс прак­тически полного выхода из под влияния и контроля традиции (возникновение маргинальное™, преступность, наркомания, распущенность и т.п.).

и малом, в каждой стране, вы­ступая в виде глубинных национальных чувств, моральных норм, мировоззренческих установок и т.п.

щиков» — футбольных, хоккейных, бейсбольных и т.п., когда большие группы людей эмоционально объединяет временная сопричастность к событиям и «мы» вместо «я» становится ис- точ ником почти забытых чувств и переживаний. Заметен он и и жизни семьи, когда ее члены волнуются друг за друга, с полной отдачей готовы помочь друг другу в сложных ситуа­циях, радуются каждому успеху другого. Совершенно очевид­но, что сам факт существования какой-либо конкретной семьи и наше время вовсе автоматически не предполагает, что в ней царит атмосфера подлинной духовности, мира й гармонии. Г)то как раз и означает, что родовое сознание есть особое свой­ство именно «мира традиции» с ее особой структурой нравст- н»ч того сознания.

Но в постградиционную эпоху в любом случае — живет ли индивид частично в поле традиции или практически исклю­чен из него — он оказывается в совершенно новой культурно­исторической ситуации: на него сваливается непосильная эк­зистенциальная задача за свою короткую индивидуальную жизнь выработать для себя какие-то разумные и эффектив­ные нормы поведения, ценностные установки, образ и стиль жизни. Другими словами, эмпирическому индивиду обстоя­тельства предлагают решить проблему, которая может быть под силу лишь всему обществу в течение многих поколений. Мели учесть к тому же, что человек на своем жизненном пути занят не только поиском «смысла жизни», но и изнуряющей тело и мозг работой, то возможности выработать для себя ау­тентичную «философию индивидуальной жизни» сужается до минимума. Личность оказывается «заброшенной» в этот мир, отчужденной от общества, от труда, культуры и самого себя. Возникает ориентационный кризис, утрата смысла жизни. Отсюда ясно, что современное государство на новом витке ис­торического развития должно обратиться к новой социокуль­турной парадигме, в которой приоритет отдается таким кате­гориям, как традиция, выживание, ценность жизни, муд­рость, сострадание и т. п.

и традицияразмывает традиционный уклад жизни в тех странах и регионах мира, куда проникает запад­ный образ жизни, безликая массовая куль­тура и так называемые «либеральные цен­ности». На наш взгляд, ярчайшей демонст­рацией того, к чему в конечном итоге при­водит разрушение традиций, является ис­тория с нубийцами из племени Кау, рас­сказанная (и блестяще проиллюстриро­ванная) Лени Рифеншталь, знаменитым ий— немецким фотографом и кинодокументалистом.

В 1973 году, в силу ряда обстоятельств, она оказалась в Судане, где племя Кау приняло ее доброжелательно и добро­душно. У Лени было тяжелое психологическое состояние, проблемы со здоровьем — но нубийцы свои укладом жизни, отношениями друг с другом и к ней лично буквально вернули ее веру в жизнь и в человечность. Эти, живущие по существу в первобытных традициях люди, оказались значительно гу­маннее, гармоничнее, — здоровее, — большинства европейцев. Восторг Лени, вызванный красотой почти нагих тел, вырази­тельностью лиц, добротой и великолепной пластикой, выяв­ляющейся в каждом жесте, отразили сделанные ею многочис­ленные фотографии, составившие выпущенный ею позже фо­тоальбом, произведший сенсацию в мире. Никто не предпола­гал, что рядом с нами живут люди, чье тела и лица будто со­шли с древних фресок, а способы взаимодействия с миром и другими людьми столь гармоничны. Даже отношения с со­седними племенами они выясняли при помощи сражения палками (способными выявить силу, но не способны убить). Внутри же сообщества Кау царила доброжелательность, спо­койствие и радость. Уважение к старшим, внимание к про­блемам более слабых твердо поддерживалось обычаями.

нства мужчин — автоматы и ружья. Главная задача — добыть побольше вооружения, чтобы отражать нападения других племен и нападать самим. Многие кау убиты, искалечены. Все традиции нарушены, ос­меяны, забыты. Женщины одеты в тяжелые платья, нелепые в этом климате, мужчины сменили набедренные повязки на рубашки и брюки. Племя страдает от кожных заболеваний, которые не знало раньше, правила питания и другие житей­ские установки, выработанные столетиями, забываются. И это уже другие люди, недоверчивые, психически неадекватные, болезненные и несчастные.

Конечно, традиция традиции рознь. Там, где не хватало земли и пищи, возможно, вырабатывалась агрессивность по отношению к другим родам, чужакам. Но очевидно, что в ос­новном для гомеостазиса природного сообщества людей ха­рактерно гуманное отношение и к природе, и к себе подобным — иначе человечество не выжило бы.

Этот эпизод показывает также, как хрупка традиция. Ее вырабатывают долго, закрепляют поколение за поколением и внутри сообщества она становится непоколебимым стержнем, основой поведения. Но достаточно несколько десятилетий или даже нескольких лет постороннего вмешательства — и от тра­диции не остается и следа, исторические примеры тому — многочисленны. Сегодня с проблемой глобализации на за­падный манер вплотную столкнулись страны Востока. Здесь существуют две крайние точки зрения: одни ученые и деяте­ли культуры полагают, что народы должны всеми возможны­ми способами отстаивать свои исконные ценности и прове­ренный временем уклад жизни. Другие, напротив, убеждены в том, что было бы ошибочно бороться «против прогресса», ко­торый представлен прежде всего в западной цивилизации (научно-технические достижения, демократические институ­ты, всеобщее просвещение, обеспечение прав и свобод лично­сти и др.). Адекватное понимание рассматриваемой проблемы возможно, однако, лишь в рамках интервального подхода. Существование людей в лоне той или иной традиции не ис­ключает, что любая традиция эволюционирует, совершенст­вуется. Уж если с течением времени неизбежны мутации да­же в генном аппарате, то тем более возможны и необходимы те или иные коррекции в историческом бытии той или иной традиции. Не менее важна и другая сторона проблемы. Дело в том, что любая человеческая общность, основанная на тра­диции, как правило, включается в более широкую общность со своими системами ценностей и смыслов. Это значит, что в жизни любой социальной группы обнаруживаются как ло­кальные, так и более широкие, универсальные нормы и цен­ности. Поэтому отстаивание основ отдельной локальной тра­диции не противоречит другой тенденции — взаимообогаще- нию, ассимиляции ценных элементов из других культур. В этом смысле народам Востока есть чему учиться у западной цивилизации, а западному миру — у Востока.

сохранения и передачи названной целостности, обеспечивающей развитие культуры в направ­лении устойчивости и преемственности.

ности» традиция посредством образного языка мифа регули­рует «мировоззренческий зов» и «экзистенциальное беспокой­ство» людей тем, что позволяет извлекать из него именно тот смысл, который необходим для придания смысла самой по­вседневности. Как говорил А.Камю, мифы не живут сами по себе, они ждут, чтобы мы дали им плоть и кровь. Пусть хотя бы один человек на свете откликнется на их зов — и они напо­ят нас своими неиссякаемыми соками. Наше дело — сохранить их, сделать так, чтобы сон их не оказался смертным сном, чтобы стало возможным воскресенье.

1

11ицше Ф. Рождение трагедии из духа музыки / Ф. Ницше // Поли. собр. соч. — М., 1912. — С. 153.

скажи мне, что для тебя свято, и я скажу, кто ты.

низм детерминации наших удач и несчастий — гораздо слож­нее линейных причинно-следственных цепочек.

Поэтому осуществляя призыв «назад к традиции», мы не­минуемо вернемся и к проблеме мифа, его сущности и роли в обществе, проблеме, которая, хотя и возбуждает внимание ис­следователей на протяжении более чем двух столетий, все еще остается загадкой. (Речь, конечно, не идет о так назы­ваемой современной политической «мифологии», служащей задачам манипулирования сознанием).

человека, придав ей массовидный, обыденный, ути­литарный характер.

кретной жизни и безграничности звездного неба, вписанность сегодняшних событий в вечные ритмы бытия… — миф задает такое измерение человеческой жизни, которое, на первый вгляд, кажется выдуманным и фантастичным. Но благодаря мифологической компоненте мировоззрения человек, живу­щий в традиционном обществе, готов к встрече с чудом, с тем, что выходит за пределы его обыденного опыта. И, напротив, обывателю не хватает мудрости, он враждебен к феноменам, он их боится — и поэтому высмеивает, либо уничтожает.

Не об этом ли повествует одна из самых загадочных ска­зок в русском фольклоре — «Курочка Ряба» ? (Заметим попут­но, что большинство русских народных сказок хранит в себе тайны, алогичности и противоречия, трудно объяснимые с точки зрения современного восприятия. Они похожи на руи­ны дома, чертеж которого потерян, а ключи от закрытых ком­нат где-то далеко. Несомненно, что русский фольклор форми­ровался в эпоху язычества, несет в себе мудрость предшест­вующих эпох и его притчи, пословицы, поговорки и басни еще ждут изучения и расшифровки).

Так вот — «Курочка Ряба». Начинается она предельно обы­денно — жили себе дед да баба. Неплохие, видимо, люди, ибо заботились о своей курочке, и она в ответ решила подарить им чудо — яйцо не простое, а золотое. Казалось бы, и дед и баба должны обрадоваться, и все тут. Нет, они упорно пытаются разбить яйцо. Но когда на помощь приходит мышка, — внима­ние, читатель! и осуществляет их намерение, — горько плачут. Почему? И почему мышке достаточно было махнуть хвости­ком, чтобы сделать то, что не удавалось ни бабе, ни деду? Где здесь логика? Не сказка, а театр абсурда какой-то?! Ан, нет. Если призадуматься (а русская мудрость учит: сказка ложь, да в ней намек, добрым мо­лодцам урок) — весьма серьезные можно извлечь назидания из этой истории:

^ относитесь бережно к чуду, не пытайтесь из золотого яйца сделать яичницу к завтраку;

^ чудо хрупко, его может разрушить даже движение мы­шиного хвостика;

ряется, а оно — нет. Курочка Ряба снесет еще и еще яйца, годные для завтрака, но золотое — вряд ли. И как бы горько вы потом не плакали, поняв это, — оно не повто­рится.

Эту сказку (хочется сказать — притчу) можно комментиро­вать и в других ракурсах, наше толкование — лишь одно из воз­можных. Но любопытно, что, не задумываясь над ее скрытыми смыслами, простодушно сочувствуя бабе и деду, народ передает эту фантасмагорическую историю из поколения в поколение.

Философиястандартным гипотезам (в духе Генона) о ее са-

“   кральной или сверхчеловеческой   сущности.

ЛТ   г-

венном развитии сама конституируется в традицию, хотя и весьма парадоксального рода, превращаясь, как замечает Ор­тега-и-Гассет, в «традицию не-традиции».)

Широко известны слова Платона: философия рождается из удивления. Мысль философа отсылает нас к такому типу переживания, которое охватывает человека, когда мир вещей предстает перед ним в неожиданной перспективе, без покро­вов, в чистом свете его природы, и открываются новые воз­можности постижения. Это потрясение сродни прозрению ре­бенка, изумленного загадками вещей. В нем слышится взволнованность любознательной души, открытой навстречу лучезарному утру мира, когда еще «почти все вещи ждут при­косновенья» (Рильке). Оно подобно звенящей радости музы­кальных озарений юного Моцарта.

ины вопреки любым установлениям прошлого и, в конечном счете, обнаружившего уязвимость в самих посылках своего интеллектуального на­чинания. Но пафос сомнения, как он являет себя, например, у Декарта, позитивен и оптимистичен, ибо направлен на разы­скание несомненных оснований разума. Перед нами «потря­сение-озабоченность», тот дух «искренней и горькой серьезно­сти», которым преисполнена музыка Баха.

Третий исток философии, как полагал К. Ясперс, — это потрясение от осознания себя в пограничных ситуациях, ко­торые человек не может миновать в своей быстротечной жизни (ненадежность бытия, болезни, страдания, вина, смерть и т. п.). Это ощущение отчаяния умудренного челове­ка, переживающего безысходность и трагизм своего сущест­вования. Такой трагизм мы слышим в музыке Малера и Шостаковича.

Что же может предпринять человек перед лицом этого абсолютного краха? Возможно ли отыскать путь к бытию, оказаться в просвете бытия? Какие рекомендации может дать философская мысль на этот счет? Может ли она взять на себя не только проясняющую, но и терапевтическую функцию? Потрясение мыслящего духа здесь в том и состоит, что человек не только ощутил трагизм своего положения, но и до конца осознал, что у философии нет внятных ответов на его вопрошания. Ключевым моментом в этой ситуации, по мысли Ясперса, является то, как человек переживает свое поражение. Это «как» и обусловливает его самостановление. Другими словами, если удивление ведет к новым горизонтам постижения, сомнение — к достоверности и очевидности, то сознание потерянности — к возможности самостановления. Именно в опыте пограничных ситуаций человеку приоткры­вается истина, пусть даже если это истина поражения. Но она может послужить хрупким мостиком для свершения сле­дующего ага — к подлинности коммуникации, в которой вы­кристаллизовывается и осуществляет себя в полной мере другая истина. И только в ней «я есмь я сам», я не просто живу, а осуществляю жизнь.

заниях на полноту и осмысленность своего бытия, это новая по своим свойствам культурная реальность, содержащая воз­можность полнокровной реализации всего богатства челове­ческого духа — порыв к свободе и автономии разума, способ­ность к удивлению и сомнению, к экзистенциальному пере­живанию. Само это переживание наполняется новым смыс­лом, ибо в нем не только отчаяние, но и надежда, не только одиночество, но и солидарность, не только забвение, но и причастность к настоящему и будущему. Все это, между про­чим, означает, что с подлинным воцарением традиции в об­ществе философствование как потребность духа и способ мысли не заканчивается, но, возможно, переходит в «постфи- лософскую» стадию.

иции укоренена в жизненных мирах чело­века, философствование же как искусство инакомыслия принципиально утопично по своей интенции. Идеальное го­сударство Платона и идеальное общество Маркса — все еще грезы человечества.

ный опыт в деятельности, которую условно можно разделить на: практическую, познавательно-теоретическую и социально­преобразовательную. Но бросается в глаза, что по существу этот накопленный опыт никем по-настоящему не анализиро­вался. В результате люди вновь и вновь (особенно в сфере со­циальной деятельности) последние столетия повторяли одни и те же ошибки. (Это обстоятельство и послужило поводом для иронично-грустного афоризма: история учит нас только тому, что она ничему не учит.)

созидания, опыт прой­денного пути, проб и ошибок, поисков, открытий и заблужде­ний слабо закрепляется в исторической памяти и оказывается не востребованным. Почему? Ответ выглядит парадоксаль­ным: потому что в арсенале человечества сегодня нет инстру­мента традиции, которая бы отбирала, отфильтровывала наиболее ценное из прошлого опыта, хранила и накапливала все исторически значимое. В результате за прошедшие века человечество совершило технологический прорыв, оно стало поразительно развитым в научном отношении, но… не стало мудрее.

крата не тем, что он якобы стал умнее, но тем, что

в свете   ч   „   ,   „

нии имеется: а) опыт прошедшей с тех пор бурной

опыта

мировой истории, который весьма поучителен; б) опыт наработанных интеллектуальных техноло­гий во всех сферах человеческой жизнедеятельности; в) ги­гантский прирост научных знаний. Но удивительно, что опыт истории практически никто профессионально не изучает, (а историки лишь описывают ее события). Один только пример: прошло пятнадцать лет, как перестал существовать у нас со­циализм. Но так никто всерьез и не извлек уроков (как нега­тивного, так и позитивного порядка) из весьма бурной, проти­воречивой, героической и во многом победоносной (взять хотя бы успехи в освоении космоса) истории СССР. А было бы очень важно осмыслить хотя бы такие проблемы, которые бы­ли предельно обнажены в свете этого опыта, например:

способы и механизмы отрицания старого (культуры, религии, образования, науки, государственных инсти­тутов);

соотношение революционной ломки и фундаменталь­ности традиции, консервативных начал, вообще вопрос об экологии культуры и экологии социума, власть и демократия (так ли уж надо было закручивать гайки на каждом повороте истории?); перерождение политической элиты, подготовка подлинной нацио­нальной элиты;

страх правящей элиты («номенклатуры») перед «ры­ночной экономикой» (вместо того, чтобы ее заставить служить обществу).

Между тем, в традиционных обществах опыт собственной истории осмыслялся весьма интенсивно. Это обуславливалось задачами выживания. Любой положительный итог закреп­лялся, извлеченный из него урок для будущего формулиро­вался в виде системы стратегий выживания и оптимального мироустройства. Эти бесценные крупицы стратегического по­нимания и составляли золотой запас мудрости. Он впитывал­ся в ткань традиции. А отбор мудрых правил, законов и уста­новлений происходил на основе положительной практики выживания.

С разрушением традиционных обществ практикование отбора и закрепления мудрых истин постепенно прекращает­ся. Люди заняты борьбой друг с другом и борьбой различных социальных слоев, отстаивая преимущественно узкие мате­риальные интересы. Проблема выживания как общая цель общества перестает осознаваться. Мудрость заменяется част­ными идеологиями и политтехнологиями, сулящими дости­жение успеха отдельным лицам, кланам и классам за счет общества в целом.

2. Сегодня мы говорим о том, что нам нужна мудрость и что она имеет два варианта:

мудрость, накопленная веками;

*“* мудрость нового типа и качества, которая бы отражала современную ситуацию и современный исторический опыт.

Но что из себя представляет эта «современная мудрость», откуда она может возникнуть, на чем она может базировать­ся? Из сказанного выше становится ясна технология и истоки, основания. Все дело в том, что необходимо заняться специ­альной аналитической обобщающей работой по осмыслению опыта истории ближайшего прошлого, причем, как отдельных пародов, так и мировой цивилизации в целом.

Для чего нужно такое осмысление? Очевидно для того, что­бы понять, какие моменты действительно послужили выжива­нию тех или иных народов и регионов, а что было ошибочным, чего следует опасаться. На основе такого анализа можно делать и предсказания на перспективу. Именно так постепенно нака­пливаются крупицы мудрости современного типа.

Справедливо задать вопрос — а чем по­добная аналитическая работа отличается от обычной деятельности современных истори­ков, культурологов, политиков? Уже так много написано, — особенно в связи с перехо­дом к третьему тысячелетию, — глубоких обобщающих трудов, в которых печальный итог предшествующего столетия (две миро­вые войны с миллионными жертвами, эко­логический коллапс, технологический и ду­ховный кризисы, тупики международной политики и т.д. и т.п.) соседствует с не менее пессимистической картиной эволюции человечества и за бо­лее длительный период. И нельзя сказать, что мало попыток найти глубинные истоки происшедшего и происходящего. Диапазон здесь очень широк: от несовершенства человече­ской природы вообще до… происков дьявола.

Но весь вопрос в том, на каком уровне происходит анализ, какие задачи и цели исследователь ставит и какую методоло­гию использует.

Мудрость непременно предполагает отсутствие тенденци­озности, признание права на существование различных точек зрения, в том числе и, казалось бы, взаимоисключающих, но справедливых для различных интервалов вопроса, и много­уровневый, многомерный анализ. На наш взгляд, главная проблема здесь — почему человечество, несмотря на указан­ные выше обстоятельства, выжило, продолжает надеяться на счастливую жизнь и верить в прогресс? Стратегемы, ведущие к смерти человечества, в общем-то, понятны. А вот ясны ли нам стратегемы выживания? В любом патриархальном обще­стве и даже в первобытном племени они были скрыты, закон­сервированы и зашифрованы в традициях, обрядах, ритуалах и житейских правилах. Готовы ли мы, отбросив снобизм «су­перцивилизации», отправиться учиться мудрости у прошлого? Может быть, и нет. Но, по всей видимости, нет другого пути, чтобы обрести мудрость в настоящем, современную мудрость.

Во все времена существовали те или иные сохраняющие человека и «человекообразующие» технологии — миф, знание, образование, воспитание. И, несмотря на различие эпох, ис­торических реалий и социальных характеристик, они, оче- нидно, несут в себе нечто постоянное, повторяющееся, общую сердцевину, ибо ставят в конечном итоге одну цель — помочь ныжить сообществу и отдельному человеку.

божест- иенный намек и знак? Уже появилась «мудрая экология» (окософия), есть даже Совет мудрецов при ООН. Но это пока фрагменты, отдельные ростки будущего глобального миро­восприятия, мировоззрения, социальной позиции.

Мудрость как одна из доминирующих ценностей неиз­бежно должна прийти на смену доминанты ценности знания. Первое вбирает (не отрицая) вторую и доминирует над ней. По произойти это может лишь при массовом осознании нуж­ности, актуальности, необходимости такого перехода. Это должны понять политики, педагоги, врачи и журналисты, медики, бизнесмены и т. д…

Новая парадигма (как спасение, как шанс, как путь к про- фессу) нуждается в пропаганде, разъяснении, в стремлении дойти до каждого (так же, как в предшествующие столетия почти каждым была осознана и принята совсем не очевидная, с обывательской точки зрения, идея ценности знания вообще и научного — в частности. В итоге за два столетия в Европе су­мели научиться грамоте почти все население региона).

философского знания, наполняясь новым содержанием.

Также должны разрабатываться софийная педагогика (где основной путь человека — не путь к знанию, а путь к муд­рости, добру, справедливости, счастью), софийная политика, основанная на диалоге, признании равноправности любой нации, большой и малой, софийная культурология, где глав­ным, определяющим является традиция, а основной пробле­мой — изучение, описание, сохранение, утверждение и воссоз­дание ее.

ред встать на путь культивирования мудрости. Какие послед­ствия здесь следует ожидать? Во-первых, возрастет роль и ав­торитет людей преклонного возраста, патриархов-носителей мудрости. Не случайно их авторитет столь высок в тех сооб­ществах, где культ мудрости в какой-то мере еще сохранился.

и развитие чувства, и формирование здорового тела, и устойчивую аксиологическую систему с ак­центами на высшие общечеловеческие ценности, и развитие ноли и готовности к самосовершенствованию и самовоспита­нию. Если успешно прожитая жизнь, — по идеалам основан­ного на культе мудрости социума, — это жизнь, в итоге кото­рой человек обретает мудрость, то в юности начинается этот путь, и к ней предъявляются особые требования.

Изменится, очевидно, и роль искусства. Сейчас наука вы­глядит как дело, достойное самого серьезного внимания, а ис­кусство — воспринимается большинством как «индустрия» развлечения и отдыха. Серьезное искусство — это дело немно­гих избранных, оно интересует немногочисленную элиту и, как нередко говорят сегодня, обречено на умирание. Для мудрости подобная позиция немыслима. Искусство родилось имеете с человечеством, оно — обязательный компонент фор­мирования Подлинного человека, и классическое искусство требует не меньше внимания и поддержки государства, чем наука — как фундаментальная, так и прикладная.

это очень серьезно!

1ШНИЯ — это идеалы Древней Греции, особое уважение к ста­рикам до сих пор культивируется у ряда народов, особенно

» («человека мудрого»).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Восток:

пример

живой

традиции

В отличие от западной цивилизации, мир Востока во многом еще сохраняет в своем социальном бы­тии дух традиции. Благодаря этому молодые люди вступают в самостоятельную жизнь со сформиро­ванными правилами и способами реагирования на возможные жизненные коллизии, во всяком случае, им не приходится ощущать тот страх, беспомощность, растерян­ность, которые столь часты у вступающего в жизнь молодого поколения в западном мире.

родственники и соседи, готовят необходимое для новорожден­ного, помогают по хозяйству. Женщине во время беременно­сти не разрешают пить алкогольные напитки, курить, одной выходить на улицу, смотреть на людей с физическим недос­татком и т.д. В систему запретов входит все то, что может на­рушить спокойное течение беременности.

После родов в силу вступают различные табу, обряды, ма­гические действия. Первое купание ребенка сопровождается церемонией трехразового окунания в соленую воду, в которую добавляют на третий раз желток яйца. По древнему обычаю яйцо рассматривается как символ возрождения жизни. Таким образом, подчеркнем характерную деталь: первое купание не просто гигиеническая процедура, но и — космически насы- Iценный, магический акт.

Одним из наиболее важных моментов в жизни новорожденного является обряд наречения имени: получая имя, ребенок становится полноправным членом общества. Обряд имя наречения у крым­ских татар носит название «эзан чагьырмакъ». В старину этот обряд выполнялся на третий день. В связи с тем, что новорожденный в современных условиях на третий день еще находится в больни­це, обряд проводят в первую пятницу после вы­писки на закате солнца. Мулла, после кратковре­менной молитвы три раза произносит на ушко младенца имя, которое согласовывается заранее с родителями. По традиционному представлению ребенок до наречения имени вроде бы находится в руках высших сил и лишь сейчас он осознает свое место среди людей.

Этот обряд, имеющий теперь религиозную форму, уходит в глубокую древность. Дать имя человеку — значит на всю жизнь связать его с ним, ибо каждое имя — это не только со­циальный знак, обозначающий принадлежность носителя к тому или иному общественному кругу, но нечто возвышенное, несущее в себе определенный смысл, имеющий глобальную предопределенность. Не каждое имя может подходить к чело­веку также, как человек — к тому или иному имени. Больше того, человек старается соответствовать своему имени.

С первых дней после рождения ребенок оказывается в семье под постоянным воздействием народной педагогики. В мир он приходит беспомощным суще­ством, основная его потребность — пища и комфорт. Состояние беспомощности маленького человека, по-видимому, и опреде­ляет основные принципы ухода за ним. По крымскотатарской традиции, в первые сорок дней после рождения новорожден­ный и его мать находятся в изоляции. В этот период, назы­ваемый «чилле», на роженицу налагается ряд запретов — та­бу, связанных с сакральной особенностью этого периода в жизни женщины. Роженице во время «чилле» запрещается принимать гостей и самой ходить в гости, запрещается ночью из дома выходить во двор, бывать на похоронах, а также быть в близости с мужем и многое другое, что могло бы нарушить покой роженицы и новорожденного.

В родильных обрядах используют различные фетиши — средства защиты от всевозможных «злых духов» и дурного взгляда. Под подушку ребенку кладут различные предметы: хлеб, нож, рубашку или, обратим внимание, — кушак отца. Бытует мнение, что эти предметы предотвращают появление злых духов.

67. Теперь ожерелье из юзерлик заменяют заколкой в виде «глаза». А также, поскольку заранее нельзя предугадать чей «дурной взгляд» упадет на ребенка, мать наносит на ло­бик ребенка пыль, взятую с подошвы обуви отца, либо сажу, взятую из домашнего очага (в качестве оберега).

Целесообразность изоляции роженицы и новорожденного в течении сорока дней заключается и в следующем. В этот пе­риод мать — основной носитель живого общения с малюткой, она входит в его жизнь, и ребенок запоминает этот отзывчи­вый и чуткий образ. Мать в это время становится источником необходимых ребенку благ: она — единственный человек, ко­торый удовлетворяет потребности новорожденного в пище, единственный постоянный собеседник. Отсюда, очевидно, ис­ходит зависимость ребенка от матери и привязанность, кото­рую хранит он потом всю жизнь.

11 илле было, по-видимому, ориентировано на укрепление свя­зи «мать — дитя»; если использовать современную терминоло­гию — закрепление «импритинга».

Доминировавшая у крым­ских татар в прошлом расширенная семья с чертами патри­архальности и эндогамии сохраняется и ныне. Она продол­жает реализовывать потребности семьи в социальном и эко­номическом отношениях. Расширенная семья может вклю­чать три и более поколений, или же несколько нуклеарных семей, живущих вместе. Проживая отдельно, в постоянном контакте находятся также двоюродные и, даже троюродные родственники, образуя собой так называемую «малую семью». Расширенная и малая семья, как правило, представляет со­бой значительный коллектив разновозрастных людей. В ито­ге, многие взрослые родственники влияют на социализацию детей. В таких семьях одновременно сосуществуют разные стили и методы воспитания. Одни родственники воспитывают преимущественно словом (бабушка и дедушка), другие — пре­имущественно примером (родители), третьи — прибегают к ав­торитарным методам (дяди) и т.п. Создается основа для ши­рокого общения, игр и забав ребенка не только с родными, но и с двоюродными братьями и сестрами. Как известно, обще­ние с большим количеством людей несет больше информа­ции, поэтому в неразделенной, расширенной семье осознание принадлежности к коллективу происходит раньше, чем в нуклеарной семье.

бенка обнаруживается при анализе социальной роли бабушек и дедушек. Они больше, чем кто-либо другой в семье, удовле­творяют духовные потребности ребенка: рассказывают ему сказки, мифологические предания… Следовательно, чем ши­ре семья, тем больше контактов и общения для ребенка. Большой круг дисциплинаторов, характерный для расши­ренной семьи, создает основу для более интенсивного усвое­ния устойчивых характеристик поведения и культурных цен­ностей. Таким образом, ребенок живущий в семье, где есть родители родителей, практически пребывает в «расширенном историческом времени», ибо он реально живет в трех поколе­ниях, впитывая опыт и кулыуру среды, воспитавшей: а) ба­бушку и дедушку, б) отца и мать и в) современную систему ценностных установок и правил.

Ребенок в этом случае оказывается предоставлен самому себе. С малышом происходит следующее: либо он замыкается в себе со своими чувствами, впечатлениями и мыслями, глубоко переживая свое одиночество; либо ищет контакт со своими ро­весниками и детьми более старшего возраста, за пределами своей квартиры. На развитие личности ребенка в такой ситуа­ции оказывают влияние люди совершенно посторонние — не­редко с иной, маргинальной ценностной ориентацией.

Семейное воспитание традиционно ориентировано на усвоение четырех — пятилетними детьми половых ролей. Особое значение в социализации мальчиков имеет соблюдаемый крымскими татарами обряд обрезания, называемый «сунет». Участвуют в обряде, обычно, мальчики в возрасте от четырех до восьми лет, т.е. в возрасте, когда они уже себя осознают (в отличие от иудеев, которые проводят ;>тот обряд на восьмой день после рождения). По этому поводу родители устраивают праздник, называемый «сунет-той». Мальчика поздравляют гости с тем, что он стал настоящим мужчиной, одаривают подарками, деньгами и он перестает плакать, т.к. знает, что настоящий мужчина не плачет. Часто гулянье продолжается до утра следующего дня, оставляя яр­кий след в воспоминаниях уже зрелого мужчины.

Суннет, очевидно способствует формированию с самого раннего детства мужского типа поведения. После обряда об­резания в силу вступает традиция четкого распределения функций в домашнем хозяйстве девочек и мальчиков. Ма­ленький мальчик, осознав, что он «стал мужчиной», старается но всем подражать взрослым, живущим в семье — отцу, де­душке, дядюшкам и старшим братьям: в манере, в одежде, в поведении и т.д. Чаще всего его можно увидеть в мастерской или в гараже рядом с отцом. Силой традиции поддерживает­ся отрицательная реакция со стороны взрослых, если в пове­дении мальчика просматриваются какие-либо феминистиче­ские отклонения. Кстати, он очень редко составляет компа­нию в детских играх девочкам. Находясь в кругу взрослых мужчин, мальчик рано приобщается к тайнам жизни — рож­дению, смерти, болезни. Например, женщине нельзя присут­ствовать во время похорон на кладбище, а маленький маль­чик там может быть. Можно предположить, что суннет явля­ется одним из способов противодействия появившейся нега­тивной тенденции в современном обществе — феминизации I юведения мальчиков и юношей.

Воспитание, обучение и восприятие тра­диций семьи начинается со дня рождения девочки и заканчи­вается моментом создания ею своей семьи. Уже в первый год своей жизни девочка воспринимается как помощница своей матери; ежедневный труд матери для девочки всегда являлся прекрасным примером для подражания. В старину, кроме за­бот по домашнему хозяйству, каждая женщина пряла, шила, ткала, вышивала для себя и семьи. Девочка с шести лет, овла­девая секретами традиционных ремесел, таких как вышивание золотом по шелку и бархату, ткачество килимов (ковров) и т.д., с двенадцати лет сама начинала готовить приданое.

мейного очага, женщина придала ему особый образ. Так, П. Сумароков в конце 18 века свидетельствовал, что отличительными чер­тами крымскотатарской семьи являются: особая заботливость о чистоте и порядке в жилище, честность во взаимоотношени­ях и гостеприимство для всякого.

Если в современном обществе все чаще приходится на­блюдать за игрой девочек в куклы, то в традиционном обще­стве они занимаются воспитанием младших детей в семье, конечно же, при этом бдительный контроль со стороны мате­ри обязателен. Роль няни, которую выполняет еще юная де­вочка, не только решает проблему ухода за малышом, но и приводит к определенному воспитательному эффекту: ребе­нок, заставляя малышей выполнять правила поведения, на­чинает серьезнее относится к ним сам. Выходит, дети, ли­шенные этой роли, лишены одного из эффективных средств нравственного воспитания. А что, если им вернуть эту роль? Не сможет ли общество тогда легче решить некоторые про­блемы воспитания будущих матерей?

Специальных обрядов, связанных с инициацией девушек, у крымских татар не существовало. Скорее всего, это было связа­но с тем, что нарушение норм и правил поведения со стороны девушек были менее частыми и общество могло увереннее ждать от них покорности, чем от юношей. Вместе с тем наступ­ление половой зрелости означало, что девушка теперь считает­ся женщиной как физически, так и социально. Реально это значило, что пришло время решать вопрос о ее замужестве.

68.

В момент вступления молодого человека на «брачный ры­нок» он уже знает кто ему ровня, кому за кого можно выходить замуж и кому на ком жениться. В этом случае мало кто остает­ся без выбора. В свою очередь, община, публично осуждая не­женатых парней и незамужних девушек, заставляет постоянно испытывать на себе действие механизма социального воспро­изводства, в основе которой заложена мысль, что так жили ве­ками. Человек неизбежно начинает подчиняться стереотипам поведения, принятым в обществе. Крайне редко наблюдается нарушение норм и правил добрачных отношений, т.к. в крым­скотатарском обществе они продолжают жестоко осуждаться. У довушки, ведущей себя «недостойно», не остается шансов выйти замуж за молодого человека из своего окружения.

В системе добрачного поведения молодежи, как в про­шлом, так и в настоящем, в культуре крымских татар нема-

1ин тужев-Лада Й.В. Мир нашего завтра И.В. Бестужев-Лада. — М., 1986. — С. 72.

ловажную роль играют места знакомств. В старину совмест­ные игры и развлечения исключались. «Единственная воз­можность для молодежи перекинуться несколькими словами, присмотреться ближе к друг другу — у фонтана, расположен­ного в самом селении или вблизи его, у родника, питающего всю деревню водой… Фонтан в деревнях — это женский клуб, как кофейня — мужской» *. Другим местом, где юноша мог по­ближе рассмотреть предмет своей страсти, была чья-нибудь свадьба. Как и в прошлом, свадьбы остаются основным местом знакомств. Поэтому к ней очень тщательно готовятся не толь­ко жених с невестой.

Свадебный обряд, который завершал весь про­цесс добрачного поведения, был наполнен различными риту­альными элементами. По данным этнографов, он включал их около трех десятков («корунюш» — смотрины, «сезкесим» — за- ручение, «агъыр нишан» — главное заручение, «пейджере» — общение молодых у окна, «джиис той» — осматривание прида­ного невесты и т.д.).

Крымскотатарская свадьба продолжает быть общинным обрядом. В ней, помимо большого количества родственников, принимают участие соседи и односельчане. Поэтому свадьбы бывают многолюдными, иногда число гостей доходит до трех­сот и более человек. Традиционность процесса свадьбы помо­гает сохранить и ритуальные песни, и национальные танцы, и много других элементов фольклора, которые могли бы ис­чезнуть. Именно благодаря свадьбам, являющимися своего рода сценой не только для музыкантов и певцов, но и для всей общины, крымскотатарский народ сохранил любовь к народной музыке и танцам. А смягчение бремени больших денежных расходов, необходимых для проведения такого праздника, также предусмотрено традицией. В старину на свадьбе выбирался «совет старейшин», состоящий из трех уважаемых и авторитетных людей, которые проводили риту-

ал, называемый «шабаш». Торжественно, под сопровождение музыки, объявляли имя гостя и называли сумму денежного подарка. Особенностью крымскотатарской свадьбы является и то, что на протяжении всей свадьбы танцуют народные танцы пары, сменяя одна другую. В этой ситуации появляется воз­можность организовать реальный смотр потенциальных же­нихов и невест. Кульминацией свадебного обряда является ритуальный танец жениха и невесты, который может про­должаться довольно длительное время и является, по сущест­ву, прелюдией к первому сексуальному контакту. Музыка, танец, вся атмосфера праздника предают ей особый колорит.

На утро молодых будят музыканты, наигрывая у них под окнами народную мелодию. Свекровь с группой женщин — свидетелями со стороны жениха и невесты — входят в спаль­ню, чтобы провести обряд осматривания простыни. Если де­вушка оказалась девственницей, то свекровь делает ей доро­гой подарок и передает свою благодарность матери за цело­мудренное воспитание дочери. В старину это был слоенный пирог с мясом «кобете». В случае плохой вести пирог протыкали ножом. Позор ложился не только на невесту, но и на ее мать.

традиционная свадьба соединяет поколения, а маргинальная их разъединяет.

внутри этнической общности. С этой точки зре­ния взглянем на давнюю традицию крымских татар поддер­живать теплые отношения даже с отдаленными родственни­ками. Крымские татары отслеживают своих родственников не столько по временной вертикали, а, так сказать, по горизон­тали. В брак вступать разрешается с родственниками не бли­же седьмого колена. В результате образуется общность, кото­рую разумно назвать «большой семьей» (в отличие от «малой семьи», где кстати, у крымских татар бывает до сорока чело­век). Большая же семья — это может быть 300 и более отда­ленных родственников.

Существование большой се­мьи играет буквально роль спа­сательного круга как в случаях чрезвычайных ситуаций так в ряде затруднительных положе­ний, которые нередки в обычной жизни.

Большая семья, таким об­разом, выступает в различных интервалах:

«референтной группы» для молодых людей и подростков;

Общеизвестно, что в 13-14 лет молодые люди переживают

возрастной кризис, когда мать и отец перестают быть автори­тетами. Детям кажется, что они уже умные и опытные, отец и мать безнадежно отстали и т.д. Малая семья перестает играть роль референтной группы и в поисках их замены подросток ищет авторитеты среди сверстников. Нередко это приводит к трагическим последствиям. В «большой семье» у крымских татар подобные ситуации, по крайней мере, раньше отслежи­вались. Именно в это время появлялся двоюродный брат- летчик, или отдаленная тизе-тетя по материнской линии, — известная актриса, или просто старик-дед, к которому подрос­ток мог бы сбежать от «тирании» родителей. Кризисный воз­раст проходил и все становилось на место.

«вече» или «мушавере» в поворотных моментах жизни;

Когда нужно, решить, достойна ли молодая девушка войти

женой в семью, стоит ли переселятся в другую местность, как реагировать на нанесенную кровную обиду, «большая семья» играет роль «коллективного разума». Чаще всего решающее

слово принадлежит умудренным жизненным опытом людям.

Вот еще некоторые функции «большой семьи»:

материальная поддержка, играющая существенную роль для молодых семей, не имеющих богатых родителей;

нравственная поддержка в нередко трагических обстоя­тельствах;

воспитание детей, оставшихся без родителей; поддержка престарелых, а в результате отсутствие

«бездомной старости, брошенных стариков» и т.д.

ию к другим — формируется по существу общественное пове­дение. «Большая семья» перерастает в социум.

1

Мы столь подробно остановились на некоторых традициях одного восточного народа, чтобы показать, как тесно связаны

Бромлей Ю. В., Подольный Р. Г. Создано человечеством. — М.: Из-во полит, лит-ры, 1984. — С. 264-265.

в обрядах и правилах конкретность (зачастую регламентиру­ются даже малейшие детали поведения) и высшие смыслы, воплощающие связь человека с космическими ритмами, с предназначением человека, другими членами сообщества.

Мудрость всегда конкретна. Она тяготеет к конкретности так же, как растение тянется к солнцу. Игра в абстрактные истины («игра в бисер»), изощренное манипулирование кон­цептами и схемами — не для нее. Как пишет Б. Пастернак:

Ты спросишь, кто велит,

Чтоб август был велик?

Кому ничто не мелко,

Кто погружен в отделку Кленового листа.

И далее — ответом на заданные вопросы лейтмотив высшего существа, божественного начала, которому есть дело до всех мельчайших потребностей бытия. Мудрость идентич­на такому мироощущению, в этом ее сила и нужность всем без исключения людям. Она укоренена в реальности и помогает человеку ощутить свою укорененность — в доме, общине… на­конец, в космосе.

века исторически принимал разные формы от

мир, в котором на всем лежит от­блеск его духа, это — все то, что не чуждо личности, что обеспе­чивает ее потребность в гармонизации с самой собой и со сре­дой обитания. Это — такое место, в котором личность только и может жить по-человечески.

тях почувствовать себя дома. Герой Тарковского в «Сталкере», пробравшись в «зону», восклицает: «Ну; вот мы и дома!» Дом человека там, где ему легко дышится, где он защищен и жи­вет «как за каменной стеной», где он чувствует себя в бе­зопасности, где он свободен, где с него спадают оковы от­чуждения и уходит страх быть как в прозрачном колпаке на виду у всех. В цивилизованном обществе закон гарантирует неприкосновенность жилища человека. Право человека на свой дом является фундаментальным и священным, ибо по своей сути отражает абсолютную ценность индивидуального аспекта человеческого бытия.

71.

теряет свой изна­чально абсолютный смысл, превращаясь в предмет бесконеч­ных толкований и прочих герменевтических упражнений. Индивид незаметно для себя становится маргинальным, без­домным существом. Бездомный человек — не тот, кому негде переночевать, а тот, кто перестал чувствовать свою соприча­стность к целостности мира, к метафизическим порядкам бы­тия, кто утратил в себе способность переживать то, что всю жизнь волновало Канта: звездное небо над нами и нравст­венный закон внутри нас.

из живого контакта с бытием во всей его многомерности. Духовные горизонты личности напрямую связаны со всем многообразием способов освоения мира, с ин­тенсивностью и глубиной актуального переживания откры­вающейся реальности. В парадигме духовности дом замыслен как Вселенная в миниатюре, в которой «домашний» взгляд на мир, смыслы и ценности, практикуемые внутри данного дома, сопряжены с универсальными порядками бытия.

Человек позволяет себе присутствовать в мире и тем самым раскрыться, и прежде чем строить дом в среде обитания, он должен воздвигнуть его в своей душе. Душа — первый дом че­ловека. Многим людям страшно или тоскливо оставаться на­едине с самими собой, ибо в душе у них разлад, беспокойство, мука, осиротелость. Без мира в своей душе человек — лишь

вечный скиталец, опустошенный и не­прикаянный, лишь следы на песке, сду­ваемые морским ветром. Напротив, при душевном равновесии человек, обра­тившись к глубинам своего Я, черпает там моральные силы для выживания и преображения.

на метафизику дома особенно глубоко представлен в китай­ской культуре. Р.Д. Льюис в своей книге «Деловые культуры в международном бизнесе» описывает трепетное отношение ки­тайцев к еде. В течение одного приема пищи по китайскому этикету должно смениться около 26 блюд. Возникает вопрос, откуда такое отношение к своему телу? Ведь китайская куль­тура имеет достаточно высокий уровень духовности. Европей­цу с его христианским дуализмом тела и души достаточно сложно осознать подобную пантелесность при полном отсутст­вии гедонизма.

В течение многих сотен лет в китайской традиции суще­ствовало такое ментальное понятие, как «внутренняя алхи­мия». Сам этот термин мало известен европейцу, хотя все мы сталкивались с менее элитарными и более доступными во­площениями этого принципа. Это всем известная гимнастика ци гун, у-шу и т.д. В одном из наиболее важных трактатов по «внутренней алхимии» Чжан Бо-дуаня «Главы о прозрении истины» говорится:

«Отражение тела, задержка дыхания, мысль, направлен­ная на духов, — вот способы, что трудны для новичка, для привыкшего же — словно широкий путь.

Даже если в одно мгновенье можешь сто царств объехать,

Зачем из старого дома уходить, сменив его на новый дом?»

последних стро­ках этого стиха? Читая комментарии, написанные К. Торчиновым, мы узнаем, что дом — это человеческое тело. Уход из старого жилья — это смерть. Смена жилья — новое ро­ждение.

Казалось бы все просто. Однако тут возникает новый дис­сонанс с европейским мышлением. Новое рождение в новом теле не ограничивается сменой явления с четырьмя конечно­стями и головой. Вместе с телом человек получает и социаль­ный статус, и государство, в даже космический уровень. Сле­довательно, тело со всеми его принадлежностями, данное нам колесом сансары, является метафизическим понятием. Тело — это не только то, что мы кормим и за чем ухаживаем, а Дом, который мы отстраиваем в течение многих перерождений. Интересно, что душа как таковая в западном понимании от­сутствует в даоской и чань-буддистской традиции. У них не­сколько душ («по», «хунь»), которые скорее являются внутрен­ними энергиями, подобными «ци». Поэтому Дом-Тело — Сан- сара для них есть воплощение личности.

в созданном им же самим бессмертном доме мудрого Бытия.

дома. В данном случае дом символизирует

бытия

котором нет ничего темного, отталкивающего, за­гадочного и непредсказуемого. В таком доме бытия все по­нятно нашему уму и все близко нашему сердцу. В эпоху ан­тичности человек воспринимал себя встроенным в гармонич­ный Космос, он чувствовал, что имеет устойчивое и почетное место в мироздании. Гибель античной цивилизации повлекла за собой распад той модели мира, в которой человек чувство­вал себя как дома. Позднее, благодаря христианству, люди, населявшие западные страны, вновь почувствовали себя в обустроенном и божественно организованном Доме бытия. Новая социокультурная парадигма, которая пришла на смену средневековой, опять породила — перед лицом холодной и не­уютной бесконечности Вселенной — ощущение бездомности. Тогда-то человек Возрождения и приходит к дерзкой мысли — построить гуманистический мир, не претендуя на то, чтобы быть жителем Вселенной. В XIX веке Маркс домом бытия лю­дей объявляет социум, который, однако, по мнению филосо­фа, нуждался в срочном и капитальном ремонте. Русский космизм начала XX столетия, особенно в лице Федорова, Ци­олковского и Чижевского, обратил свои взоры к Вселенной, заговорил о космическом предназначении человека.

В наши дни культурное пространство дома все больше вы­страивается в соответствии с функциональным предназ­начением, его центром часто становится телевизор, рабочий стол, диван. В традиционной культуре сакральная топогра­фия дома выдерживалась более строго. Каждый элемент про­странственной структуры дома имел свой четкий смысл, на­пример, порог, дверь, печная труба, окна символизировали «переход» из своего «внутреннего» мира в чужой, «внешний» и обратно. Топология пространства выстраивалась от центра к периферии, при этом сакральная топология не совпадала с бытовой. Так, красный угол, будучи периферийным элемен­том жилища, играл роль сакрального центра (равно как и печь, расположенная от него по диагонали).

вашего дома, странник мгновенно подпадает под Закон гостеприимства. Вам может не нравиться этот человек, более того, он может быть вашим врагом, но, переступив порог, он меняет свой культурно­этический статус, ибо с этого момента он становится вашим тстем (если, конечно, он сам не нарушает эту свою роль) со всеми вытекающими отсюда последствиями.

чувствует себя как дома. Поэтому люди во

“   все времена с таким старанием обустраивали

   _

ближайшую среду своего обитания, свое село,

свое жилище. Второе условие свободы — бытие человека в ло­не своего племени, своих близких (и не только по крови, но и по духу). Изначально свобода — не удел одиночки, отгородив­шегося от мира индивидуума, это дело рода, это нечто собор­ное по своей сути.

Здесь индивид не противопос­тавляет себя всем остальным, а напротив, эмоционально и нравственно отождествляет себя с другими в тех или иных сво­их переживаниях и поступках. Он радуется радостью других, гордится и хвастается достижениями других как своими собст­венными, он чувствует боль других. Как отмечал С.Л. Франк в своей работе «Непостижимое», в откровении «мы» нам дан ра­достный и укрепляющий нас опыт внутренней сопринадлежно­сти, опыт интимного сродства моего внутреннего самобытия с окружающим меня бытием внешним, опыт внутреннего при­юта души в родном доме; отсюда — святость, умилительность, неизбывная глубина чувства родины, семьи, дружбы.

впервые обре­тает питаемые традицией «смыслы своего бытия». Только здесь он не чувствует себя чем-то сомнительным в своей бытийной сущности, некой проблемой как для самого себя, так и для других. Здесь индивид не загадка, а открывшееся миру и бесконечно нужное в своем свободном самоот- кровении существо.

В доме свое особое течение времени, в нем протекают свои эпохи. Есть дом детства, возмужания, зрелости. В одном физическом отрезке времени могут совмещаться и встре­чаться разные «времена года» — весна юности и осень патриарха. Время — хранилище ценностей, смыслов и символов сменяющих друг друга поколений родовой семьи. Именно в родовом доме, поместье, замке, селе время обладает способностью материализовываться, овеществляться в обра­зы, знаки, предания и традиции. Овеществление темпораль­ного потока в виде отложений культуры (семейных реликвий, старинных вещей и т. п.) есть способность «домашнего време­ни» сохранять себя через фиксацию смыслов происходившего. Сохраняя дух минувшего, время из простой череды мгнове­ний «теперь» само превращается в живую, наполненную и осязаемую реальность.

Время жизни дома, как и время культуры вообще, всегда протекает в модусе настоящего, которое предстает из горизон­та открытого будущего и неповторимого прошлого. В настоя­щем, по мысли М. Хайдеггера, происходит раскрытие «дара присутствия» самого бытия, которое «входит-в-пребывание- навстречу-к-нам» и позволяет человеку стать восприемником истины бытия только из «единящего единства» времен. В культурном самосознании настоящее, как отмечает А.А. Дроздова, не мыслится вне прошлого, если же оно ут­рачивает эту связь, то становится пустой чередой мгновений, ускользающих и все предающих забвению, т. е. настоящее ста­новится «антигравным», ничего не означающим мигом. Един­ство прошлого и настоящего как временных модусов культуры внутренне противоречиво и вовлекает индивида в тонкую диалектическую игру: настоящее только тогда свершится и «прибудет в присутствие», когда прошлое, как уже ставшее и побравшее в себя смысл бытия, будет отчуждено, предоставле­но себе самому. Но отчужденность прошлого в данном случае не есть разрыв связи времен, а есть необходимый момент вы­свобождения уже побывшего для наступающего. Предоставив место другому — настоящему, прошлое возвращается к себе, к своему основанию, и эта обособленность прошлого, с одной сто­роны, свидетельствует о его неповторимости и безвозвратно­сти, а с другой стороны, позволяет прошлому сохранить себя, став разнообразными кристаллизациями человеческого духа, зафиксированными в отложениях кулыуры.

В размышлениях о различных социокультурных про­странствах производства человеческого в человеке, таких, как дом, храм или школа, постоянно возвращаешься к одной и той же мысли: если в самом деле наше назначение в мире со­стоит в том, чтобы исполниться в качестве Человека, то не следует ли отсюда, что мы должны радикально изменить на­ше отношение к культурно-историческому времени? Похоже на то, что наше бытие должно выстраиваться так, чтобы про­шлое и будущее не довлели над настоящим, напротив, и то, и другое должны служить текущей жизни, расширяя ее гори­зонты и обогащая ее новыми красками.

Замечено: чтобы скрипач мог играть на своем инструменте, он должен как следует натянуть струны; но если их натянуть чересчур сильно — они лопнут, а если слишком слабо — то не будет ни­какого звука. Мелодия человеческой жизни, ее выразитель­ность зависит, с одной стороны, от нашей способности к уси­лию, от воли к «настройке», с другой стороны, от объективных порядков бытия, от возможностей жизни. Мудрость состоит в том, чтобы умело натянуть струны…

формирующий в человеке гражданское сознание в открытом обществе как основе настоящего.

72. В университете, как и в школе вообще, есть два главных концептуальных персонажа — Учи­тель и Ученик и два дела жизни — учительство и ученичество.

чает в себе «дух бездомности» и одичания. Герои бесконечных телесериалов — это люди-маски, одномерные существа, не имеющие ни прошлого, ни будущего. Будучи «бездомной», массовая культура, осуществляя экспансию в самые отда­ленные регионы мира, разрушает подлинные культурные миры с их многовековыми традициями и ценностями, остав­ляя после себя, как после землетрясения, одни руины.

Технократическая цивилизация, размывая духовные ос­новы семьи, трансформирует и культурный смысл дома как духовной категории. Современный человек все реже отожде­ствляет свой дом с миром природы, с отечеством, со всей пла­нетой или с космосом.

Мировой порядок как онтология дома и стиль жизни про­стого человека перестали составлять единое целое.

«Дом стал местом для сна и средством удовлетворения акосмических потребностей своих жильцов. Он стал анклавом безмирности в мире. Совершенствуются стены, двери, запоры как средство интеграции и защиты покоя. Дом перестает быть машиной ожидания и приема гостей, он уже не опосредует же­лание внутренней защищенности и стремление к покорению внешнего пространства. Квартира воплощает единство геомет­рии и жизни, становится топически осуществленной утопией — вневременной проекцией интерьера как бытия-внутри.

73.

ишний раз говорит о том, как важны для сохранения человека как культурной ценности личностные интервалы его бытия — дом, школа, храм…

.

Однажды, копаясь на своем участке, крестьянин нашел камушек. Камушек вы­глядел очень красивым и крестьянин поду­мал, что он мог бы понравится детям. Он принес его домой.

Ну, дети — везде дети. Они играли с ка­мушком до тех пор, пока он им не надоел, потом оставили на окне и забыли про него.

Один монах, странствуя через горы, искал ночлег, и крестья­нин пригласил его домой. Монах принял пишу, предложен­ную хозяином, после чего они поболтали, так как монах был путешественником и знал множество новостей. Между прочим монах сказал:

Что ты здесь делаешь? Я знаю место, где можно найти алмазы прямо на берегу реки. И, приложив немного труда, ты мог бы сказочно разбогатеть. Работая же на своей земле в поте лица, ты всю жизнь будешь жить впроголодь. Зачем тра­тить жизнь впустую?

На следующее утро монах ушел, но в ум крестьянина он заронил надежду, полностью захватившее бедняка. Не зная, что это за река, он продал свой участок и пустился на поиски. На прощанье сказал жене и детям:

Ну, вы должны подождать меня, самое большое, лет пять, и я вернусь богатым.

Он усердно трудился, но и через пять лет не нашел того места, где алмазов было бы так много, что добывать их не со­ставило бы труда. Однако за эти пять лет он четко усвоил, что такое алмаз.

И вот, когда он вернулся домой и приблизился к своей хижине, то не поверил глазам — редчайший и величайший алмаз, который можно было вообразить, лежал, заброшенный и забытый всеми, на подоконнике его дома.

75.

„   Любая   устойчивая система ценностей вы-

   .

полняет по отношению к индивиду функцию

морально-психологической защиты, направ­ленной на устранение чувства неполноценности, тревоги и фрустрации, которые могут возникнуть в драматических си­туациях того или иного типа. Если такая система перестает выполнять свою функцию защиты, возникает потребность в обретении новых ценностей. Но трансформация ценностей — долгий, мучительный и сопряженный с риском процесс. Одно из следствий этого процесса — появление маргинальных лич­ностей и групп.

Размывание традиционных ценностей, десакрализация мира, отчуждение личности от различных форм социального бытия, кризис идентичности — таковы главные истоки марги­нальное™. Маргинализация все больше становиться одной из характерных черт развития современной цивилизации. Мар­гинальное™ (от лат. Маг^шаНв — находящийся на краю) — это особое состояние индивида или группы людей, поставленных историческими обстоятельствами на грань двух традиций, культур, живущих в этих традициях или культурах, но не примыкающих полностью ни к одной из них. Американский исследователь Т. Шибутани относит к маргиналам людей, находящихся между двумя и более социокультурными мира­ми, но не принятых ни одним из них как его полноправными участниками. Массовые беспорядки в пригородах Парижа и в других французских городах в ноябре 2005 года, когда тысячи молодых людей арабского и африканского происхождения сжигали за одну ночь сотни автомашин, киосков, магазинчи­ков — ярчайший пример маргинализации европейского обще­ства в начале XXI века.

пытаются как-то усво­ить культурные ценности и образы поведения доминантной группы, а с другой — оказываются выключенными из системы социальных отношений в ее полноценном варианте (безрабо­тица, отсутствие личностной социальной перспективы, ощу­щение ненужности и второстепенности). Все это порождает деструктивный тип поведения, агрессивность, беспокойство, неадекватность. Время от времени накопившаяся деструк­тивная энергия выливается в массовые волнения, экстре­мизм, терроризм.

Выпадая из лона традиции, маргинальная личность те­ряет способность идентифицировать себя с прежней группой, но одновременно не чувствует психологическую близость ценностей и норм общества, в которое эта личность перемес­тилась. Возникает эффект «аномии», т. е. чувства рассогласо­ванности нормы и поступка. Индивид в такой ситуации скло­нен к девиантному поведению. В его сознании сталкиваются две (или больше) системы ценностей — прежняя и новая, ре­зультатом чего становиться неопределенность, сомнитель­ность или двусмысленность социальной роли и статуса мар­гинала. Раздираемый противоречащими друг другу социо­культурными установками и требованиями, человек охотно поддается различного рода влияниям политического или ре­лигиозного экстремизма и нигилизма.

его существования. Он начинает существовать как бы «в про­межутке», в межинтервальном пространстве. Что представля­ет собой это последнее? Конечно, речь не идет о чем-то, не имеющем вообще никакой привязки к социокультурной ре­альности. В сущности, это некое обширное, объединяющее всех и вся пространство бытия людей, внутри которого функ­ционируют более мелкие, но одновременно более компакт­ные, лучше организованные «ячейки», некие целостности, например, неформальные объединения в городах — научные сообщества, бизнес-клубы, религиозные ордена, различного рода объединения политической, культурной или спортивной элиты. «Простой человек» из другой местности, попав в боль- той современный город, естественно не имеет доступа ни в одну привилегированную «ячейку»; единственный доступный для него мир — это «улица», гетто, свалка, общегородская сре­да обитания со всей ее неустроенностью, бестолковщиной, рискованностью, цинизмом, безразличием. В современных мегаполисах если и наблюдается какой-то социальный про­гресс, то он идет прежде всего через образование суперзамк- путых социальных пространств, а вот «пространство для всех» совершенствуется крайне медленно, а порой и вовсе дегради­рует. Здесь человек не защищен, не окружен вниманием, а иной раз унижен и оскорблен. Здесь город — мир джунглей, он отчужден от человека. Это — бездомное пространство профан- ного мира для профанов, можно сказать поэтому, что межин- терсальное пространство — это мир, куда «сбрасывают» все не­нужное, социально незащищенное, это мир «падших», выбро­шенных из «монад», находящихся на более высокой социаль­ной лестнице.

, то становится ясно, что вырисовывается тревожная тенденция. К признакам деградации семьи можно также отнести рост случаев:

лишения родителей родительских прав;

вступления в так называемый «гражданский брак» и однополые браки;

отказа родителей от новорожденных детей;

превращения сферы «сексуальных услуг» в прибыль­ный вид бизнеса;

беспорядочных половых отношений и преступлений на сексуальной почве.

Все эти признаки, конечно, наблюдались и раньше, и все же в общей массе они составляли малую долю. Теперь мы за­мечаем угрожающую тенденцию, когда количество может пе- рорасти в качество. Если это случится, семья как базовый со­циальный институт отомрет.

В данном случае нас в первую очередь интересует не столько социологический или демографический аспект про­блемы, сколько социокультурный. Так, с демографической точки зрения случай намеренно временного объединения мужчины и женщины с целью удовлетворения сексуальной потребности, даже если в результате этого случайно родились дети и эти отношения были оформлены законным браком, считается браком и семьей. С духовной же точки зрения, на которой зиждется традиция, перед нами социологический феномен совершенно другого рода.

антропологическая катастрофа.

НО «о предотвратить. Для этого нужно во- мромн осознать надвигающуюся беду и принять своевременные меры социально­го, экономического и культурного порядка.

Нодь под угрозу поставлен один из по­следних бастионов традиции всей мировой цивилизации — семья в ее подлинном ду­ховном смысле.

дования в основном замыкаются на про­блеме семьи самой по себе. Между тем

проблема приобретает особую глубину (и даже трагичность), если понять, что институт брака и семьи в цивилизованном обществе — один из важных элементов традиции, способст­вующей сохранению и выживанию человечества. Именно се­мья, когда разрушались племенные и родовые отношения, способна была сохранить и передать нравственные ценности и нормы поведения, правила общежития и основы морали, вне которых человек не может сформироваться во всей полноте своих родовых качеств. (Отметим между прочим, что воспита­ние в семье, как оказалось, необходимо и многим стадным «общественным» животным — например, дружелюбные и тру* долюбивые слоны без родительского воспитания вырастают » агрессивных и опасных для человека подростков — а затем и в неподцающихся дрессировке взрослых особей; некоторые видь, обезьян, как известно, лишенные связи с матерью, вырастая* не могут вести нормальную половую жизнь, вырастить дете­ныша и т.п.) Семья защитила цивилизацию от полной дегра­дации человека в технократическом мире. Ныне она сама ну­ждается в защите — если человечество хочет выжить.   /

Еще одним истоком маргинализации индивида являете# размывание традиций как инвариантов культуры. Уже с эпо­хи Возрождения в Европе наблюдается этот постепенно все усиливающийся процесс. Вначале он был связан с распадом профессионально-клановых объединений ремесленников, сельских общин и т.п., затем (вслед за «процессами глобали­зации» в рамках государственных объединений) он касается деформации родовых и национальных общностей. Развитие городов, повсеместная унификация стиля и образа жизни, интенсивные внутригосударственные и межгосударственные миграции приводят к тому, что люди, зачастую жившие пре­жде постоянно на одном месте, в однообразном окружении и в близости к природе — утрачивают свои корни, привычные че­ловеческие связи, а вслед за этим — устойчивый уклад жизни, нравственные и мировоззренческие ориентиры.

Таким образом, маргинальность, эта «чума XX века» — на­чалась значительно раньше, чем это обычно полагают; в ми­нувшем же столетии она лишь приобрела угрожающие раз­меры и стала приводить к негативным для всего человечества последствиям. Обычно экологические катастрофы, техноген­ные заболевания, перенасыщенность планеты средствами массового уничтожения и т.п. называют демоническими спут­никами научно- технического прогресса, считая, что все это та неизбежная цена, которую люди вынуждены платить за рез­кое улучшение условий жизни, комфорт, за небывалый по своим масштабам рост производства. И проблема якобы за­ключается только в том, что эта цена за комфорт слишком высока. При этом некоторые даже убеждены в том, что нужно затормозить или остановить вовсе научно-технологический прогресс, ибо только при этом условии проблемы, угрожаю­щие ныне самому существованию жизни на Земле, будут са­ми собой сняты.

Между тем есть основания полагать, что этот фундамен­тальный вопрос должен рассматриваться совсем в другой плоскости — в аксиологическом измерении. И причины гло­бального кризиса технократической цивилизации, и выход из нос лежат не в сфере техники (так называемом техносе), а в сфере духовно-нравственного порядка. Почему некоторые на­роды и в современную эпоху сохраняют гармоническую среду обитания, а другие — превращают ее в пустыню? Почему в наиболее «цивилизованных» странах экспоненциально растет число самоубийств? Приходится признать: не техника, а по­коление маргинального человека с его «бездомным сознани­ем» — глубинный исток современных пороков цивилизации.

Очевидно, что попавший с раннего детства в устойчивую систему традиционных нравственно-мировоззренческих коор­динат индивид прежде всего будет ориентироваться на три основные ценности (независимо от национального колорита), присутствовавшие практически во всех древних традициях — почтение к природе, почтение к жизни, почтение к ближнему.

«homo homini lupus est». Уместно отметить, что психология маргинальной личности становится нередко доминирующей в рамках современного процесса гло­бализации — в масштабах уже не только государственных, но и планетарных.

77, а церковь и ее служителей превращали в объект на­смешек. Французская революция была триумфом атеизма. Двадцатый век, — под воздействием успехов науки и техни­ки, — усиливает эту тенденцию. В результате в начале ново­го столетия европейские церкви обезлюдели, исповедь стала непопулярной, а смысл жизни люди ищут нынче не в Боге, а в комфорте и удовольствии.

ции общества. Нынешний Папа — стойкий консерватор, и он подвергается нападкам этих беснующихся мерзавцев- либералов. Покойный Иоанн Павел состоял в заговоре против СССР, против советского блока, и его как-то терпели. Теперь, же идет битва не на жизнь, на смерть. Чтобы людей не отбро­сило к церкви, ее дискредитируют. Кризис либерального, по- стцсрковного, бесноватого, погрязшего во всех формах порока западного общества делает неизбежным приход Антихриста. Достаточно посмотреть на рожи современных светских пред­ставителей власти, послушать, что они проповедуют, и стано­вится ясно: речь идет о последних временах».

Характерно, что современная власть активно защищая так называемые «либеральные ценности», в конфликтных си­туациях все чаще становится не на сторону церкви. Множе­ство свидетельств тому приводит журналистка Дарья Асла- моиа. Вспомним некоторые. В Великобритании проповедник Шоп Хоуле позволил себе критиковать гомосексуалов. Толпа гоев обратилась в полицию. Он был немедленно арестован и провел ночь в тюрьме. Местной христианской общине при­шлось собирать деньги, чтобы заплатить за него штраф в 1000 фунтов, к которому его приговорил судья… В феврале 2010 г. Группа геев в Нидерландах ворвалась на воскресное богослужение в церковь и потребовала святого причастия. Священник естественно, отказал им в этом, ибо Содомия, по канонам христианства, — тяжкий грех. Геи подали заявление в полицию и его немедленно вызвали в участок для дачи по­казаний. В Германии восемь почтенных отцов семейств от­правлены в тюрьму только за то, что по религиозным убежде­ниям не разрешили свои малолетним детям посещать уроки сексуального воспитания в школе, построенных с наруше­ниями христианских принципов. В сентябре 2009 г. 54-летнюю медсестру Ширли Чаплин руководство обществен­ной больницы в г. Эксетер принудило снять нательный крест, пригрозив увольнением, поскольку, — вдумайтесь, каким ко­щунством звучит эта мотивировка для верующего человека, — «бижутерия на работе запрещена».

Примеры можно продолжить, они многочисленны. Но следует взглянуть глубже. Да, либеральная власть защищает людей от насилия, отстаивая их право на гражданскую свобо­ду. Но объективно современное столкновение светской власти и церкви уже не просто противостояние двух социальных ин­ститутов, у каждого из которых есть свои достоинства и недос­татки, свои интересы и своя правда. Сегодня это столкнове­ние приобретает серьезные антропологический смысл. Цер­ковь впервые единственная — после 16 века, после эпохи Средневековья, — выполняет принципиально новую обще­культурную, духовную, мировоззренческую функцию, как главный носитель общечеловеческих ценностей. Начиная с нового времени эту функцию активно брали на себя искусст­во, философия, литература, различные общественные органи­зации и политические группировки. Сейчас практически только она заявляет о себе, — и реально выступает, — как хра­нитель и пропагандист духовных ценностей, имеющих обще­человеческий смысл, ключевых для выживания человечества. Конечно, есть экологическое движение, отдельные общест­венные лидеры, и прогрессивные ученые — но они не в силах противостоять прессу массовой культуры, СМИ и диктату рынка. Церковь отстаивает традиционные гуманистические ценности (в том числе семейные, помощь бедным, умерен­ность в материальных потребностях и безграничность в ду­ховном совершенствовании). Она против права человека при­нимать решение о начале и конце жизни (аборты и эвтана­зия). Интеллигенция, поддавшись идеологии либерализма, все больше утрачивает свою общекультурную миссию. Рели­гиозная деятельность, конечно же, противоречит интересам крупнейших мировых производителей, фармацевтических компаний и обслуживающих их масс-медиа. Им нужна пси­хология потребителя, а не аскеза моралиста.

в конечном итоге является причиной эколо­гической, демографической, антропологической и других катастроф. Даже природные катаклизмы, как выясняется, но многом итог нравственного выбора: относиться к природе Вомли как к храму или как к мастерской, подчиненной че- лонеку. Неолиберализм с его культом полной свободы уст­раняет прежние общественные регуляторы, такие, как гу­манистическая идеология, культурные традиции или цер­ковные догматы — и универсальным мерилом всякой дея­тельности все тотальнее становятся деньги. А церковь, вы­ступающая против потребительского мышления, превраща­ется в нечто лишнее, а затем — и в нечто враждебное совре­менному обществу. «Европа — это континент, который, ка­жется, решил прощаться с историей, уходить из нее. То чего не хватает Европе, — это взгляд в будущее, ради которого надо трудиться, жертвовать, совершать подвиги и даже от­казаться от материального благополучия» — эта мысль свя­щенника Андриано Рокуччи вполне уместна и по отноше­нию к другим регионам. Есть ли у человечества в целом бу­дущее, точнее — «возможность будущего» — зависит не от рынка, не от степени девиантности и даже не от успехов науки. Как показывает история, выживают те общества и цивилизации, которые не утратили духовности, веры в са­кральные идеалы, общечеловеческие цели и ценности. Их сохраняла традиция и/или религия. Жизнеспособность Древнего Египта или современного Востока — в их, прони­зывающей все сферы жизни, религиозности.

родов Земли, потому что только так можно было выжить, полноценно сохраняя себя и род в целом.

Перефразируя знаменитый антропный тезис Хокинга (мы живем в такой Вселенной, потому что Вселенные другого ти­па вообще существуют без наблюдателей), можно сказать: нравственная основа традиций народов мира такова потому, что сообщества с другой основой уже не существуют.

Но почему мировые религии, эти хранилища духовности в технократическом бездуховном мире, не могут, тем не менее, полностью возместить отсутствие исконных начал в совре­менном укладе жизни, заменить собой ту зияющую пустоту, которая образуется в становлении человека с утратой тради­ционного воспитания? Вопрос слишком сложный, чтобы на него можно было ответить однозначно. Но некоторые момен­ты прорисовываются достаточно ясно:

   влияние религиозных ценностей на жизнь человека может быть эффективным средством только тогда, когда ре­лигиозное воспитание вплетено в устоявшийся веками образ жизни людей;

универсальность любой мировой религии, ее унифика­ция (без которой она не смогла бы стать всеобщей) из досто­инства обращается в недостаток, когда речь заходит о тон­чайшей спецификации народной традиции, ее связи именно с данной социальной группой людей, живущих в данной среде И занимающихся данной деятельностью;

христианство, ислам или буддизм — великий Учитель; национальная традиция — домашний педагог, чье воздейст­вие и на взрослых на детей нельзя ни преуменьшить, ни за­менить чем-то иным;

мировые религии, так или иначе, связаны с государст­вом, с социальными институтами; традиции же тяготеют к иному полюсу: семье, дому, малой общине, школе.

В современном мире складывается сложная ситуация в деле преодоления маргинального сознания: ни утилитарная западная рациональность (тотальное господство которой опустошает человеческую душу, разрушает окружающую сре­ду, превращает все культурные ценности в товар), ни религи­озный фанатизм (предлагающий своим приверженцам путь жесткого самоограничения и отречения от многих благ циви­лизации, ведущий в итоге к профанации жизни) — не могут нее цело отвечать духовным потребностям полноценно разви- ннющегося человека. Они — каждый по-своему — стремятся превратить его в «одномерного человека», лишенного способ­ности критического отношения к огфужающей действитель­ности. Вот почему так важна новая социокультурная пара­дигма, в которой универсальное не исключало бы индивиду­альное и неповторимое.

и

■І:

ГЛАВА 3.

 

 

Исходная

­

историческая

проблема

страну к стадии опасного социально-политического кризиса. В начале XIX в. на устойчивость испытывал Россию Наполе­он. В минувшем столетии Россия трижды переживала ситуа­цию опасной неустойчивости, грозящей национальной ката­строфой — в период Октябрьской революции и гражданской войны, в Великую отечественную войну, в период спровоци­рованного развала СССР в 90-е годы. В мировой истории пример России не является исключением, достаточно вспом­нить междоусобные и внешние войны древнегреческих поли­сов в 1У-Н вв. до н.э., средневековые столкновения европей­ских государств и т.д.

Это значит, что выживание той или иной целостности связано отнюдь не только с экстремальными ситуациями физического самосо­хранения, оно представляет собой фундаментальную задачу и практическую проблему жизнедеятельности любой такой це­лостности. С точки зрения философии истории проблема вы­живания этноса, страны, локальной цивилизации — это во­прос об устойчивом сохранении и/или развитии всех базовых измерений социума — хозяйственных, социальных, культур­ных, языковых, ценностных. Это касается и образа жизни на­рода, и его культурных кодов, мировоззренческих ориента­ций. Перед каждой исторической общностью проблема выжи­вания стоит всегда, с той лишь разницей, что в одни эпохи эта проблема отходит как бы на задний план, а в другие она до предела обостряется. Яркий пример тому — судьба СССР. В 80-е годы казалось, что наше государство — одно из самых ус­тойчивых в мире в социальном, экономическом и военно­стратегическом отношениях. Никто не думал тогда о «выжи­вании», напротив, строились грандиозные планы быстрого качественного скачка если не к «коммунизму», то по крайней мере, к экономическому процветанию. Внезапный и практи­чески мгновенный развал СССР вызвал шок не только у жи­телей страны, но и во всем мире.

При этом речь шла не только о надежной защите своих границ, своего ареала оби­тания, но и о сохранении своей культуры, образа жизни, сис­темы ценностей и автохтонной идентичности. В этом отноше­нии любопытен пример с Западной Европой. С тех пор, как Русь своим истерзанным, истекающим кровью телом засло­нила Европу от бесчисленных полчищ с Востока, эта послед­няя получила историческую возможность в течении многих столетий жить в безопасности от внешних угроз. Это обеспе­чило Европе не только стабильность, но и возможность эф­фективного развертывания экономического, интеллектуаль­ного и технического потенциала. Началась эпоха великих географических открытий и политико-экономической экспан­сии в другие регионы мира. Проблема выживания как непо­средственная задача исторического момента отошла на вто­рой план.

Понятие выживания включает в себя четыре основных аспекта:

‘■* выживание людей в природной среде обитания, при­способление к климатическим условиям (крайний се­вер, пустыни, высокогорье и т.п.), обуздание грозных стихий природы (регулярные наводнения, землетрясе­ния, вулканические извержения, засухи и др.);

^ выживание внутри собственного социума как саморегу­лирующейся системы, обеспечение устойчивого гомео­стазиса и выработка с этой целью соответствующей по­литической системы и механизмов хозяйствования, норм, ценностей, образа жизни;

^ выживание общности во взаимоотношениях с другими народами, государствами, цивилизациями, способность отстаивать свое геополитическое пространство;

как трансцендентный порыв.

Прежде чем обратиться к более детальному рассмотрению указан­ных аспектов, остановимся на поня­тии выживания в социально­историческом плане.

Выживание есть сложный, мно­гофакторный и многовариантныи процесс постоянно идущей адапта­ции некоего качественного целого к окружающим условиям жизни. Яр­чайшим примером такого непрерыв­ного, мучительного, непрекращаю- щегося ни на один день приспособ­ления к необычным природным и климатическим условиям было су­ществование древнеегипетской ци­вилизации. Проблема стабильности хозяйственного, социального и ду­ховного бытия народа была главной, доминирующей, подчиняющей себе все остальные проблемы. Тот, кто вселял в людей чувство уверенности в завтрашнем дне, кто внушал ощу­щение стабильности, тот был всем — богом, небожителем, фа­раоном, жрецом.

общенациональных задач выживания. В свете сказанного можно выделить три типа социального сознания — обыденное (отражающее общественное бытие че­рез призму личных, корыстных интересов), идеологическое (отражающее общественное бытие через призму классовых интересов), сапиентное сознание (отражающее общественное бытие через призму общенациональных интересов совместно­го выживания). Соответственно этому можно выделить три тина людей — обыватели, политики, стратеги (мудрецы). В данном случае речь вовсе не идет об официальном, формаль­ном статусе той или иной личности. Человек может быть про­стым крестьянином и при этом мыслить и выстраивать свою систему ценности как мудрец, болеющий за интересы своего народа, своего отечества, и наоборот, кто-то может быть депу­татом, министром или даже премьер-министром, но думать только о толщине своего кошелька.

В середине XVIII века на смену ранее существо-

Пыживание

и прогресс   „

теоретически осмысливается новая модель устои-

тии. Прогрессизм как установка и как способ видения хода современной истории просуществовал почти два столетия. Лишь экологический кризис, а также радикальные контр­культурные молодежные бунты конца 60-х годов и наступив­шая затем «эпоха постмодерна» привели шаг за шагом к раз­очарованию как в «буржуазных ценностях», так и в самой идее поступательного, восходящего характера научно­технического и социального развития. Крах просвещенческо­го проекта прогрессизма породил новую ситуацию. Неизбежно со всей остротой возник вопрос: чем заменить философию «по­ступательного движения»? Кризис прогрессизма не мог не вернуть философскую мысль к понятию выживания как к ка­тегории философии истории. Этот поворот, однако, произошел в качественно новой исторической ситуации. К концу XX в. становилось все более очевидным, что помимо традиционных проблем, перед современной цивилизацией высветились во всей своей масштабности качественно новые, например, про­блема выживания человечества перед лицом глобальных экологических катастроф.

Новые вызовы истории, такие как угроза термоядерной войны, гонка вооружений, терроризм, техногенные катастро­фы, депопуляция отдельных народов и др., привели к осозна­нию того, что под вопросом оказалось само будущее людей как рода. Таким образом, к началу XXI в. в одной точке историче­ского процесса пересеклись две линии философской рефлек­сии: с одной стороны, общественная мысль в связи с разоча­рованием в идее прогресса вновь обращается к понятию вы­живания в его глубинном всемирно-историческом смысле; с другой стороны, мы вынуждены вплотную заняться этой про­блемой в виду ее исключительной остроты с точки зрения бо­левых точек современной цивилизации.

противоречив, интервален, амбивален­тен. В истории часто случается так, что то, что в одном отно­шении может расцениваться как прогресс, в другом отноше­нии — как регресс. Кроме того, следует иметь в виду, что не­редко за прогресс приходится платить дорогой ценой, так что неизбежно возникает вопрос о социальной, экологической или культурной оправданности его. Так, например, современный научно-технический расцвет повлек за собой, как известно, возникновение глобальных угроз для самого существования чоловека на Земле.

Может

щим природным и социальным условиям. В поэзии Шиллера диссонансом по отношению к идеалам Просвещения звучит мотив о том, что именно эстетическое начало, искусство может служить подлинным смыслообразующим, формирующим принципом всего сущего. Сфера обыденного бытия, если уда­лить с нее ненужный флер, уродлива, бездушна, полна убо­жества. Напротив, философия прагматизма пытается сфоку­сировать свое внимание на практических делах по обеспече­нию жизнестойкости индивида и общества.

,   ,,   рованного   историзма.   Прежде   всего   не-

   .

мецкии философ бросает вызов идее не­одолимости мирового исторического процесса. Поистине па­рализует, говорит он, вера в то, что ты последыш времен, но разрушительной представляется эта вера, когда она путем дерзкого поворота мыслей начинает обоготворять этого после­дыша как истинную цель и смысл всего предшествующего развития, а в ученом убожестве его видит завершение все­мирной истории. Такой способ мышления приучил говорить о “мировом процессе” и оправдывать свою эпоху как необходи­мый результат всемирного процесса; эта точка зрения поста­вила историю на место других духовных сил, искусства и ре­лигии, как единую верховную силу.

щей истинным, которое видит всюду свершившееся, истори­ческое и нигде не видит существующего, вечного.

Возврат к «неисторическому» означает признание само­ценности абсолютного присутствия любого живого индивида внутри интервала настоящего, целостность самого феномена жизни. Другими словами, здесь в игру вступает тонкая диа­лектика исторической памяти и забвения как условие полно­ценности человеческого существования, что касается «надис- торического», то это можно истолковать как обращение чело­века к инвариантам трансцендентного, сообщающего нам несть о высших смыслах.

это поддержание жизнеспособно-

1\()И?7Ь&}ССТП.

—   сти социокультурных топосов, обеспечение не-

^лоболизоции

как носителей куль­турных традиций, духовных ценностей, языка, образа жизни.

риторией проживания, выключенной из своей «автохтонной» среды обитания, теряет ряд специфических черт, а иногда и то, что составляет его самость. С точки зрения экологии чело­века это обстоятельство имеет важные практические следст­вия, особенно когда речь заходит о выборе жизненного пути того или иного народа. Например, в настоящее время в усло­виях глобализации перед арабским миром стоит мучитель­ный вопрос о путях и стратегиях интеграции в единый циви­лизационный процесс. На этом пути есть много соблазнов и исторических ловушек, но откладывать судьбоносные реше­ния уже нет времени.

Выживание предполагает нахождение равновесия, некоей оптимальной сбалансированности между теми или иными со­циальными группами, между обществом и государством, ци­вилизацией и природой. В контексте XXI в. возникает новая проблема — как найти тонкую грань между самоценностью то­го или иного социокультурного мира (например, славянского, арабского или индийского) и его вовлеченностью в процессы глобализации.

нных и т.п., всех тех, кто в силу своего положения обязан принимать ответственные, стратегические решения. Да и обычный человек не может здесь стоять в стороне: ведь речь идет о мировоззренческих установ­ках и, в конечном счете — судьбе любого из нас.

Три

модели

развития

мировой

истории

Вико, Гегель и Маркс утвердили в европейском ис­торическом сознании мысль, что история — это еди­ный, всемирный и однонаправленный процесс; существуют общие для всех людей и народов зако­ны социального развития. Поэтому каждая страна, каждый регион пройдут те же ступени историче­ского восхождения по спиралям прогресса и те же фазы, что и страны, вырвавшиеся вперед. Отсюда появляется теоретиче­ски оправданная возможность делить народы на «передовых» и «отсталых», а также убеждать «развивающиеся» страны встраиваться в цепочку «догоняющих». Сегодня стало оконча­тельно ясно, что разрыв между «золотым миллиардом» и раз­вивающимися странами с годами не уменьшается, а усилива­ется, так что эти страны обречены быть «вечно догоняющими».

всего мирового це­лого как закономерности, прослеживающейся сквозь «воз­можные миры» отдельных локальных цивилизаций, то это особый вопрос, к обсуждению которого мы обратимся позднее. Ясно, что ни гегелевский, ни марксистский, ни постмодерни­стский ответы на этот вопрос сегодня никого не устраивают. В настоящее время можно говорить о трех основных версиях — европоцентристской, глобалистской и интервальной. Против первой выступил уже Данилевский. Она естественным обра­зом сложилась еще в самом начале XIX века, составляя важ­нейший (хотя и неявный) элемент широко распространенной тогда теории развития человечества. В те времена Западная Европа выступала в качестве передового образца для всех ос­тальных континентов: на нее «равнялись», ей подражали, у нее учились, ее боялись. У «периферийных народов» тепли­лась надежда: какова Европа сегодня, таковыми будут завтра другие страны и регионы. Существовало убеждение, что Ев­ропа не просто «вырвалась вперед», она прокладывает маги­стральный путь всему человечеству. Европоцентризм при та­ком понимании, если и присутствует в данной модели, то (как казалось) лишь как следствие исторического положения дела. Такова уж, как говорится, историческая миссия Европы: в си­лу того, что она вырвалась вперед, быть путеводной звездой для других народов. Другими словами, в модели неявно предполагалось, что дело-то не в самой Европе как таковой, а в той роли, которую она вынуждена взять на себя в силу сло­жившегося хода событий мировой истории. Очевидно, что ев­ропоцентризм логически вытекал из классической философии истории (Вико, Гегель, Маркс).

ноценное будущее и хотят идти по пути прогресса, должны встать на путь вестернизации. Так (или примерно это) вну­шают западные идеологи современному миру.

Между тем, версия развития мировой истории, которая се­годня «в ходу», — это идея глобализации. Если говорить совсем кратко, то суть ее заключается в следующих нескольких до­пущениях. Во-первых, мир стремительно втягивается в новый виток научно-технологической революции. Никакие границы, никакие «берлинские» или «китайские» стены не могут оста­новить глобализацию, например, информационного про­странства во всех континентах. Радио, телевидение и интер­нет сегодня не знают границ, информация становится обще­человеческой и общедоступной ценностью. В такой же мере идет проникновение новейшей техники и современных тех­нологий во все регионы и страны. Всякая попытка тех или иных государств или правительств игнорировать эти тенден­ции означает «выключение» себя из мирового исторического процесса. Налицо признаки глобализации мирохозяйствен­ных связей и экономического партнерства. Во-вторых, с воз­никновением общемирового информационного пространства начинает складываться общечеловеческое «культурное про­странство». Прежде всего, речь идет об идеологической экс­пансии и небывалом по мощности культурном давлении США и Западной Европы на другие страны, в особенности на Азию и Африку, на Россию и арабский мир.

Какие отсюда следуют выводы? Прежде всего, что Запад намерен произвести «смену вех»: отбрасывается «принцип плюрализма» и многополярности мира и предлагается пере­ход к «принципу монизма» (вдруг вспомнили, что «мир един») и к стратегии однополярности. Но если мир един, то, спраши- иается, какой цвет является для него естественным и единст- иснно правильным? Подразумевается, что ответ должен быть однозначным: «западный». А если «западный», то это значит, ч то все страны и народы должны постепенно принять запад­ный образ жизни и вытекающие из него нормы и ценности.

Чем «глобализм» отличается от «европоцентризма»? По большому счету — ничем. Однако, в деталях различия есть и весьма существенные. Начать хотя бы с того, что в первой концепции доминирующая роль отводится не Западной Ев­ропе, а США. Кроме того, европоцентризм основывался на идее культурного и гуманитарного прогресса, знаменосцем которого выступала Европа, подавая пример всем остальным. Другие народы должны были «догонять» вырвавшуюся впе­ред Европу. Теперь же акцент делается на научно­технологическом превосходстве всего западного мира. Нако­нец, глобализм предполагает не пассивный призыв «дого­нять» передовые страны, а активное внедрение технологий и мировоззренческих ценностей в развивающиеся страны.

ждествлять глобальность научно-технического прогресса с другими составляющими западного мира, ибо эти последние по природе своей локальны. Всякая попытка представить их как имеющих универсальную значимость и вследствие этого навязать всему миру является далеко идущей ошибкой, ибо наличие инвариантов в одном отношении не исключает су­ществования локальных характеристик в других отношениях.

изации, о ее особых мессианских задачах в истории.

Славянофилы обращали внимание на то, что в Европе наряду с подлинными, бесспорными достижениями имеют место и негативные явления, неприемлемые для других ци­вилизаций. В этом контексте часто говорили о «мещанском» сознании, о потребительстве, бездуховности, отчуждении, ориентационном кризисе и т.п. Особенно глубоко внутренние болезни западной цивилизации с точки зрения гуманистиче­ских идеалов проанализировали философы экзистенцио- нального направления. За последние полстолетия прибави­лось много других пороков, характерных для западного мира: гримасы «массовой культуры», рост насилия, агрессивности, деструктивности, преступности, экологических и прочих ката­строф. Сегодня мы можем прямо говорить о слишком дорогой цене, которую заплатила западная цивилизация за научно­технический прогресс. Может быть другим цивилизациям, которые встают сегодня на путь ускоренной научно­технической революции, следует учесть негативные уроки Запада и не повторять его ошибок, избежать его подводных камней и ям, не копировать слепо западный образ жизни?

79.

которая предполага-

мудрость   „   „

‘   на тот или инои интеллектуальный потенциал.

Особенность последнего в том, что он всегда ограничен своим узким горизонтом. Он действует рационально, но целе­сообразность носит здесь ситуационный характер, т.е. имеет оправдание лишь с точки зрения данных условий и обстоя­тельств. Стратегию, которая опирается на рассудок, можно определить так: за деревьями она не видит леса. Сплошь и рядом получается, что то, что оказывается разумным в мест­ном, локальном масштабе, становится неоправданным или даже ошибочным с точки зрения более широкого целого. Рас­судок не способен посмотреть на ситуацию с разных сторон, поэтому такая стратегия часто оказывается проигрышной в конечном итоге. Например, перед лицом угрозы общей опас­ности со стороны общего врага малые племена, княжества должны объединиться, чтобы сообща попытаться противосто­ять внешней опасности. Но можно избрать и другую линию поведения: пытаться выживать по одиночке, не связывая себе руки общими обязательствами. Тем самым появляется воз­можность индивидуального маневрирования, включая воз­можность вступить в союз с мощным противником против «своих». Такая предательская стратегия может иметь времен­ный успех, но, в конечном счете, она ведет к краху.

Речь идет о способности выстраивать иерархию целей

Мудрость предпочитает взгляд на происходящие события и существую­щие проблемы с точки зрения высших ценностей и коренных целей, с учетом таких категорий, как гуманизм, справедли­вость, добро, гармония и др. Мудрость предполагает сочета­ние жизненного плана с трансцендентным, частных интере­сов с общечеловеческими. Потребность строить стратегию вы­живания на такой основе резко возрастает в наше время. Об­щепланетарная стратегия прежде всего предполагает приня­тие гуманистических принципов мирного сосуществования людей и народов на планете, их ответственность за свое исто­рическое будущее. Но идея универсального гуманизма не­мыслима сегодня вне качественно иного подхода к потенциа­лу человека, как существа духовного и универсального.

„   Проблема   выживания, если на нее взглянуть с

асптг

эт°й точки зрения, приобретает новые грани.

Скажем, идущая сейчас (и широко обсуждаемая в культурологии и социологии) интеграция славянских народов в Европу, — западных славян, а затем и восточных, — перво­начально кажется в основных параметрах положительным процессом. Пусть утратят народы какие-то элементы само­бытности своей культуры, забудут примитивные ремесла и некоторые обряды — это ведь не очень большая плата за воз­можность интенсифицировать развитие экономики, жить бо­лее комфортно. Но если оценить ситуацию не с позиций «кос­мополитического человека» и даже не глазами культуролога, а более глубоко — обнаружится весьма серьезный пласт для раз­мышления. Народность сотни лет жила в данной среде, за­шифрованные в культуре установки и принципы (кстати, часто не осознаваемые, но используемые людьми) обеспечивали пол­ноценную выживаемость именно в этой окружающей среде, в ;ггом климате, этой природе. Мудрость, накапливаемая столе­тиями, давала возможность сохранить не только физический, телесный, но и духовный потенциал. Может быть (и, скорее всего), народ в процессе предполагаемой интеграции адапти­руется к утрате и продолжит физическое существование, асси­милируясь в чужую культуру или (что чаще бывает) пится к большинству человечества с маргинальным сознанием. Но полноценного бытия у этих людей (даже если они останутся нсить в той же среде, в той же местности) уже не будет, ибо чезнут духовные корни, та гармонизирующая жизнь человека и природы «автохтонная» мудрость, которая была закодирована в данной культуре, выросшей на данной земле. Примеров кого обескровливания народностей достаточно много. Один из нрчайших — массовый процесс миграции в 30-е годы прошлого пока русских крестьян в город. Исчезла деревенская культура, а вместе с ней — многие элементы самобытности, входившие в понятие «русская душа».

Выживание — одна из основных человеческих потребно­стей. Но с ней связан и некий парадокс: частные, сиюминут­ные потребности как бы постоянно на виду, в фокусе повсе­дневного мирочувствования, ибо они требуют немедленной а ктуализации. Потребность же в выживании — единственная, которая актуализируется лишь в особых, экстремальных, по­граничных ситуациях. В обычных же условиях она как бы «спит» в людях. (Надо заметить, что это относится как к инди­виду, когда он забывает даже об «инстинкте самосохранения», так и роду, этносу, цивилизации). В итоге и получается, что частная (или даже случайная) потребность (но актуализиро­вавшаяся «здесь» и «теперь») заслоняет собой фундаменталь­ную, порождая сдвиг в системе ценностных предпочтений, вызывая в определенных случаях угрозу самому существова­нию индивида или рода.

Последнее не следует понимать как нечто иррациональное и мистическое само по себе. Таковым оно может восприниматься лишь «со стороны», в массовидном, «профанном» сознании отдельных индивидов и групп, напротив, изнутри оно выступает как высшая точка разумности, или коллективный ум.

Этот коллективный ум, лишь частично осознаваемый на уровне обыденного восприятия и выступающий как ядро мен­тальности людей той или иной национально-этнической общ­ности, мог быть понят и усвоен «простым человеком» лишь в особых, вырабатываемых в культуре формах — в виде притчи, сказания, заповеди, через различные ритуалы (свадьба, рож­дение ребенка, обряд инициации и т.п.). При этом менталь­ность, будучи завязанной на сферу подсознания, всегда вы­ражает момент особенного (и даже партикулярного) в то вре­мя как мудрость — момент универсального.

В более поздние эпохи, когда развилась индивидуаль­ность и появилась относительная независимость личности от родовой жизни, начинает возникать индивидуальная муд­рость. Ее реальной почвой по-прежнему остается «коллектив­ное бессознательное» и «коллективное сознательное», мир традиций, нравственные и правовые нормы, эстетические ка­ноны. Коллективно-родовая память формирует потребность в индивидуальной мудрости, но последняя может утвердиться лишь благодаря личным духовным и волевым усилиям каж­дого отдельного человека. Быть мудрым — это вопрос личного табора и результат интенсивной мыслительной работы, ре­зультат медленного восхождения на вершины духа.

Традиция постоянно подчеркивает, что усвоенные чужие лишня для мудрости недостаточны, что необходимы собст­венные усилия и собственные озарения:

…Будда умирал. Сорок лет он шел, и тысячи следовали за ним. Теперь он умирал. Он сказал: «Это мой последний день. Мс.и и у вас есть, что спросить, спрашивайте. Настал час, когда каждый должен идти своим путем».

Беспросветная тьма окутала учеников Будды. Ананда — любимый ученик — заплакал, как дитя. У него из глаз кати­лись слезы. Он ударял себя в грудь, почти помешавшись. «Что ты делаешь, Ананда?» — спросил Будда. «Что нам теперь делать? — ответил Ананда. — Ты был здесь, мы шли в твоем споте. Все было безопасно и хорошо. Мы совершенно забыли, что есть тьма. В следовании за тобой все было светом. Теперь ты уходишь. Что на делать?» И он снова принялся плакать и стонать. «Послушай, — ответил Будда. — Сорок лет ты шел в моем свете и своего не смог достигнуть. Думаешь ли ты, что если бы я прожил еще сорок лет, ты бы достиг своего света?

Чем дольше ты идешь в заимствованном свете, чем больше подражаешь, тем больше ты теряешь. Лучше мне уйти».

Последние слова, слетевшие с уст Будды, были: «Будьте сами светом для себя».

ицины XX века.

Гуманитарное зна­ние все чаще выступает как совокупность равноправных и одновременно разноречивых оценок, интерпретаций, концеп­ций. Но какова ценность такого знания? Ведь в практике принятия решений часто возникают такие ситуации, когда поиотине оптимальным и мудрым может быть только единст- неипый вариант решения.

И неэффективность которой сегодня очевидна для каждого не­предвзятого методолога.

людей, групп, этно-

­

   ^

обеспечивающие устойчивое существование в

СВ’ ей родине, честность, самопожертвование, героизм, умен пренебречь в минуту опасности личными интересами во ш коллективных. Самосохранению этноса всегда служили кул турные традиции и общие мировоззренческие убеждения, на пример, стратегема уважения к традиции, уважение к па: предков и уважение к старшему поколению, как носителю и торической памяти рода и мудрости.

—; бытия и за биоразнообразие природы в целом. Прежние стра тегемы выживания были нацелены на поддержание жизне способности и устойчивого, полноценного существования те или иных исторических целостностей людей. Новые стратеге’ мы касаются выживания человечества как целого.

.

очевидным образом включа­ла в себя две составляющие — качественную и количествен­ную. При этом качественный рост был неотделим от количе­ственного. Однако понятно, что количественный рост, — о ка­кой бы сфере человеческой жизнедеятельности ни шла речь — но может быть безграничным, особенно это касается таких параметров, рост которых подчиняется экспоненциальному закону. На каком-то этапе экспонента неизбежно должна пе­реходить в 8-образную кривую. Во многих случаях в наиболее важных сферах человеческой жизнедеятельности безудерж­ный рост вел к кризисным ситуациям уже в ближайшей пер­спективе. Впервые эта проблема была подвергнута специаль­ному исследованию учеными, объединившимися вокруг «Римского клуба», возникшего в 1968 году по инициативе Ау­ре л ио Печчеи. Ученые были озабочены теми кризисными тенденциями, которые просматривались в развитии совре­менной цивилизации. В 1970 г. группа ученых во главе с Д. Медоузом и Дж. Форрестером осуществила компьютерное моделирование некоторых из этих тенденций. Результаты этого анализа были представлены «Римскому клубу» в виде доклада «Пределы роста». В процессе моделирования авторы проследили взаимосвязь таких факторов, как население Зем­ли, производство продуктов питания, промышленное произ­водство и окружающая среда.

83. Идеи, высказанные в докладе, в дальнейшем были развиты дальше и конкретизированы во многих направлени­ях в таких докладах, как «Человечество у поворотного пунк­та» (1974 г., руководители проекта — М. Месаревич и Э. Пестель), «Цели для человечества» (1977 г., руководитель проекта — Э. Ласло), «Маршруты, ведущие в будущее» (1980 г., руководитель проекта — Б. Гаврилишин), «Пересмотр между­народного порядка» (1980   г., руководитель проекта —

­ветственности перед будущими поколениями.

впервые осуществляется синтез идеи прогресса и категории выживания в понятии иустойчивого развития»(sustainabledevelopment).

На Конференции Пыл принят план действий «Повестка дня на XXI », основан­ный на идее экономического, социального и экологического сбалансированного развития человечества на ближайшую перспективу. С этого момента начинает складываться новая общепланетарная доктрина — доктрина «нового международ­ного экологического порядка», призванного обеспечить созда­ние таких условий среды обитания, которые бы позволили стабильно жить и развиваться как отдельным людям и наро­дам, так и всей планете во всем ее биоразнообразии. Претво­рение в жизнь плана действий предполагало глубокую трансформацию целей и ценностных ориентаций планетар­ной цивилизации. Следует отметить, что разработка указан­ного комплекса идей и стратегем выживания человечества была бы невозможна без стихийного или сознательного при­менения новой методологии, нового сапиентного мышления. Удивительно то, что мудрую озабоченность ближайшим бу­дущим человечества проявила горстка мыслителей- энтузиастов, а не правительства и парламенты ведущих стран мира. Лишь позднее благодаря авторитету ООН этими вопросами начинают заниматься государственные структуры и то вяло и как бы нехотя. Политическим лидерам явно не хватало и не хватает до сих пор государственной и общепла­нетарной мудрости. Вообще, как можно заметить, мудрость в качестве особого феномена культуры исторически может об­наруживать себя на трех уровнях — повседневном, локально­цивилизационном и общечеловеческом. В наше время обще­человеческий уровень все чаще и чаще выходит на передний план. Если в связи с этим в полной мере принять во внима­ние тот факт, что в прежние времена проблемами выживае­мости с точки зрения их осмысления и выработки соответст­вующих стратегем занимались мудрецы, то становится ясно, что и новые глобальные проблемы требуют обращения к са- пиентным интеллектуальным ресурсам. Между тем, следует еще раз подчеркнуть, что сфера стратегических исследований и выработка адекватных решений предполагает сочетание традиционных научных практик с качественной иной мето­дологией многомерного видения реальности. К сожалению, такая методология все еще находится в стадии становления. Значительный опыт, который накоплен в этой сфере, что

Можно видеть хотя бы на примере «Римского клуба», до сих пор по-настоящему не осмыслен в философском отношении. Однако если учесть, что наука и философия, внеся решающий вклад в развитие ныне существующей европейской цивили­зации, подошли в некоторых важных отношениях к исчер­панию своего познавательного потенциала, то приходится признать, что сегодня не существует другого резерва в куль­туре, как возможности сапиентного мышления. Наука стано­вится все более специализированной. Очевидно также, что и то философы, которые свели все проблемы человеческого су­ществования к «текстам» и к игре «в тексты», к фантомам виртуального бытия и к симулякрам гиперреальности, вряд ли способны разумно осмыслить сложнейшие проблемы со­временного мира и предложить адекватные решения. В этом же контексте можно высказать чувство неудовлетворенности и и отношении исторической науки.

Современные историографы пишут книгу истории подоб­но ‘тому, как воспринимает страну путешествующий по ней турист: пропуская сотни километров мимо внимания и тща­тельным образом исследуя некоторые фрагменты и остановки ни своем пути. Заслуживают ли пропущенные пространства подобного пренебрежения и компенсируются ли они так на­зываемым «посещением достопримечательностей» (о которых ианисано во всех путеводителях) — вопрос спорный. Ясно одно такой путешественник, очевидно, открытий не сделает, в отличие от странников прошлых веков, что исхаживали свои­ми ногами страны и континенты и открывали природные или исторические ценности и уникаты, не оцененные по достоин­ству даже живущими рядом людьми по достоинству.

их исток — менталитет народа, общест­венные настроения, незаметно происходящие изменения в национальной идентичности.

определяется уже не только привычными «больши­ми процессами» (политические противостояния, фундамен­тальные экономические и геополитические интересы сверх­держав, технологический прогресс и прочие), но и «мелочами» (с точки зрения историков), такими как умение вести диалог, признавать правоту оппонента, зрелостью и цельностью ми­ровоззрения, системой ценностей, доминирующей у молоде­жи, и, наконец, тем, захотим ли и сумеем ли быть мудрыми в решении судьбоносных вопросов.

Бросается в глаза, что путешествия, особенно в последнее время — все чаще совершаются по стандартным маршрутам, за­данной кем-то матрице. Но и историческое странствие челове­чества оценивается нынче по уже устоявшейся, сформирован­ной давно схеме: противостояние «Запад — Восток», «демокра­тия — тирания», и т.п. Однако попробуем взглянуть на страни­цу истории, что открыл XXI век с иной стороны, сознательно отказавшись от устоявшегося историко-политического клише. Пусть это будет «непрофессиональный» взгляд мальчика из из- постной сказки Андерсена про новое платье короля, наивный, но имеющий некоторые основания оказаться истинным.

С этой точки зрения XXI век, как он разворачивается в споем первом десятилетии — век краха всех ожиданий, обо­значенных в период подготовки к встрече нового тысячеле­тия. Ждали всеобщего мира — получили десятки локальных (и не локальных, если говорить о терроризме) войн; ждали прогресса в сохранении природы Земли — получили тотальное уничтожение лесов бассейна Амазонки (легких планеты) и тысячи других подобных «экологических подарков»; ждали победы над болезнями — получили появление новых неизу­ченных эпидемических заболеваний… Перечень можно про­должить, однако главная проблема — почему? Почему движе­ние вперед по времени оборачивается для людей Земли в мас­се своей регрессом в сфере благополучия, счастья, уверенности и завтрашнем дне? Больше того, ученые утверждают, что к 2040 году технологическое влияние на атмосферу, климат и природные ресурсы достигнут таких масштабов, что можно бу­дет говорить о необратимой экологической катастрофе.

Чего не хватает человечеству, чтобы жить счастливо на такой красивой, богатой и гостеприимной планете? Знаний? Мощи техники? Силы? Ума? Веры? Эти гипотезы уже разра­батывались в ходе истории человечества (Вспомним век Про­свещения, Век Разума, Век технического прогресса).

высокой этики, уважения к жизни во всех проявлениях, гуманизма, умения предвидеть, преклонения перед природой и т.д.).

Но, может быть, построить такие, основанные на мудро­сти, отношения с Землей, на которой мы живем, не отказав­шись от благ современной цивилизации и свободы, которую она дает человеку, невозможно? История свидетельствует — эго вполне достижимо. Пример — послевоенная Европа. Пе­режившие ужас Второй мировой войны, умудренные ее жут­ким опытом, люди во многих государствах Европы смогли по­степенно так наладить свою экологию, свое здравоохранение, социальное обеспечение и выстроить взаимоотношения с со­седями, что в принципе (несмотря на известные существую­щие проблемы) Европа может быть в некоторых отношениях примером прогресса. Но, увы, это касается только послевоен­ной Европы ушедшего столетия. Новое поколение, не знавшее горьких уроков Второй мировой, вновь переходит к примитив­ной потребительской модели, индивидуализму и так называе­мому «принципу отказа от бесплодных размышлениях об абст­рактных истинах» (что означает, по существу, отказ от самой возможности обрести мудрость).

Можно прогнозировать, что при доминировании в общест­ве такой модели житейского мировоззрения государства Евро­пы вновь перейдут к социальным построениям, ставящим це­лью получение сверхприбылей за счет эксплуатации других стран, т.е. к тем или иным вариантам неоколониализма (не является ли робкой пока попыткой такого рода история с Ира­ком, когда не воевать, но «участвовать в войне» захотели мно­гие европейские государства?)

Но естественно задать вопрос а как же иначе выжить че­ловеку Европы, если потребности растут, а ресурсы ограничены?

Вот здесь и необходима мудрость, — политиков, бизнесме­нов, ученых, журналистов, общественных деятелей. Проблема слишком серьезна, чтобы к ней относится легкомысленно. Проблема стоит не так: «Захватить, удовлетворить свои по­требности, чтобы жить лучше», а «Ограничить потребности, чтобы сохранить — себя, государство, наконец, человечество». При этом существует известный парадокс — разумное ограни­чение потребностей, в конечном счете, доставляет человеку больше счастья и удовлетворения, чем потакание любой при­хоти. Впрочем, здесь требуется специальный разговор, ибо речь в данном случае идет не о затягивании поясов и не о бюргерском принципе экономии на всем, а о более глубокой проблеме: выстраивании такой иерархии мотивов поведения, таком самостроительстве личности, которое действительно обеспечивает выживание человечества и гармонизацию его отношений с природой и самим собой. Социальная психоло­гия в странах Европы пока не требует радикального пере­смотра, но лишь активных корректив. Средства массовой ин­формации, социологи, философы и работники культуры мог­ли бы здесь многое сделать.

нявшие в XVIXVIIвв. флаги Просвещения, способны водру­зить на свои флагштоки и знамена мудрости.

IIoctok— бездуховный Запад». Традиция (если взять это слово с большой буквы) для восточного человека означает верность заветам предков, обозначение смысла и цели своего пребыва­ния на Земле. В ней — цель и средство прожить жизнь дос­тойно. Можно ли разрушить Традиции ради технического прогресса, комфорта и либеральных ценностей? Попытки та- кош рода предпринимаются давно. Но они все чаще вызыва­ют протест, включая такие ужасные его формы как терро­ризм. Например некоторых арабских стран мы видим, какая подымается буря эмоций когда традиционное общество пыта­ются силой приобщить к демократической модели Западного образца. Согласимся, не только страна с трехсотлетней исто­рией может быть учителем человечества. Северной Америке есть чему поучиться у государств и народов Востока, у циви­лизаций и культур, существующих тысячи лет, выживавших и процветавших в экстремальных, с точки зрения современ­ного цивилизованного человека, условиях.

Нужно понять, что ислам — не просто самая молодая из мировых религий, принявшая и развившая некоторые идеи христианства. Такая примитивная схема делает невозмож­ным понимание сути ислама, невероятно обедняя его. В дей­ствительности это мировоззренческая парадигма, впитавшая в себя тысячелетний опыт жизни разных племен и народов, мудрость веков и эпох и, — в том числе, — мудрость христиан­ства. Эта мировоззренческая парадигма лишь приняла в VII в.н.э. такую форму, которую смог принять разнообразный арабский мир, но глубинные корни этого мировоззрения не менее древни, чем, скажем, у буддизма.

Да, Востоку есть чему научиться у Запада, но сама воз­можность этого предполагает глубочайшее уважение и при­знание накопленной тысячелетиями мудрости арабского, — и вообще исламского, — мира. Величайшим преступлением для человечества будет разрушение этой культуры (а оно уже идет!). Так в свое время разрушили, — не поняв, не исследо­вав, не вступив в диалог, — древнейшие культуры майя, ацте­ков, инков.

Не менее остро проблема стоит и перед славянством.

имея маргинальной, бездомной цивилизацией без нацио­нальных корней, без духовных, культурных оснований, без почвы. Современная генная цивилизация, как мы уже виде­ли, усиленно толкает людей к маргинализации — через нрав­ственный релятивизм, массовую культуру, наркоманию, пор­нобизнес и т.п. Так что нет ничего удивительного в том, что такая перспектива для нас вполне реальна.

индивида и рода. Но сегодня нам нужна мудрость, адекватная новым вызовам истории ибо су­ществует необходимость заново осмыслить сложившуюся си­туацию с точки зрения наших национальных установок — кто мы такие и куда идем. Речь, таким образом, идет о нашей на­циональной и цивилизационной идентичности и о выборе пу­ти развития. Дело осмысления исторического момента ослож­няется тем, что в наше время традиции как исконный дом бы­тия человека и маргинальность как бездомность предстают в новом свете, утратив свое некогда отчетливый смысл. И тот, и другой полюс обнаружили свою глубокую проблематичность.

Сложность для понимания прежде всего представляет то, что в нашу «эпоху перемен» подлинные традиции как куль­турные пространства производства человеческого в человеке но многом разрушены. Поэтому бездомному человеку некуда возвращаться, в полуразрушенном доме его никто не ждет. Если взять наше недавнее прошлое, то можно сказать: наш дом разрушили большевики, затем «перестройщики», а в по­следние годы — массовая культура. К счастью, родовой дом подлежит восстановлению, его фундамент и стены еще целы.

Поэтому-то нам и нужна мудрость, чтобы глубоко разобраться с сущностью глобализа­ционных процессов в трансформирующемся мире и понять тесную, но не простую связь этих процессов с феноменом от­чуждения человека, с маргинальностью. Глобализация имеет несколько измерений. Первое — это научно-технический про­гресс. Здесь нам от глобализации никуда не уйти и уходить незачем. Второе — это переплетение экономических отноше­ний, финансовых потоков и мирохозяйственных связей. Этот вопрос выходит за рамки нашего обсуждения. Третье измере­ние — геополитическое. Любая ошибка, ведущая к слому гео­политического равновесия в мире, может иметь глобальные последствия для судеб многих регионов мира. И — наконец — социокультурный аспект обсуждаемого понятия. Здесь ситуа­ция требует полной ясности и однозначности: глобализация представляет собой угрозу самой возможности полноценного существования традиции, локальных культур отдельных эт­носов и народов. Специфическую опасность в этом плане представляет экспансия массовой культуры. Впрочем, есть еще одна сторона глобализации, которую следует иметь в ви­ду, говоря об этой проблеме в целом. Дело в том, что совре­менная цивилизация все чаще порождает глобальные, обще­планетарные проблемы, кризисы, катастрофы. Для их эф­фективного решения нужны не только большие материаль­ные ресурсы, не только коллективная воля, но и адекватное осознание сути дела. А это значит, что всем нам нужна новая общечеловеческая мудрость, ибо мы стоим перед проблемой выживания человечества как целого. В этом случае глобали­зация подталкивает людей к необходимости поиска принци­пиально новых подходов и формирования новых традиций.

что они свой анализ начинают не с абст-

общественного бытия и в конечном счете может быть из него выведена.

Мы не собираемся здесь давать оценку всей историософ­ской концепции Маркса (это далеко увело бы нас от главной темы), но одно есть смысл отметить: его методологическая ус­тановка на то, что анализ должен начинаться с выявления очевидных базовых предпосылок, вытекающих из самой жиз­недеятельности людей, остается плодотворной и сегодня. Но в таком случае, обращаясь к понятию базовых предпосылок, нельзя не задать вопрос: разве диалектика жизни и смерти в этом смысле не столь же важна, разве устойчивое и полно­ценное существование, жизнеспособность не являются такого же рода фундаментальными основаниями понимания исто­рии на нашей планете? Но для того, чтобы успешно выживать в тех или иных конкретно-исторических и природно­географических условиях, достаточно ли только есть, пить и иметь крышу над головой?

народа, его культурный капитал. Чтобы выжить, (если иметь в виду ког­нитивный аспект), недостаточно только «отражать общест­венное бытие», нужно обладать способностью. Во-первых, раз­бираться в сложной взаимосвязи множества факторов, влияющих на устойчивость, гомеостазис системы. Во-вторых, предвидеть наиболее вероятные как ближайшие, так и отде­ленные угрозы, причем и во внутреннем, и во внешнем пла­нах. А для этого люди должны беречь и приумножать свою вековую мудрость. Конфуций любил повторять: если китайцы не будут следовать заветам мудрости, они как народ погиб­нут. В 80-е годы минувшего века общенациональным мудре­цом для них оказался Дэн Сяопин. На крутом повороте раз­вития китайской цивилизации он смело пошел навстречу ис­торически назревшим реформам. Ему приписывают крыла­тую фразу: неважно, какого цвета кошка, главное, чтобы она ловила мышей. В этом изречении можно увидеть уклон в прагматизм. Но это неверно. Смысл этих слов в контексте стратегических поисков того времени заключается в мудрой расстановке приоритетов: что главнее — выживание древней­шей цивилизации или чистота доктринальных принципов коммунистического учения? Для любого мудрого человека яс­но, что предпочтительнее. К сожалению, таких мудрых людей не нашлось в переломные 80-е годы в СССР. Старые партий­ные функционеры брежневской закваски упрямо предпочи­тали в качестве главного именно «цвет» (разумеется, крас­ный, символизирующий «чистоту» марксистского учения), пришедшие им на смену инициаторы «перестройки» и «ради­кальных» демократических реформ, похоже, больше думали о личных амбициях и интересах, чем об устойчивом существо­вании тысячелетнего Отечества.

Эти формулировки, по инерции взятые из арсенала марксистской философии, на самом деле являются дешевым политическим мифом. История — это вероятностный процесс, а в точках «бифуркации» (т.е. в периоды смуты и ис­торического перепутья) ключевую роль начинают играть на­циональные лидеры; от их мудрости, политической воли и ис­торической ответственности часто зависит выбор пути, выбор стратегии. Плавно, по принципу обратной связи, реформиру­ясь, СССР мог бы еще просуществовать столько, сколько су­ществуют китайская и индийская цивилизации. Равным об­разом, в 1917 году Россия вполне могла бы пойти по демокра­тическому пути развития. Но история, как говорится, не име­ет сослагательного наклонения…

со стороны; на сцене же бесконечно мелькают, воюют, умирают вечно раздираемые классовыми противоречиями малые и большие субъекты истории. Впрочем, один критерий оценки и разли­чения все же есть: все люди и классы делятся на богатых и бедных, эксплуататоров и эксплуатируемых. У бедных, в сущности, нет отечества, родной земли, родной культуры; они по большому счету не составляют даже часть какого-то едино­го народа. Есть две «армии» — армия голодных и армия сы­тых, два интернационала. Отсюда известный лозунг «Проле­тарии всех стран, соединяйтесь!». У пролетариев нет отечест­ва, обретут же они весь мир.

В этом случае проблема выживания становится главной проблемой философии истории, ее духовной сердцевиной, а опыт выжи­вания живших народов и тысячелетних цивилизаций стано­вится бесценным кладезем культурных традиций, ценностных ориентаций и этических установок. Это не исключает, а необ­ходимо предполагает взгляд «извне», особенно в эпоху, когда человечество сталкивается с общими угрозами и все больше заявляет о себе как об историческом целом.

Следует отметить, что известные в XX в. концепции обще­ственного развития, такие как открытое общество (К. Поппер), постиндустриальное общество (Д. Белл), третья (информационная) волна (А. Тоффлер) и др., не свободны от некоторых методологических изъянов того же характера, о которых говорилось выше. Возьмем, к примеру, теорию «от­крытого общества». Отметим прежде всего, что для поппери- ннского взгляда на историю характерно, в отличие от мар­ксизма, внимание к отдельной личности и отдельным собы- тмям. У самой истории нет и не может быть никаких законов и никакого смысла. Если у истории и есть какие-то цели, то только те, которые полагаются самими людьми. Поппер об­рушивается с критикой на методологию историцизма, ут- нерждая, что она основана на идее эволюционизма и истори­ческого пророчества. Эти последние, основываясь на универ­салистских концепциях общественного развития, ведут к ка­тастрофам. Историцизм есть попытка подменить надежду и меру человека, которые порождены моральным энтузиазмом, некоей уверенностью, основанной на человеческой природе или на историческом предопределении, личную ответствен­ность индивида историцизм пытается переложить на объек­тивный ход истории.

С точки зрения исторической оптики Поппера, не сущест­вует четкой границы между сценой и зрительным залом. В большом пространстве истории все смешано, все меняются своими местами — зрители и актеры, куклы и кукловоды. В нескончаемой пьесе истории не предусмотрен счастливый ко­нец. Мечты о будущем «золотом» обществе утопичны; за ними стоит древняя как мир вера в возможность изгнания дьявола через разрушение государства (анархизм) либо путем ликви­дации основанной на частной собственности существующей экономической системы (К. Маркс). В отличие от Гегеля, Поппер не верит, что в истории разум и прогресс идут рука об руку. И все же разум остается единственной надеждой для тех, кто отваживается взять на себя бремя исторической от­ветственности.

Поппер далек от топологического взгляда на историю, он не замечает в ней великое множество разного «рода» хроното­пов со своими собственными смыслами, нормами, ценностями, способами выживания племен, народностей, семейных кланов, народов, государственных образований, локальных цивилиза­ций и т.п. (а если и замечает, то лишь как декоративный эле­мент сцены). В фокусе его внимания — «индивиды» (как субъ­екты истории) и «общества» (как исторические целостности).

его и придумал. То, что автор, продолжая традицию Платона, сконструировал идеальное общество для современной цивилизации на бли­жайшие столетия, — в этом нет ничего предосудительного. Со­циальное проектирование — обычное дело философов. Не­сколько смущает, правда, то обстоятельство, что Поппер счи­тает себя непримиримым противником социального утопизма в любой его форме. Сам он не рассматривает свою теорию как «проект», для него она скорее — некое естественное следствие из определенных рационально обоснованных посылок.

иями и ценностями.

Если очевидно, что интеллект в силу амбивалентности его ценностных ориентаций и политических установок не может быть главным инструментом на пути гармоничного и процветающего общества, то что же его может и должно до­полнить? Анализ показывает, что здесь нужна особая сапи- ентная методология постижения истории, когда точный, ра­циональный расчет сочетается с нравственными оценками и когда понимание своих интересов и целей «изнутри» естест­венным образом сочетается с видением более широких, гу­манистических, общечеловеческих ценно­стей и интересов «извне».

скачок от первобытного строя к социалистическому обернулся прыжком в небытие.

Многовековая история довольно многочисленного для Севера народа при сохранении неблагоприятных тенденций может за­кончиться на наших глазах.

Здесь уместно вспомнить об одной особенности народно­стей, живущих в экстремальных условиях. Как правило, у них доминирует правое полушарие коры головного мозга, ответственное за образное неречевое мышление. Это помо­гает им лучше ориентироваться на местности, находить не­ординарные решения в сложных условиях и т.д. У европей­цев же, как и в большинстве так называемых «цивилизо- нанных областей» постепенно вырабатывается (этому спо­собствуют условия обучения, многочисленные речевые ка­налы передачи информации, доминирование «речевого» на­чала), левополушарная доминанта. Школьные и другие воспитательные программы на это ориентированы, поэтому «правополушарные дети» выглядят отсталыми, неразвиты­ми, заторможенными, особенно на первых порах. Так рож­дается миф об отсталости туземцев, об их неспособности к обучению. (Сотни анекдотов о нелепых чукчах тому при­мер). На самом же деле способность решать творческие за­дачи, образно мыслить, разбираться в сложных схемах и за­поминать их — выше у людей с доминантой «правого мозга», поэтому, преодолев первые трудности обучения, они позже легко обгоняют своих сверстников. Важно только не зачис­лить таких детей (и такие народности) в «неполноценные» с самого начала, сломав их судьбу, лишив их будущего. Таким образом, и с этой точки зрения процессы интеграции наро­дов требует осторожности и осмотрительности. Не потерять бы впопыхах нечто ценное — и уже безвозвратно, как это бы­ло с древнейшими культурами ацтеков, майя, американ­скими индейцами.

инают очень древнюю притчу:

Жила некогда женщина, оставившая традиции, в которых она была воспитана. Она покинула также новое племя, при­ютившее ее и обратилась к другим традициям. Затем она пове­рила в истинность еще одной системы правил.

Каждый раз, меняя свою веру, она воображала, что не­что приобрела, но этого еще не достаточно. И каждый раз, когда она вступала в новый круг, ее радушно принимали, считая ее поступок признаком разумности и просвещенно­сти. Но, тем не менее, внутреннее состояние женщины пред­ставляло собой неразбериху. В конце концов, она узнала об одном прославленном мудреце и отправилась к нему. Вы­слушав ее, он сказал: «Возвращайтесь домой. Свое решение я пришлю Вам в письме».

Вскоре у дверей женщина встретила ученика мудреца. В руках у него была посылка. Она вскрыла ее и увидела стек­лянную бутылку, наполовину заполненную тремя плотными слоями красивого песка — черного, красного и белого, прижа­того сверху комком ваты. На пакете было написано: «Выньте вату и потрясите бутылку, чтобы увидеть, чему Вы подобны». Она вытащила вату и встряхнула песок в бутылке. Разно­цветные песчинки смешались и все, что ней осталось — это кучка сероватого песка.

Не обернется ли интеграция культур в нечто подобное? Маргинальность в искусстве, как известно, — благодатная почва для цветов массовой культуры — ярких внешне, но столь безнадежно серых по сути.

Еще одно попутное замечание. Если предположить, что мудрость действительно составляет основу существования нор­мального, гармоничного, «глубинного» человека — то борьба многих современных малых народов за право на собственный образ жизни приобретает новую окраску. Борясь с глобализ­мом, они убеждены, что сражаются за духовность — против без­духовности, за свободу, независимость духа — против засилья денег, за сохранность национальных традиций и религиозных; ценностей — против маргинальности, за традиционного челове-‘ ка — против одномерного человека потребительского общества.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

„ —   ,   Беседа   Симеона   Затворника   со своим учеником:

Нообужкуснив

— Скажите, Учитель, что надо делать молодому

к дплхзни

человеку, чтобы приобщиться к мудрости?

в его повседневной жизни.

Я впервые слышу это слово. Что оно означает?

Мудрый человек живет так, чтобы принадлежать самому себе, а не служить средством для достижения чужих целей. Конечно, ни одному человеку еще не удавалось, чтобы время его самобытия охватывало бы всю его каждодневную жизнь целиком. Но выстроить свое существование в мире так, чтобы максимально освободить себя от тисков отчуждения, возможно.

Что значит «принадлежать самому себе»? Можно ли ска­зать, что это то же самое, что «жить для себя»?

Эгоист живет для себя, но при этом его самобытие может бьггь равно нулю, ибо он растрачивает свое время на пустяки, на никчемные занятия, на погоню за мелкими удовольствиями.

В чем же может конкретно выражаться время самобытия человека?

Во многом. В творчестве, например, или, скажем, в об­щении с природой, в служении красоте, добру, истине. Это может быть экстаз, любовь, молитва, медитация.

Можно ли сказать, что учеба — самобытие?

Если процесс овладения знанием вас по-настоящему за­хватывает, увлекает, если это — внутренняя потребность ва­шего духа, то — да, если учеба вызывает скуку, чувство на­прасно потерянного времени, то — нет. Кстати сказать, про­наблюдайте за собой в течение недели, куда и на что тратите ваше время, сколько уходит на самореализацию и сколько у вас отнимают посторонние обязанности и случайные дела.

ли я живу?

присутст­вуешь в потоке бытия?

Это касается только меня?

И посему сам повседневный факт своего существования они и принимают за жизнь. Но жизнь — это не прозябание в повседневности.

Не этот ли мотив встречается у Григория Сковороды и в «Мертвых душах» Гоголя?

Параллели можно найти не только у них. Здесь важно другое: у каждого мыслителя свой оттенок, свой ракурс этой мысли, поэтому мне не хотелось бы сейчас углубляться в ис­торию вопроса. Сошлюсь только на Шарля де Вовеля. Он вы­деляет четыре типа людей: одни «проявляют себя и действуют как просто существующие, другие — как существующие и жи­вущие, третьи — как существующие, живущие и ощущающие, четвертые, наконец, — как существующие, живущие, ощу­щающие и мыслящие… Одни люди сопоставимы с минера­лами или простыми стихиями, другие — с растениями, третьи — с неразумными животными, самые возвышенные из Людей воистину подобны солнцу, разумные, поскольку имеют и употребляют Разум». Мудрец, избравший себе вождем разум, есть целостный, полный и совершенный человек.

Но откуда можно заключить, из каких фактов, что мно­гим людям неведомо, что значить жить?

Все дело в том, что если бы они действительно знали, то они вели бы совершенно иной образ жизни, они бы иначе су­ществовали, по-другому выстраивали бы свое присутствие в мире. По тому, чем они занимаются, как относятся к самому факту своего бытия, как самоутверждаются, — по всему этому видно, что жизнь как подлинность — для них тайна за семью печатями.

Но что следует сделать, чтобы начать жить, как живет мудрец, а не растение или животное?

Первым шагом человека должно быть: пробудиться к жизни, сделать шаг к мудрости, обрести пробужденное созна­ние и тем самым состояться как человек.

Человеческая жизнь — величайший дар индивиду, по сравнению с которым все остальное, что человек может иметь и течение своего существования на Земле, поистине ничтож­но. Дар этот мы не заслужили и не достойны его. И то, что жизнь подарена просто так именно нам — чудо.

Что же следует нам, людям делать в свете этого факта? Как мы можем по-новому понять смысл нашего существования?

Первое — это осознать смысл и значимость этого дара как можно полнее и глубже, и его бесценность, и его уникаль­ность, и его несоизмеримость ни с какими благами мира.

полноценной, раскроется во всей своей полноте и богатстве лишь при усло­вии, что мы выбрали цель состояться как человек.

Наша жизнь — это как вспышка сверхновой в бесконечных просторах Космоса. Это такое событие, которое фиксируется в летописях Вселенной. Поэтому человек должен постоянно осознавать себя в масштабах Вселенной как абсолютное кос­мическое существо. Все сказанное вовсе не есть некая поэти­ческая метафора или философская абстракция. Это просто факт, но факт столь значительный, что он требует, чтобы из него- человек делал практические выводы, когда он задумы­вается об «искусстве полноценно жить».

человеческого дос­тоинства, которое не зависит ни от эпохи, ни от государства, ни от правительства, ни от начальников, ни от полицейских. Это чувство универсально и абсолютно. Конечно, человек не может существовать, так или иначе не адаптируясь к окру­жающей обстановке, не приспосабливаясь, не приноравлива­ясь к людям, которые его окружают. Но здесь должна соблю­даться мера.

Что же надо делать, чтобы быть достойным дара жизни?

Но согласно Канту, есть

только один способ стать человеком — это сделать так, чтобы в твоей душе воцарился нравственный закон. Существование внутри нас этого закона не предопределено никакими объек­тивными законами, причинными связями, детерминациями — ни физическими законами, ни биологическими, ни генетиче­скими, ни социальными.

Нравственный закон внутри нас — это чудо, которое наш разум не способен постичь. И поскольку этот закон ничем внешним не детерминирован, его легко нарушить, больше то­го — вообще отказаться от него. Очень часто так проще и легче жить. Но вот беда: воцарение этого закона в нашей самости есть единственное условие, которое отличает человека от про­чих живых существ. Если же хочешь состояться, как человек, ты должен впустить нравственное начало в свою душу. Только тогда твоя душа проснется и будет жить полноценной жизнью.

Из чего видно, что мы все еще не пробудились?

здесь.

Идти к себе — это трудно?

Идти — нетрудно, трудно остановиться, понять, что ни­куда не надо идти. Во сне вы куда-то идете, но чтобы про­снуться, никуда не надо идти, нужно просто

пробудиться к жизни наяву.

главного?

бесконечную суть или Мее это есть всего-навсего лишь профанация жизни?

Вы хотите сказать, что чаще всего мы обманываемся, лишь делаем вид, что занимаемся серьезным делом, т.е. де­лом самой жизни?

1ч>… Стоит нам только раскрыть наше духовное око и при­смотреться к жизни, и мы увидим, что каждое мгновение как бы испытывает нас, — созрели мы для благодарности и умеем ли благодарить. И тот, кто выдерживает это испытание, тот оказывается человеком будущего».

Полагаете ли Вы, что суждения русского философа справедливы и в отношении XXI века?

Пока в жизни человечества мало что изменилось. Нам всем не хватает истинно философского отношения к жизни как ценности, т.е. мудрости.

В чем смысл философии как движения к мудрости?

В том, чтобы учиться внимать бытию — с бесконечным восторгом, удивлением и благодарностью.

И ни в чем другом?

Решительно ни в чем.

жить?

Это значит непосредственно касаться обнаженной ре­альности, встречаться с бытием, с тем самым бытием, которое открывается человеку посредством его собственного сердца.

А непосредственно переживать бытие — это и значит жить?

-Да.

Не скрыт ли здесь некий логический круг? Чтобы жить, надо пробудиться. Пробуждение же означает встречу с реаль­ностью. А это и означает жизнь. Так иной может рассуждать о жизни, сам не зная, что это такое.

Да, здесь возникает нечто вроде круга, и связано это вот с чем. Жизнь относится к тем базовым феноменам нашего бы­тия, которые невозможно определить словами. Смысл и со­держание явления жизни нельзя пере­дать, выразить в понятиях. Встреча с бы­тием — это когда вы потрясены, когда вы испытываете радость, может быть, экстаз, ощущение полета, но вы не можете это рационально описать. Это напоминает ситуацию с ребенком, который приходит к вам и спрашивает, что такое «сладкое»,

что такое «горячее» и т.п. «Сладкое» нельзя определить сло­вами. Смысл здесь познается через личный опыт, через пере­живание.

Что нужно, практически, чтобы пробудиться к жизни?

Я посоветовал бы для начала соблюдать три запрета:

т.е. тем, что не имеет прямого отношения к жизни как дару, как величайшей духовной и онтологической ценности. Разве не бессмысленно, например, что человечество тысячи лет ведет непрерывные войны, вместо того, чтобы созидать и обустраивать землю, про вращая ее в большой цветущий сад; удивительно, что ной на до сих пор остается важнейшим инструментом разре­шения человеческих проблем;

(не надо думать: авось, то, чем я занимаюсь, и есть настоящая жизнь), а формировать в сабо начала мудрости;

и делают заложниками своего никчемного существования. (И тогда вещи живут за нас и вместо нас).

Когда мы говорим о самобытии, мы имеем в виду такие ивления человеческого духа, как общение с красотой, исти­ной, любовь, творчество… Жить — значит напрямую прика- сшться к реальности. Является ли простая любовь таким при­косновением?

ждом своем новом измерении человек любит по-своему и по- своему ждет откровения, новый свет и благоухание.

Что главное в любви — любить или быть любимым?

1Ч)о: отсутствие взаимности делает твою любовь иссушающей и бессильной. Кроме того, в любви очень важно время твоей жизни, на которое она приходится: безответная любовь делает молодого человека юнцом, а пожилого — стариком. Я предпо­чел бы поэтому любовь не иссушающую, а побеждающую, т что на изломе наших духовных переживаний источает нев данную энергию, творящую новою реальность и новые во можности прикосновения.

Когда мы любим, это что: самоутверждение или самоутрата’

Если конец драмы бытия — это начало чего-то другого непрерывной цепи жизни, то естественнее говорить о самоут верждении; ежели конец — это провал, онтологический раз рыв с самой реальностью, то, любя, мы тратим себя.

«О любви не говорят…»?

Секс — это любовь. Кто будет с этим спорить?

Это любовь в том смысле, в котором говорят: «я любл орехи в сахаре». Небосвод любви бесконечен, орехи же быстр приедаются. Во всем остальном — нет различия.

Человек — это преодоление. Ежедневное и ежечасное пре одоление силы земного притяжения плоти, преодоление за,, висимости. Придя в мир, человек ухитрился зависеть от всего’ он переедает, завися от соблазнов пищи, он оказывается ра бом страстей, алкоголя, наркотиков, «звезд», шоу бизнеса… Часто утверждают, что земные радости и приземленные цен? ности, сиюминутные желания — это нормально и даже хор< шо. Чем плоха, к примеру, телесная любовь? Кто сказал, что этом есть что-то предосудительное? Вообще, — разве нам н< достаточно, чтобы иметь лишь земные блага? К чему эти ста? ромодные разговоры об идеальных началах жизни, идеаль­ной дружбе, любви?

Любовь связана с игрой?

зг\ уже серьезно. В этом-то и вся прелесть: здесь серьезность подме­няется игрой, а плутовство выдает себя за серьезность. Се ля ви.,

Такова жизнь?

смысл творчества.

Если творчество предполагает игру, то не есть ли это как раз та самая «бессмысленная работа», которая отдаляет нас от естества жизни, от самобытия и уносит в заоблачные выси?

которые созидает зрелый ум, посвятивший себя идеалу, никогда не остаются необитаемыми. Прочность или бренность творений ваших грез зависит только от глуби­ны вдохновения.

И все же, что надо делать, когда пробуждение к жизни состоялось?

третье — что она имеет — в конце концов

смысл. И тогда к нам придет то, что ино­гда называют экзистенцией, т.е. бытием человека с пробуж­денным сознанием. Но при этом не надо пытаться объяснять жизнь умом. Мы же не стремимся понять умом голубое небо, дуновение морского ветра, закат солнца, крик горлицы на за­ре. Подобно этому, не надо ставить цель постичь умом наше экзистенциальное присутствие в мире. Дело не в том, что смысл экзистенции абсолютно невыразим в понятиях и ра­циональных категориях, а в том, что он не нуждается в ра­ционализации. Когда вы, припадая к чистому источнику, утоляете жажду — это просто акт жизни. Жизнь как актуаль­ность — цепочка актов переживания. Но экзистенция — не есть лишь чувственная открытость бытию, но и предугадывание бездны, и в силу этого — трансцендирование, нацеленность на смыслы, на поиск мостов через бездну. Это — прыжок через зияющий провал. Поэтому экзистенция — это бытие-в-мире как универсальный и метафизический акт. Это — пережива­ние целостности мира и красоты мгновения, когда исчезает различие между частью и целым, между важным и пустяком, между минутой и вечностью.

Вот вопрос: как понять ту истину, что мы живем?

жизнь

А дар — это всегда чудо. К чуду надо относиться трепетно, не пытаясь извлечь из него корысть. Дар — это то, что не может быть — по определению — предметом экспери­ментирования. А. Швейцер не уста­вал говорить о благоговейном отно­шении к жизни вообще. Давайте начнем хотя бы с благоговения пе­ред фактом своей собственной жизни. Удивительно: ни с того — ни с сего нам даровано чудо жизни, которое мы, конечно, не заслужили и которого, может быть, недостойны. Я уже гово­рил: осознать подлинную ценность жизни как чудесного и не­заслуженного дара — это и значит сделать первый шаг к про­буждению. Если же поймем, что жизнь дарована нам не навсе­гда, что она обладает способностью быстро протекать — сделаем и второй шаг. Вот две тайны, о которых знаем с детства и кото- рыо, тем не менее, скрыты от нас, ибо все еще плохо представ­ляем, какие заключения следует делать из этих тайн.

А какие из этого вытекают следствия?

радость исчезает, значит, мы уклонились от верного пу­ти, значит, обманываем сами себя, будто все нормально и жизнь продолжается.

Из того, что жизнь быстротечна, по-моему, следует ско­рее печаль, чем радость.

Грусть — оборотная сторона радости. Склонность к ра­дости и к гармонии с окружающими, способность к радости — это и есть счастье. Но счастье всегда мимолетно и внезапно, нечаянно… Оно есть своеобразная компенсация быстротеч­ности жизни. Жизнь, которая нам подарена, именно ввиду ее конечности и может переживаться как счастье. Больше мсого мы ценим то, что быстро кончается. У счастья нет «завтра» и его нельзя повторить. Оно говорит нам: данное мгновение абсолютно и единственно. Мы в гостях у мира, а счастье — в гостях у нас. Окружи его заботой, но не удержи- най. Оно не всегда будет с тобой, ведь ему пора на вершину пысокой горы, где оно обитает и откуда ты можешь видеть его в ясные солнечные дни. Живи так, чтобы каждое при­косновение к реальности пронизывало тебя током счастья, как касание руки любимой.

на Земле. Не о том ли речь, чтобы подружиться со счастьем? Знаю, знаю эту смешную и пугливую птицу, ко­торая прилетает к нам вечно невпопад: то слишком рано, не­жданно, на заре, захватывая нас врасплох, сонными, то слишком поздно, в сумерки, когда красочный карнавал жиз­ни уже закончен, оставив нас в вечном плену соблазнов. И то­гда мы вопрошаем мудрость, взываем к ее сострадающей и со­зидающей силе. А в чем же, учитель, состоит третья тайна?

Третья тайна заключается в том, что нам подарена не только жизнь, но и весь мир. Мы — это бытие-в-мире. Мы жи­вем не на Земле, а во Вселенной. Мы — ее абсолютная точка напряжения, ее живой центр. И осознание этого наполняет наше существование особой, неземной радостью. Просторы твоего бытия в мире бесконечны, и ты — не песчинка в темно­те вселенской ночи, а полноправная часть гармонии бытия. Чувствуй себя жителем Универсума, путешественником по мирозданию.

В этом и заключается метафизический смысл жизни?

Это — шаг в нужном направлении. Ощущение полноты жизни невозможно без космического сознания у человека. Но это только начало трансценденции. Последняя питается ве­рой в высшие смыслы.

Какие именно?

Я бы мог рассказать о некоторых из тех, в которую верую я. Но дело-то вот в чем. У каждого человека могут быть свои представления на этот счет. Для пробуждения к жизни важен сам факт трансцендирования, факт обращенности к высшим смыслам, наличие света, проникающего в вашу духовную суб­станцию.

Если говорить о трех тайнах, то какая должна быть по­следовательность в их постижении?

Здесь — триединство; нельзя понять одно в отрыве от другого. Это лишь разные измерения, разные интервалы од­ного и того же. Здесь нет восхождения по ступеням, но слит­ность, целостность переживания жизни.

прикосновением к реальности»?

в смысловые события мира. Жить — это постоян­но осознавать, что мы делаем, т.е. обнаруживать себя самого в реальности, быть ясным для самого себя. Испанский философ Ортега-и-Гассет говорит: камень не чувствует и не знает, что он камень: для себя самого он совершенно слеп; напротив, жизнь — это открытие, не утверждение бытия, а понимание, отдавание себе отчета в том, что является ею. Беспрерывное открытие, которое совершаем относительно себя и окружаю­щего мира, постоянное и коренное присутствие при всем, что бы ни делали, отличает жизнь от всего остального. Подлин­ное присутствие в мире начинается с умения останавливать взгляд на самом жизненном потоке, на его значимости и чув­ственной наполненности.

Этому умению приходиться учиться?

Природа человека такова, что он склонен забывать о том, что он живет. У него есть много способов не соприка­саться напрямую с реальностью, уходить от нее, прятаться за различного рода ширмами, отгораживаться «миром по­средников», машинами, приборами и т.п. Как часто он про­сто уходит в мир грез, в виртуальную реальность; он боится соприкасаться с бытием. Он всегда в одеждах, скафандрах, масках. В конце концов, человек не только привыкает суще­ствовать в искусственно созданном мире, но полностью ото­ждествляет свой образ мира и свою искусственную жизнен­ную оболочку с самим миром. И поэтому, когда вдруг встре­чается с реальностью в ее обнаженной сути непосредственно

лицом к жизни.

Учитель, а что значит встреча с Богом? Это — тоже встреча с жизнью?

Господь дает жизнь. И нельзя встретиться с жизнью, ми­нуя Творца. Почувствовать всю глубину жизни — значит, от­крыть себя Трансцендентному. Но в чем конечный смысл на­шего одинокого предстояния перед Господом — разговор особый.

обычно оставались анонимными. Накопленный

авторство   „   _   „

людей в группах и семьях, общения с природой —

широкий диапазон сведений, эмоционально окрашенных и этически насыщенных, — и уже тем самым не просто знаний, а нечто большего, — трансформировался в традиции, правила, табу, пословицы, ритуалы, легенды, притчи, сказки. Авторов, как правило, ни легенд, ни обычаев, мы не знаем. Можно ли считать, что отсутствие обозначенной принадлежности опре­деленному лицу, является слабой стороной мудрости?

оказы- нол мощное воспитательное влияние и служил сплочению ро­да, народности, племени.

Но из истории мы знаем, что некоторые авторы притч или нравственных сентенций все же оставались в истории — Соломон, Царь Давид, семь мудрецов Древней Греции и т.п.

И, тем не менее, случаи доста­точно редки, они лишь подчеркивают псообхцность правила. Накопление мудрости в итоге выглядит как естест­венный процесс, где осваивалось и ос­тавалось для последующих поколений лишь подлинно нужное и уходило в забвение устаревшее или не выдер­жавшее проверку временем. Безы- минность накопления мудрости было (и должно оставаться) величайшим благом для человечества, что хорошо понимают в индийской традиции («не в сказал, а через меня открылась та или иная истина»). В таком развитии мудрости минимум трагедий, столкно­вений и интеллектуальных драм.

А можно ли сказать, что философия изменила заведен­ный тысячелетиями порядок? Поиски света истины становятся окрашенными в личностные тона, связываются с авторскими амбициями. Оппонент, сумевший увидеть слабые места рассу­ждений, вместо того, чтобы быть с почетом приглашенным на интеллектуальный пир поиска подлинной истины, восприни­мается как враг, доносчик, ничтожнейший из ничтожных и т.д.

Да, из философии постепенно исчезает мудрость, и она становится из особой сферы мировосприятия одной из отрас­лей духовной деятельности со всеми вытекающими отсюда последствиями.

исчез?

— это значило бы наделить его окончательным значе­нием. На самом деле не автор, а скорее читатель является ис­точником смысла, заключенного в тексте. Смысл порождается в акте чтения, понимаемого как «активная интерпретация». Такая постановка вопроса окольным путем возвращает нас к той софийной мыслительной практике, о которой мы говори­ли выше.

_   — В личном опыте мы часто сталкиваемся с та-

   _

кими ситуациями, когда слова бессильны выра-

1ърисутгьспхвил

зить то, что происходит вокруг нас или внутри нас. Разве можно, например, передать ими музыку, которую мы слышим на концерте или содержание художественных полотен, представленных на выставке картин? Еще труднее бывает передать переживания, охватывающие любящее серд­це. В этом случае молчание или простой жест могут значить гораздо больше, чем любые высказывания.

Когда мы говорим о сущности человека, о нашем само- бьггии, о смысле жизни, мы часто оказываемся в том же по­ложении, как если бы мы пытались словами передать звуки, краски и формы мира. Но вот парадокс: у нас просто нет дру­гих средств для нашего общения и как бы там ни было, люди вынуждены все же пользоваться словами либо вообще оста­вить всякую надежду как-то разобраться в вопросах такого ро­да. Но вопросы эти столь важны, что было бы поистине нера­зумно не попытаться как-то их прояснить.

Выходит, слова не нужны?

В итоге тер­мины ученого стали однозначными и точными. Во-вторых, в ряде важных случаев физик может перейти к «рассуждению молча», т.е. к экспериментальным операциям, с помощью ко­торых он придает смысл используемым словам. Мы не только их слышим, мы воспринимаем те опытные ситуации, которые раскрывают смысл физических понятий.

без слов и философских категорий. Но тем са­мым появляется некая общая почва под ногами для нашего общения и взаимопонимания. Если мы будем пытаться осто­рожно опираться на тот опыт, который имеем, и предполагать известную аналогию в духовных исканиях и вопрошаниях людей, то сможем уже как-то продвигаться вперед в наших попытках совместного искания истины.

В-третьих, необходимы оговорить метод рассуждений. Нельзя, например, противоречить сами себе, напротив, необ­ходимо быть последовательными, обосновывать свои рас­суждения, не бояться столкновения разных точек зрения, но пытаться найти разумный выход из них. Здесь важно опи­раться на принцип рациональности, не принимать на веру нечто мистическое, смутное или недоказанное.

Далее, в некоторых случаях для того, чтобы понимать, о чем идет речь, целесообразно прибегнуть к совместному опы­ту, к совместному переживанию реальности в оговоренных условиях. Это позволяет корректировать используемые слова по мере движения нашего разговора. Это могут быть про­блемные игры, иллюстрации наших понятий на основании показанных фрагментов из кинофильмов, художественных литературных произведений и т.п.

В-четвертых, это метод сближения Я и Ты. Не «чистая коммуникация» двух субъектов общения, а духовное и эмо­циональное сближение, предполагающее всю полноту чело­веческого Я. Этот пункт особенно важен. В сапиентной прак­тике — это ключевой момент.

С одной стороны, он проецирует на реальность свои представления, с другой сто­роны, он смотрит на мир через призму навязанных ему кли­ше. Чтобы воспринимать мир таким, каков он есть, следует быть осторожным как с проектами, так и интроектами. Надо избегать подмены ценностей.

— Как научиться впускать мир в себя таким, каков он есть, без наших ложных паттернов, образов, умственных клише, без наших искусственных разделений на плохое и хорошее, красивое и безобразное, правильное и неправильное и т.д.?

Как сделать наше восприятие реальности прозрачным, неза­мутненным, не искаженным?

Известный гуру из Индии говорит: «Идите и сядьте воз­ле водопада. Вы слушаете его, но истолковываете ли вы то, что говорит водопад? Он ничего произносит, но все же говорит и говорит многое, что может быть высказано. Что вы делаете возле водопада? Вы слушаете, вы становитесь молчаливы и спокойны, вы впитываете, вы позволяете водопаду идти глубже и глубже в вас. Тогда все становится спокойным и молчаливым внутри — вы становитесь храмом. Неизвестное »ходит через водопад. Что вы делаете, когда слушаете пение птиц, или ветер, проносящийся сквозь деревья, или сухие ли­стья, несомые ветром? Что вы делаете? Вы просто слушаете…

Как слушать?

Просто быть молчаливым. Не привносите ваш ум. Не начинайте думать: «Что он говорит?»… Что вы делаете с красивой горой? Вы вос­хищаетесь ею. Вы касаетесь ее, об­ходите ее кругом, ощущаете ее, мох на ней. Что вы делаете с облаками, плывущими в небе? Вы танцуете на земле, вы смотрите на них — и пусть они плывут.

И они наполняют вас — не только нпешнее небо, но постепенно, чем более молчаливым вы становитесь, они наполняют также ваше внут­реннее небо: внезапно вас нет — только облака движутся, ннутри и снаружи. Разделение отброшено, границ нет. Вы становитесь небом и небо становится вами».

Вот и первое задание. Во время прогулок внимательно и в молчании присмотритесь вокруг себя. Понаблюдайте за плы- нущими облаками, прислушайтесь к пению птиц, вглядитесь в звездное небо, Не надо размышлять. Просто наслаждай­тесь. Отбросьте банальные мысли, впустите красоту в себя, сосредоточьтесь в молчании. Пусть вам внезапно откроется в душе какое-то новое переживание.

шшш

ГЛАВА 5.

Стоять в просвете бытия

Человеческая жизнь предполагает наличие

тт

нашим сознанием. Но управление часто означает

осуществление выбора между двумя или несколькими воз­можными вариантами. Как, на основе каких критериев осу­ществлять выбор? Должна быть задана иерархия ценностей, предпочтений, приоритетов. Искусство правильного управ­ления, таким образом, предполагает, во-первых, наличие дос­таточно точно и однозначно установленной системы, или ие­рархии приоритетов. Во-вторых, наличие твердой воли и от­ветственности действовать в соответствии с этой системой (не отступать под влиянием личных мотивов или внешнего дикта­та). В-третьих, способность защитить, если надо, свой выбор.

Из сказанного вытекает важность формирования у инди­вида адекватной системы ценностей. Чем более высокие цен­ности определяют наше поведение, тем эффективное процесс управления.

чение мудрости Учителем.

Можно долго спорить, какой способ и какая система предпочтительнее, но бесспорно одно: нет ничего хуже марги­нального бездуховного мировосприятия, когда система ценностей отсутствует во­все или сводится к банальной триаде: деньги, власть, удовольствия. Примити­визм легко оборачивается бандитизмом и нарушением всех социальных норм (если речь идет о «человеке улицы») и трагедиями целых государств — если люди с подобной систе­мой ценностей захватывают власть.

В последние десятилетия управление стало объектом спе­циального анализа. Создаются теории управления, системы и правила осуществления властных функций и манипуляции подчиненными на разных этажах иерархии. На наших глазах возникает новая наука и, вне сомнений, — профессиональные знания в этой области помогут менеджерам всех рангов эф­фективно выполнять свои обязанности.

Мудрость не просто дополняет профессиональные качества, она придает им одушевленность, а деятельности — высший смысл, вне которого она ничтожна.

дый человек может стать мудрецом. Это — редкий

научить?   ^

в своем сознании можно, разумеется, при большом

желании и усилии. Деятельность ума заключается в раз­мышлении, в анализе, критике, рефлексии, обосновании, объяснении и т.п. Деятельность мудрости выражается в по­нимании, в проницательном схватывании сути проблемы в условиях неопределенности. При этом речь идет не о тех слу­чаях неопределенности, которые касаются разнообразных процессов в объективном мире. Речь о другом: сама человече­ская жизнь заключает в себе фундаментальное свойство быть неопределенной в любой данный момент с точки зрения здо­ровья и болезни, жизни и смерти, благоприятного и не благо­приятного хода событий.

Их нельзя уловить сразу, порой они требуют большого жизненного опы­та. Гегель верно заметил: одна и та же моральная истина в устах юноши и в устах старца имеет существенно разный смысл.

ей в головах учени­ков. Не случайно свой метод диалектики оно сравнивал с «по­вивальным искусством». Это не значит, конечно, что для формирования мудрого сознания не нужен Учитель, не нуж­ны специальные техники. Есть, таким образом, педагогика ума и педагогика мудрости. В притче «Шелуха душ древних людей» говорится так:

Царь читал древнюю книгу в своем дворце, а у входа во дворец обтесывал колесо колесник. Отложив молот и долото, колесник вошел в зал и спросил:

полюбопытствовать, что читает государь?

Слова мудрецов, — ответил царь.

А эти мудрецы еще живы?

Нет, давно умерли.

Значит, то, что читает государь — это всего лишь шелуха душ древних людей.

Да как смеешь ты, ничтожный колесник, рассуждать о книге, которую читаю я, единственный из людей? Если тебе ость что сказать, то говори, а нет — так мигом простишься с жизнью!

Тут есть какой-то секрет, и я не могу передать его даже собственному сыну, да и сын не мог бы перенять его у меня. Вот почему, проработав семь десятков лет и дожив до глубокой старости, я все еще мастерю колеса. Вот и древние нищи, должно быть, умерли, не раскрыв своего секрета. Выхо­дит, читаемое государем — это шелуха душ древних мудрецов.

Мы видим, что сапиентные истины нельзя сообщить так, как сообщают истины разума. Последние осваиваются чело­веком в результате получения определенной суммы знаний. Научное знание линейно и вербально. Значительная его часть может быть формализована. Напротив, сапиентное знание объемно, целостно, многомерно, оно предполагает опору на работу «правого мозга», на духовный опыт. Но если мудрости нельзя научить, то можно сформировать стремление к ней, ее культивирование.

к долгожителям, вообще — к старшим. Долгожитель, старец в культурном сознании народа олицетворяет мудрость как великую духовную цен­ность. В полноценных культурах культ мудрости заложен в ментальности и архетипах самого народа.

принимать решения в запутанных, противоречи-

т,

га/ И вот оказывается, что ум подсказывает нам

одни решения, а совесть — другие. Что же предпочесть в таких

случаях?

Опыт учит, что, в конечном итоге, совесть оказывается бо­лее мудрой. Человек может овладеть многим — компьютерной техникой, (включая «искусство хакеров»), искусством решения суперсложных практических и интеллектуальных задач, тех­никой выполнения сложнейших трюков на арене цирка и т.д. Человек может научиться даже прогнозировать и моделиро­вать социальные процессы, но при этом он может оставаться с неразбуженной, примитивной совестью и оказываться беспо­мощным в преодлении сложных экзистенциальных проблем. Вот уж поистине, как говорил Гераклит, «многознание не научает мудрости». И напротив, какой-либо простой садовник из Тавриды или Колхиды является образцом умудренности, сердечности и человеческой справедливости, готов дать поис- тине полезный совет в тех или иных житейских и критиче­ских ситуациях.

1.

ибо представляет собой результат максимально возможного соот­ветствия человека и условий его бытия. Мудрость бедуина в пустыне иная, чем мудрость эскимоса на крайнем Севере или европейца в Париже. Европеец может быть смешон в услови­ях пустыни, а бедуин — в сутолоке парижских улиц. Разум то- тализирует, отождествляет, абстрагирует, мудрость индиви­дуализирует, различает, конкретизирует. Можно жить «чу­жим умом», но вряд ли кому удастся жить чужой, заемной мудростью. Сапиентная истина открывается человеку на­столько, насколько он к ней созрел.

важнейшая, базовая черта разума. Имводы, к которым на основе теоретических рассуждений приходит математик, астроном или физик, справедливы в любой стране и цивилизации. Каждый независимый исследо­ватель, если он действует в соответствии с принципами науч­ной рациональности, с логической необходимостью может

< ‘м. Таранов П.С. Стратегия мудрости / П.С. Таранов. — М., «Эксмо», 2003. — 734 с.

прийти к одним и тем же теоретическим результатам. В нау­ке никого не удивляет, что какое-то открытие сделано прак­тически одновременно двумя учеными, живущими в разных странах и не знающими друг друга. Отдельный индивид в качестве носителя разума выступает абсолютно автономным субъектом познания. Чем больше индивид в своей познава­тельной деятельности не зависит от своих субъективных осо­бенностей, от предрассудков эпохи, от диктата тех или иных групповых или личных интересов, тем больше он обладает возможностью постигать объективную истину.

86.

Очевидно, что существование и успешное функциониро­вание научного разума напрямую зависит от наличия свобод­ного и наделенного соответствующими правами индивидуу­ма. В этом смысле можно сказать, что сущность разума двоя­ка: она, с одной стороны, универсальна, а с другой — индиви­дуальна, ибо только человек, ставший автономной индивиду­альностью, может воплощать в себе нормы и идеалы рацио­нального познания. Тем самым здесь обнаруживается некий парадокс: для актуализации своей универсальной сущности разуму необходимо воплотиться в единичном субъекте. Чело- нок как конечное, субъективное и несовершенное существо подымается до универсального уровня, а разум как бесконеч­ная сущность реализует себя не иначе, как через единичное. И чем больше человек автономен, тем больше гарантий его объективности в вопросах познания.

Как же разрешается отличенный парадокс? Дело в том, что индивид, вступая в сферу познания, выступает не как су­щество, со всеми своими человеческими свойствами, недос­татками, а как олицетворение только одной родовой способно­сти, одного сущностного качества — быть носителем и вырази­телем разума. Именно в этой своей ипостаси несовершенный индивид оказывается абсолютным судьей и истолкователем в вопросах истин познания.

­вами сегодняшнего дня, с которыми сталкиваются люди в те моменты, когда «дышит почва и судьба».

­го опыта принять правильное решение, которое определит стратегию будущего.

­мер, с позиций экологического подхода.

­ниманием космичности бытия человека.

­ский пример мудреца такого плана — Ходжа Насреддин.

­ной. Мудрецы этого типа расширяют границы человеческой жизни и придают ей высший смысл.

найти дорогу к мудрости.

­рачивается естественным состоянием ответственности за все живущее и сущее (и за происходящее в твоей душе), а во втором — недостижимым призраком, всегда — «частью», «стороной», «элементом», за который приходится дорого платить.

­ности к таинствам бытия или тяжкий груз забот, связанных с проблемами, которые (в конечном счете) сами же создаем?

­чать учиться мудрости. Иного способа выжить в современных условиях у него нет.

­жает молчание мастерски. Можно ли сказать, что: искусство в старые времена было обязательным элементом мудрости так же, как мудрость была обязательным элементом искусства?

­щими людьми, с окружающими животными и растениями, космосом и стихиями Земли.

­ной для нас.

­мент кажется наиболее привлекательным.

­тельств, социальному заказу или случайности.

­щую) погремушку — так же опрометчиво и недальновидно, как сжигать дом с наступлением жары в надежде, что зима уже не придет и убежище от холодов не потребуется.

­лизма, и жестокую цензуру тоталитарных государств и т.д., и т.п. Ныне век демократии и свободы. Художник же нуждается в свободе прежде всего!

­вения таятся в нем и неудержимо рвутся воплотиться?

­симость от социальных условностей, и бескомпромиссность…

­ческого искусства звучит гораздо неувереннее и реже?

Но ведь никто не отравился и не умер, посмотрев скверное кино. А дурная пища куда опаснее.

­отвратима, и мы уже можем фиксировать ее приближение.

­жена эта мысль:

Все то, что дух из хаоса берет,

Когда-нибудь живущим пригодится.

Пусть это будет чьей-то мысли взлет,

И та в крови всеобщей растворится Чтоб дальше течь…

А чувство? Как понять его пути?

Ведь даже тяжести ничтожнейший прирост,

Чей след в пространстве мира не найти — Меняет путь и поправленье звезд.

Праздник

как

святое

­щий свое место во Вселенной.

** эволюции.

­мент обнять близких и помочь страждущим?

­зический план нашего пребывания на Земле?

­тальное отчуждение индивида от государства, общества, от своего собственного труда и, наконец, от своего собственного дара жизни.

­кает ли конфликт между одним событием и другим?

­рерастает в экстаз.

­тики. Традиция содержала эти практики в себе имманентно.

Зачем нужны праздники?

А культу ра формируется нами и для нас. Но она может и нами же бес сознательно разрушаться (а кое-кто, возможно, готов посодей ствовать этому). К нашим национальным праздникам, как

НаДО ОТНОСИТЬСЯ береЖНО, С(

­ском бытии.

­литические мотивы — ненависть ко всему советскому. Между тем праздник этот давно уже прижился на нашей планете как день Весны, женственности, любви…

­де, когда он удачно «встроен» в старый — это известный факт из истории культуры. Но дело это очень деликатное и требует времени.

­ный ряд носит символический, игровой характер. Хотя в его основе всегда лежат какие-то важные события или явления в жизни людей.

­допраздник.

­вкушение и наслаждение. Возможно, праздник должен быть непрерывным и напряженным действием, карнавалом, чья длительность — минимум сутки, но чаще двое-трое суток.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 6.

такое долгое

 

 

   во Вселенной, что жи-

   „

бездны. В лучах дневного светила мы

пограничное существо.

­ризонты, стало космически-объемным.

­ных сенсациях. Люди, словно кроты, разучились видеть мир в ого подлинных пропорциях и масштабах.

­ские картинки и сюжеты, рассказывающие, с кем в очередной раз разделила свою постель вошедшая в моду пышнотелая звезда. Кому-то из тех, кто родился на этой Земле, где небо в алмазах, это может быть интересно… Вот истинный парадокс, не предусмотренный Творцом!

­дились стихи.

Здесь обрывки сетей

просыхают на сломанных кольях,

Здесь в чистейший песок

переходит чистейшее море.

А на нем как игрушки

как подарки наяд,

Сотни тысяч ракушек —

всех оттенков — блестят.

Здесь растет помидор

одинокий в пустом огороде И дороги ведут,

но уже никуда не приводят:

Нет людей. Только чайки.

Теперь это их султанат.

Над песками отчаянно

Вечные ветры шумят.

Нас в заброшенном доме

пригласили побыть воскресенье. Мы прожили как боги

месяц — всем в удивленье.

Нет ни света, ни газа

и даже водички в обрез.

Но светила луна. И костер. И глазищи библейские звезд.

Страшно было лишь раз:

звук, на топот похожий.

Но вокруг никого —

здесь ведь нету прохожих.

Может призрак? Вампир?

оказалось, что ежик Подошел к нам узнать,

нет ли яблок и крошек.

По восходу луны

— Благо был под рукой

небольшой календарик.

Из прокрустова ложа

домов освещенных и улиц Мы в космический мир,

как под отчую крышу, вернулись. И феерия неба

стала жизни обычной деталью Позабытых созвездий

постепенно названья всплывали Научила Тузла

нас и рыбу ловить, и молиться. Может, вправду она

оброненная богом ресница?

И вот вместо того, чтобы превратить остров в заповедник, исследовать истоки сакральной атмосферы на Тузле — люди превратили его в объект пограничных споров, вырыли там окопы и траншеи.

­чувствие и зов.

­зрачная грань, отбросить которую можно лишь переступив границу. Тайна — изнутри, а мы — снаружи.

­ся другой, интригующий воображение.

Что пережил Будда, когда под деревом I >одхи к нему пришло просветление?

­ский час смерти Есенина? В чем смысл и секрет предсказаний Нострадамуса и «бабы Ванги»? Тайна — не природный, а человеческий феномен; она скрывается пн краю бездны, на границе жизни и смерти, божественного и земного, борений сил света и князя тьмы.

­тельнее становится тайна, тем сильнее, интенсивнее жаждет наша душа заглянуть за покрова.

­жающими. И опять сердце, как заметил Е. Гаррисон, будет ждать откровения, которое, состоявшись, повлечет за собой новую тайну.

­шей собственной экзистенциальной тревоги и неожиданных волн онтологического трепета на холодной глади бытия?

­жду душой и телом, между мышлением и бытием не может быть приемлема в силу своей несоразмерности, а способность к стихии единения жизненного порыва недостаточна в силу своей нерефлектируемости. Дух должен предстать как разум и сердце одновременно. И как мудрость

­ваемых элементов симметрии, мы замечаем перевернутость бытия, где левое становится правым, верх — низом, истина — ложью, порядок — хаосом. В этом нет ничего удивительного хотя бы уже потому, что взгляд «изнутри» не может совпадать с видением того же самого «извне».

­енным, исповедоваться и откровенничать все же доставалось людям с большим трудом, чем способность к сокрытию.

­циональными категориями.

­нечность не только вне, но и внутри человека.

­гда, когда осуществляется присутствие, встреча, диалог. М. Бубер: только через присутствие Ты возникает настоящее.

­ения и «вбирания в себя» этого отчужденного нечто индивид остается непричастен миру, потому что знания локализуются «в нем», а не между ним и миром. Там же, где произносится Ты, нет никакого ограниченного нечто, никакого конечного Оно. «Ты» — безгранично.

*   .

/г-т*

   *

познанию, ибо первое идет «от нас» к *   $   о.

­ной самобытийности нашего Я в его целостности; напротив, познание —

­гаемого мира вещей.

­нимаем не то, что нам непосредственно говорится, а то, что остается за кадром, за покровом, ведь у нас разное восприятие сути вещей и подробностей мира. Здесь две грани зеркала — одна отделяет нас от внутреннего мира говорящего, другая — от глубин нашего собственного сознания. Наш дух — это всего лишь светлое пятнышко на границе двух сред, двух океанов. И мы наивно полагаем, что можем регулировать эти стихии!

­кающего в себя свет «предустановленной гармонии».

­ний. И все же не принимаем внутренне то, что говорится другим: нам не нужны доказательства, ибо «истина» дана как божий день. Одно только удивительно: почему этого не видит противная сторона?

­гой в искусстве киномонтажа.

­ни и смерти, добра и зла, общества и индивида, сакрального и профанного и т. д.

­ния внутри народа.

­воззренческими установками, семейными предрассудками и т. п. Четыре скрепы ответственны за крепость этого мостика — добро, истина, красота и гармония.

­шего неизвестно куда и без надежды на успех дерзновенного Авраама, мы все еще под впечатлением мятущегося в поисках своего Бога Толстого…

Молчание, из которого мы являемся, такое долгое. Чтобы услышать, нужна тишина. Иоганн Экхарт писал:

­шло Оно, чтобы открыться мне».

­линная самость индивида да и вся чело-

Счастье и смысл: на пути к трансцендентному

Таким образом, внутренняя жизнь нашей духовной монады включает в себя два разно-

­ное в нас, что способно, преодолевая эгоизм, любить другого жертвенно и самозабвенно, выводя нас в мир надличностного и святого, в сферу высших смыслов.

­вешенности между этими полюсами.

­ку благодаря этому каждый достигает «евфросине» как особого состояния души.

­турную реальность в собственном смысле слова. Напротив, распад «мира культуры», ее историческая самоисчерпаемость начинается, как правило, с утраты обозначенного равновесия.

­мнение в том, что наше одинокое предстояние перед Богом все еще способно быть по-настоящему ответственным. Тем самым вновь актуализируются извечные философские вопросы о смысле и ценности жизни, об онтологии человеческого бытия.

традиция.

порождая мир ценностей.

­боды личности в их индивидуалистическом измерении.

­ция, в которой мир оказывается способным придать смысл самому себе.

­цизм мистерий.

­ведной жизни.

­соблена для ее проживания.

­тивности в потоке исторического времени.

1

­щей природе, другому существу.

‘ Мирков Б. В. Идея человека в постантропологическую эпоху // Санкт-Петербургский университет. (27 мая т7 г.), с. 27.

Утрачивая способность к внутренней духовной практике, к свободной и имманентной жизни индивидуального духа, человек все больше становится — по своему мироощущению — примитивным и одномерным слепком научных технологий. Тем самым технократическая цивилизация доводит свое дело обездуховливания жизни до своего логического конца.

­века, а из каких-то особенностей современной исторической ситуации? Может быть, из нашей богооставленности?

­но замечено: когда мы совершаем ошибку в пути, прогресс может идти и в обратном направлении.

   трансцендентность бесконечного обретает живую

­ленность. Отныне он вписан в универсальные порядки бытия.

­ло бы назвать новым космическим сознанием, и задуматься над онтологией нашего вхождения в мир?

­ваемого «антропного принципа» Хокинга, тем явственнее эта мысль из древнего философского допущения перерастает в научную аксиому.

­вающийся по схеме «стимул — реакция».

­присутствует, необходимо подпадает под закон сопричастности.

Мы все, разумеется, согласимся, что полнота физических и душевных сил, здоровье, хорошее самочувствие много значат для каждого из нас. И все же полноценность существования, очевидно, не сводится только к этому.

­той, бессмысленной, бесцельной жизни человек может и не выдержать.

­собно наполнить наше существование великим смыслом.

­начально заложена потребность в самоосуществлении.

­стье, не озаренное смыслом, ведет от «евфросине» к «гедоне», а смысл, — в отрыве от счастья — не способен уберечь нас от ощущения трагизма. Это трагизм умудренного человека, о котором Г. Гейне сказал:

Смеется мудрое сердце,

И кровью исходит оно.

— говорит Аббаньяно. Как

­ки зрения?

­ке, на отдыхе и т.д.). В зависимости от условий, от ситуации,

   *■

   ,

том, что на самом деле человек волен выбирать подходящую I

­тивов выбрать тот или иной вариант, но может выбрать и другой вариант, он может изменить свое решение.

­зультата.

­теллектуальных ресурсов, своего духовного потенциала.

87

­ного горизонта бесконечен. Так стоит витязь на распутье:

На распутье люди начертали Роковую надпись: «Путь прямой Много бед готовит, и едва ли Ты по нем воротишься домой.

Путь направо без коня оставит — Побредешь один и сир и наг,

А того, кто влево путь направит,

Встретит смерть в незнаемых полях…»

(И. Бунин)

.

   круг, которые естественно ограничивают нашу

   свободу: природные катаклизмы, неуправляемые

­технической цивилизации, предотвращать которые мы все еще не научились

­ша свобода «изнутри» — в принципе может быть абсолютной, ибо если какой-либо человек внутренне несвободен, скован предрассудками, комплексами, рабской психологией, страхом, то о свободе в таком случае не приходится говорить вообще. Свобода по своей сути изнутри себя ничем не скована и в этом смысле безгранична по определению.

­венных и даже преступных целях.

­лизий, в запутанных перипетиях жизненного пути. Таким компасом может и должна быть мудрость.

   ность? Очевидно, да. И когда одна кате-

   гория оказывается оторванной от дру-

   гой, возникает противоречие. Так, за-

   падная цивилизация, начиная с эпохи

­цит? Потому что мы незаметно для себя утратили и свободу в глубинном гуманистическом смысле слова.

.

.

Причинное понимание общества — в духе «непреложных закономерностей», якобы неудержимо ведущих в заранее за-

2

­гая — ложна. Более глубокий взгляд заключается в том, что

оба подхода взаимно дополняют друг друга, выступая двумя аспектами многомерного целого. Однако сегодня сама логика жизни выдвигает на первый план принцип ответственности человека, принцип безусловной вменяемости персонального разума перед лицом истории.

­дываться в окружающую жизнь и в самого себя, не созерцать, а вслушиваться. Вершить суд над миром и мировой суд над самим собой.

­ся историческим безумием постмодерна.

­дущем всей цивилизации… И все же: если подобным образом будет рассуждать каждый житель планеты, если он снимет с себя ответственность за все происходящее вокруг, то общей беды не миновать.

­тицами которой мы все являемся. В этом случае упомянутое

­тические точки. В авиации есть такое

­чае поезд истории наберет такие обороты, что с него нельзя будет спрыгнуть, не разбившись.

­ждым отдельным человеком Земли.

­рости, открывающего перспективу полноценного выживания человеческого рода. Если формирование новой культурной парадигмы пойдет по оптимистическому сценарию, то мы вправе будем сказать, что человеческое существо может быть определено как человек мудрый.

   к сумме своих актуализаций в различных

   жизненных контекстах? Не растворяется ли

­ности. Но это неверно. Рассмотрим исключительно важный для современной цивилизации вопрос о сущности человека более подробно.

­ходится с ним в наиболее серьезных философских посылках.

­можность поэкспериментировать с самим собой, «прожить жизнь заново», начать с «чистого листа», оказаться в шкуре духовного манкурта, сняв с себя ответственность за прошлое и будущее, ибо изнутри интервала действительным и важным, полным живого смысла является только то, что происходит с человеком «здесь» и «теперь».

­слаждению новизной».

­мым и вменяемым.

­нечности своей сущности. В мире всегда есть время и место, чтобы стать человеком.

­формации о жизни?

­умф. Но можно старость понимать и иначе (как обществом, гак и самим индивидом этого возраста): как время упадка и поражения, одиночества и деградации.

­ловеку в зависимости от его возраста нужный ему духовный ориентир, мировоззренческую концепцию того жизненного

­мость того, что принято называть «жизнью в лоне традиции».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

7.

измерение

 

 

­смертию. Не в этом ли кроется намек и знак?

­тойный человека мир социума.

­ется с уважения к жизни — своей и любой другой, с того, что Л. Швейцер назвал «благоговением перед жизнью».

­родских улиц. Между тем глубинное ощущение космичности своего бытия для большинства цивилизованных жителей

­ране телевизора.

­дамента здание вообще немыслимо (также, впрочем, как и без этического каркаса, в котором главное — «золотое правило нр австве нности»).

лучившей мировую известность и по сей день

   „

­лись строить свою жизнь другие люди, они видели в ней безупречную модель, построенную в полном соответствии с канонами древней философии.

.

­езное исследование местной древней культуры обнаруживает глубокий интерес к Солнцу, Луне и звездам, культ звездных систем, ей присущей.

­вивалась интенсивно. Но стали ли мы мудрее?

­ловек, поднимая голову и смотря в звездное небо, чувствовал как их близость, так й безмерность своей сути.

­нием богов, ибо для представителей иной культуры эти боги не существуют.

Потрясающую историю (которую можно считать притчей) рассказал Мирослав Стингл, назвав ее «Реквием по золотым бабочкам». В XIX веке некий полковник Ла Роса нашел один из кладов доколумбового Перу.

­ниям древнейших индейских культур, печальный реквием…

Нечто подобное произошло и с «золотым садом».

­сят лет до этого инки разграбили золото Чан-Чана. Однако в своих хрониках они сохранили для потомков воспоминания о золотом саде.

­нием человека, сына земной цивилизации.

­ражают воображение.

­нако, подобно носителям почти всех других культур древнего

­го, чтобы им поклоняться.

есть чему у них поучиться?

­жить — у человечества просто нет.

­конец, что «Титаник» современной цивилизации обречен… Нет счастья на другом пути и это пора понять.

­дрить в обыденность? О том, что это не утопия, говорит —

пример древнейших цивилизаций, например, Египта и

сегодняшний пример Индии. Поясним эти утверждения.

сознанием величия и нужности совершаемого дела. Именно оно высвобождает в человеке скрытые ресурсы и возможности.

­ло. Это задает особое ощущение чуда жизни, которое, в общем— то, может стать прерогативой каждого жителя Земли.

­симистическую перспективу невольно наметить).

­чивает долголетие индивиду, роду, государству. При этом кос- мичность мышления — не просто одна из граней, характерных для мудрости. Именно эта мировоззренческая позиция задает такую иерархию ценностей и социальных установок, которая позволяет в конечном итоге обрести гармонию с миром.

рости по отношению к звездным пространствам.

Между тем, все древние цивилизации так или иначе ощущали связь человека и космоса и культивировали ее в обрядах, воспитании, моделях общественного поведения.

­ние в ней человека стало бы невозможно.

(АП).

­роде нет слепых сил, заслуживающих внимания».

­смысленными межнациональные столкновения, войны, погоня за сверхприбылями и т.д. и т.п.

­мен воспринимают свое тело как отражение космоса и в профилактике болезней и лечении стремятся прежде всего гармоничную связь с ним, прочищая энергетические каналы благодаря массажу и иглоукалыванию.

Кстати, когда современный исследователь Чжень — Цзю — терапии В. Макоу со своей группой попытался, по­сле многолетних экспериментов, схематично отразить биофизическую картину акупунторных зон человека, у него получилась такая картина:

Не правда ли, что это поосоже на звезду?

­психологические, но и исторические, и даже экономические основания.

­ный (вселенский) масштаб и гармонию.

­емся, найти общий язык со всем человечеством и идти вперед, не теряя самобытности своей кулмуры и миропонимания.

­современное ловек предстает как малая пылинка в бездонном

   г-

размеры человека несоизмеримы с масштабами

­пенно стало приходить к людям благодаря освоению космоса.

себя жителем Космоса. И как следствие пережить великую радость своего бытия.

­сте с тем важно и другое: боги часто выступают как творцы мира, Вселенной, всего живого.

­водам современной науки.

­римая фигура бытия.

­глядят как соизмеримые, взаимодополняющие объекты.

­ципу интервальное™.

­вать для человека свое существование и свою целостность. Но к этому существованию надо уметь выйти.

­каются в глубины моря, идут на Северный полюс и т.п.

­нее, он реализовался в каждом, кому довелось быть на Земле.

­менного космического сознания составляет четыре открытия:

­зация «большого» и «малого»);

б) в области космологии — антропный принцип;

миллиардов световых лет».

­стности.

­периментальное обоснование. Таким образом, человек охватил своим взором весь мир от самых нижних до самых верхних этажей Универсума.

­чимость и требуют от ученых всестороннего осмысления. Мы переживаем поэтому удивительный момент человеческой ис- трии с точки зрения познания материальной реальности.

­ческую и мировоззренческую значимость.

­жав. Между тем освоение ближайших объектов Солнечной системы уже стоит в повестке дня.

­тельна. Совсем другое дело, если Вселенная ограничена и представляет собой замкнутую целостность. Нельзя говорить о доме, если он бесконечен.

­нуть такие великие имена, как Т. де Шарден, В. Вернадский и Н. Рерих, М. Волошин, А. Швейцер.

­вечества начала III тысячелетия.

дальний Космос, на все его объекты и явления, на его практическое освоение и познание.

­ния со всеми живущими (между тем уже сегодня созданы фирмы, «продающие» участки поверхности на Луне).

ыми существами.

­гласие всех живущих разумных существ.

­ческих объектах, включая Луну.

­ченный по межпланетарным коммуникациям).

­менного образования.

­нание не противоречит мировым религиям.

­земными цивилизациями, искать подходы к созданию языка общения (возможно, подобному математическому).

­ного человека. Вот — стихотворение, которое автор назвала «Миг истины»:

Это было в Алуште, точнее —

в районе Лазурного.

Приближалась гроза. Стало небо плотней

моря бурного,

Все темней и темней, и казалось —

Вот-вот уже вечер.

Мы вдоль берега шли на восток,

а гроза продвигалась навстречу.

Вдруг какая-то птица озарила

все небо мерцаньем.

Нет, не птица, скорей НЛО,

неземное созданье.

Серебристым металлом отливали

надкрылья и корпус.

Совершенством нездешним вторгался

таинственный космос.

Мы застыли. Лишь кто-то шепнул —

«как красиво».

Над темнеющим морем сверкало

нездешнее диво.

И внезапно погасло — нет, нет никуда

не исчезнув:

В наступившие сумерки

спрятался луч, просиявший над бездной.

Чуть заметная чайка завершила полет свой

на берег

Что была это вправду она, стало ясно, — но трудно проверить…

* * *

Мы живем в странном мире,

прекрасном и невероятном, Позабыв удивляться тому,

что в нем ясно и что

непонятно.

Например, что летим вокруг Солнца,

средь туманностей, звезд и комет

За секунду с Землей пролетая

.

Но так медленно главные вещи

постигает наш разум и сердце. Между тем человеку и птице

нужно в принципе только одно: Лишь гармония с миром,

лишь возможность в другого вглядеться,

Пусть поможет в том луч неожиданный

или чья-то любовь — все равно.

1-е тысячелетие нашей эры связано с распространением буддизма, христианства, ислама. 2-е тысячелетие связано с

­ки — научные, технические, философские, социокультурные.

­ской совместимости, но и глубокие нравственные проблемы, к которым мы зачастую совершенно не готовы).

­цип благовения перед жизнью А. Швейцера. В качестве третьего постулата выступает категорический императив Канта.

   посткоперни-

   „

канскии интеллектуальный прорыв, в сущно-

человек

­ва и времени».

Кроме того, немаловажно также то, что Вселенная нашего типа могла возникнуть

­ленной является состыковка параметров с точностью до 60-го знака после запятой.

­мосвязи Человека и Мироздания, микрокосма и макрокосма восходит к глубокой древности. А в наше время она активно обсуждалась в работах таких известных ученых, как В. И. Вернадский, Т. де Шарден и др.

Задумываясь над особенностями нашего, восходящего к коперниканской культурной парадигме, мировоззрения, мы обнаруживаем странный парадокс: мифологические картины мира древних эпох в одном важном пункте гораздо ближе к действительности, чем наши классические модели мироздания.

­нечном Универсуме.

­мический аппарат советского производства.

­го, и методологического характера.

­вания Вселенной: 10-15 миллиардов световых лет.

целостной научной истины о мире как таковом.

­спудно и бессознательно стало поселяться в наших душах. Что- то не давало нам по-прежнему ограничиваться привычными параметрами земного обитания. Человеческий род неудержимо потянуло в космическую дорогу.

­пила место равнодушию и скуке в освещении в СМИ всего, что касается жизни на космодромах. Значит, пришло время для ответственных и откровенных размышлений, для того, чтобы неторопливо продолжить философскую традицию поиска.

­ных течениях предшествующих эпох. На российской почве предтечей космизма был, несомненно, Н. Ф. Федоров.

­дет и его творение — гармоничный мир.

­ции природы исходя из потребностей нравственного чувства и разума. В отличие от слепой эволюции, регуляция должна стать сознательно-волевым преобразовательным действием.

­гуляции человека.

­листическая эксплуатация и утилизация природных богатств Земли. Сегодня мы стали свидетелями, как технократическая цивилизация с ее индивидуалистически-технокр этическим сознанием подвела человечество к глобальной экологической катастрофе.

­ся все более и более актуальным.

­нов, в поэзии — Брюсов, Заболоцкий, Хлебников).

интервальной парадигмой.

­зывается вдруг, то — какой-либо миф «срабатывает». Однако Поппера мучает вопрос: каким образом возможны, в итоге, «удачные догадки», каким образом человеческий разум вооб-

Федоров Н.Ф. Философия общего дела / Н.Ф. Федоров. — М., 1913. — Т. 2. — С. 664.

­никой Ньютона)?

.

.

­вований? И как вообще можно эмпирически проверять такие утверждения, которые касаются универсума как целого? И разве сама суть нового космического сознания не предполагает принятие некоторых мировоззренческих постулатов?

­вале не только нечто предопределено (системное качество), но и нечто невозможно, запрещено («запреты природы»).

­тов природы»: они оказываются всегда локальными.

­зующие ту или иную Вселенную, означают, что Вселенные как бы маркированы и различаются между собой.

­можно и что невозможно в данном интервале. Человек, как и у Протагора, снова оказывается мерой всех вещей.

В конце XX Ф.Дж.Дайсон, выступая с популярной

^

   университетов,

­тации и естественного отбора, которые позаботятся об их дальнейшей эволюции. Ошибки, допущенные людьми на первоначальном этапе выращивания этих организмов, будут со временем исправлены естественным процессом увеличения их разнообразия и распространения во Вселенной.

­ные физические константы нашей Вселенной и возможности разумного человека — Наблюдателя.

­чила она стереотипам научного мышления той эпохи. А ведь возможно, что эта работа помогла бы европейской культуре избежать столь длительного раскола между рационализмом и поэтическим видением мира, между холодным Космосом, где царят математические формулы и Космосам, полным жизни, между наукой и религией, наконец.

­ники) той или иной идеи не признают ее несостоятельной.

Время неудержимо идет вперед, порой сметая на своем пути народы, государства и империи, меняя облик Земли и оставляя нетронутой лишь надпись на дельфийском храме: «Познай себя». Мудрость этого призыва становится все более очевидной по мере накопления знаний как о человеке, так и о космосе, среде его обитания.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

шаг к мудрости?

 

 

­тественным сделать вывод: это содержание должно быть привнесено извне.

­венным законам в соответствии со своими потребностями, влечениями и инстинктивными порывами. Такой индивид навсегда останется лишь «машиной желаний», одномерным человеком.

­та прошлых поколений.

.

стратегия.

в процессе обучения пропускает каждую истину через свой жизненный и ценностный опыт, переживает ее, прежде всего в мировоззренческом и экзистенциальном измерении.

­тельных услуг».

   в духовности. Комментируя Гегеля,

. Но что такое духовность?

­ческой вменяемости.

­ства и культуры все большее место занимает образ дьявола, и даже культивируется его героизация, возвышение.

­емые» (увы, весьма конечные!) запасы и ресурсы природы.

­ственного существования во времени.

­ся и по-новому высветиться сама сущность человека.

­ность касается метафизического измерения бытия человека. Но как воскресить духовность на планете людей? Похоже, что есть только один способ — радикальная реформа образования, обеспечивающая восстановление подлинного культурного смысла всякой образовательной деятельности. Сегодня мы обеспокоены тем, как это сделать.

­ны, добра и красоты.

.

­зовательных усилий общества в начале третьего тысячелетия. В связи с этим можно выделить четыре момента.

­версалий культуры.

­ского и теоретического освоения мира человеком.

­лизацию своих способностей в процессе самоосуществления.

­ценности.

­ся суррогатом.

сказать «нет».

­венное отношение к теме книги.

полной мере учитывать при размышлении об

   „

тенциальныи рост научной и технической

­ем должны понимать, что 1/3 сообщаемых ему сведений через пять лет станет ненужной, еще 1/3 значительно изменится и конкретизируется, а оставшуюся треть он легко воссоздаст сам при необходимости, включив компьютер или полистав тот или иной справочник. Новейшие же, самые необходимые факты и открытия последних месяцев ему, естественно, в вузе пе сообщат.

   в университетах XV и даже XIX века,

   гда темпы развития науки были вполне

й.

­фессиональный кретинизм», неумение взглянуть на проблему с разных точек зрения, к тому же главное направление развития современного знания — все же интеграция, а не дифференциация.

.

Образовательный смысл этой стратегии — определенная переориентация всего учебного процесса на то, чтобы дать выпускнику такие знания, умения и навыки, методические и методологические установки, которые были бы адекватными

Трифонова М.К. Контуры грядущей революции в образовании / М. К. Трифонова // Христианство, гуманизм, здоровье (Материалы международного симпозиума). — Симферополь, 1995. — С. 22-25.

­ности к моменту окончания им учебного заведения.

­стояние науки и практики хотя бы на пять-шесть лет?

­пешно работающего профессионала необходимы:

­тратой времени;

­щать, классифицировать и т. п.;

­стро ориентироваться в различных областях знания в целом;

­ляющие решать эвристические задачи;

­стояния проблемы);

­водственных объединениях;

­зываемого «образного» полушария коры головного мозга);

навык квалифицировано работать с компьютерной и другой оргтехникой;

умение видеть реальные проблемы, дифференцировать их по степени важности и срочности находить верный путь их решения.

­мальную стратегию.

­логия творчества.

­ванная личность.

Итак, «опережающее обучение» предполагает следующие моменты педагогической стратегии:

­воречивости,

‘■* обучение умению получать нужные знания (т. е. учить учиться),

­мотности (в противовес перекосам «левополушарной» цивилизации),

^ формирование высокого уровня общей личностной культуры,

­вационной активности.

­хода и т. п.

­вовес «бездушию» автоматов) — чтобы поставить везде, только можно преграды технократической доминанте в современной I щвилизации.

­альности компьютерных игр, и в сверхсложных современных технологических системах. Он потенциально зависит от них больше, чем они от него — что недопустимо и опасно.

Разумеется, формировать новую личность XXI века надо, начиная с самых ранних этапов обучения.

­сиональные и духовные измерения неизбежно смыкаются, образуя новое единство.

­ки из стран с традиционным типом культур.

Но даже школьное образование во всем мире, но особенно явственно у нас, на постсоветском пространстве, переживает кризис. Как-то в прессе приводился такой эпизод. У одного абитуриента, поступающего на исторический факультет, спросили на экзаменах, что он может кратко сказать о трех российских Александрах — Александре Невском, Александре I и Александре II. В ответ абитуриент не смог сказать ничего вр азумите льного.

­нове?

Нет, ничего не слыхал.

Но это же брат Владимира Ульянова!

А это кто?

Да, это же Ленин!

­люционер.

­пускник. Она не сквернословит, не нарушает норм морали, и способна трудиться с полной отдачей, способна к состраданию и добрым делам.

­ся. Ученик спросит, а как узнать правильное направление?

Это тебе подскажет Учитель.

А когда определил направление, с чего нужно начинать?

­жения, чувства уверенности в своих силах, в своих способностях и возможностях.

А что можно почитать для начала?

Например, книгу Джека Лондона «Мартин Иден».

­дрому отношению к знанию надо учить и учителя и ученика.

­культурном пласте, а ведь за ним идет более глубокий — нравственно-мировоззренческий, т.е. все то содержание, что является началом собственно мудрости.

­тию его содержания путем духовного сосредоточения.

учителя мудрости — Соломон, Пифагор,

   Платон, Будда, Конфуций, Лао-Цзы и др. Каж-

   л

школу мудрости,

­стотель позднее открыл Ликей, Эпикур — сад Эпикура.

­терные технологии и СМИ. Во-вторых, знание как таковое, и научная истина в том числе, в историческом плане не только исчерпали свой культуротворческий духовный потенциал, но и породили в условиях технократической цивилизации цепь глобальных кризисов на планете.

разования (включая в определенной степени

   ,

­ванной марксистской версии.

Сциентистская модель образования не ставит вопрос о том, для чего подрастающему поколению нужны преподаваемые в вузе знания; в крайнем случае мы можем услышать известный тезис Ф.Бэкона о том, что «знание есть сила», что они нужны для ускорения исторического прогресса и т.п. Более детально и конкретно эта модель отвечает, что именно из научного багажа нужно усвоить будущему специалисту, другими словами, какие науки, в какой теоретической и практической форме, в каком объеме должны преподаваться в школе (особенно в вузе), не обосновывая, впрочем, глубинным образом этот ответ.

Сфера образования — это рынок услуг.

­но остро и драматично.

­щей модели необходимо отнести такие:

­кое знание, преподаваемое в вузе, должно быть только «научным»;

­рованной информации; при этом принимается тезис: преподаваемую систему знаний следует усвоить, но ее вовсе не обязательно впускать в личный духовный мир (в сферу убеждений, верований, ценностных установок).

­ли преимущественно семья и церковь. При этом характерно, что три последних столетия в профессиональном обучении

­зрения, нравственности, ценностных ориентации включаются в качестве элементов «профессионально ориентированных» дисциплин.

­андертальца в своем внутреннем мире, в своих реакциях на других людей и взаимоотношениях с окружающим миром.

­но высшего уровня.

­ния. Обученный раб остается рабом, но образованный человек получает шанс стать если не господином Природы, то, по крайней мере, ее достойным уважения сыном.

­пать просто как информация и как «нравственный закон внутри нас» (Кант).

­всем то, не совсем в той форме и совсем не с той целью.

виде можно выразить формулой:

«знать, чтобы знать».

­ний показывает всю тщету сциентистской педагогики.

­конец, можно назвать и софийным, ибо ядром подлинного мировоззрения является мудрость.

­гика знания и есть педагогика мудрости.

­леть указанный недостаток, для подавляющего большинства образовательных учреждений все еще остается неизвестной или непонятной методической новацией.

­пе, предполагаемая Болонским процессом, лишь частично и лишь в узком диапазоне решает указанные выше проблемы).

ШКОЛА МУДРОСТИ.

особая форма производства человеческого в чело-

новость для восточного мира. В извест-

диалог

­теллектуальный и духовный опыт человечества.

­зование где-нибудь в Оксфорде или Сорбонне) — будет гораздо труднее; что касается обычного «человека с улицы», то если представители двух цивилизаций решат поговорить друг с другом на «вечные темы», то скорее всего разойдутся в разные стороны, убежденные в невежестве друг друга.

­ненно важных правил. Где сейчас учат этому? Между тем, при интенсивном развитии современных кросскультурных связей между всеми странами и регионами мира, потребность в подобных школах становится массовой.

­тастрофам, к нарастающему общему экологическому кризису, к культурной деградации человечества.

­но-практических семинарах, широко использующих формы дистанционного образования, с приглашением крупнейших специалистов в области мировой культуры, мастеров духовных практик и др.

­звать «школой мудрости». Названная философия покоится на трех ключевых идеях:

взаимопонимание народов, государств и правительств через диалог культур;

­ской истории;

­жайшей перспективе в резко изменяющемся мире.

мир находится в состоянии кризиса,

ясно в XXI веке, не

только не ослабевает, но продолжает

усиливаться, приобретая системный

­нов и даже миллиарды людей. Надо отметить, что Восток, в особенности исламский мир, пытается сопротивляться этому процессу. И все же глобальная экспансия массовой культуры пробивает себе доро!у и там.

­нии с Европой и Северной Америкой.

­шении к восточной.

­метно в условиях глобализации. А между тем сам Запад, прежде всего, запутался в неразрешимых противоречиях и проблемах этой самой цивилизации, поставив мир на грань глобальной катастрофы.

­бительных для человека массовидных продуктах, к которым более всего подходит слово не «продукты культуры», а «отходы культуры». Сегодня ситуация такова, что нужно спасать саму культуру.

­диции. Другими словами, западный человек для местных людей, с их восточной точки зрения, предстает как существо в конечном счете невежественное и бескультурное.

(Для этого в восточных странах уже достаточно образованных кадров).

­тегии. Идеологическая составляющая этой стратегии вается весьма уязвимой.

­дя эти парадоксы, не понимая их многомерный смысл — нельзя вести продуктивный диалог, нельзя находить развязки тугих узлов противоречий современного мира.

­рости в новом столетии нашей планетарной цивилизации — это та перспектива, которая единственно может вывести нас из надвигающегося тупика, хотим мы того или нет. В свое время Н. Рерих заметил: европейская цивилизация нашла все, но человека потеряла, Перефразируя, можно сказать: современный мир нашел все, но мудрость потерял. И порой кажется, что он может ее найти в «школах мудрости».

Конечно, здесь необходимо обратиться и к европейским традициям прошлого, например, Древней Греции.

­ла также арифметика и начала геометрии.

­ность с чувством собственного достоинства.

­ческого мышления.

­вали только интеллект.

­ческой цивилизации вообще.

Для университетов характерен:

союз ремесел и интеллектуального искусства;

соединение в структуре одного учебного заведения профессионального и высшего образования.

­ского и психического в человеке. Интересно, что в некоторых университетах (например, в Оксфорде) ведущая роль музыки как учебного предмета сохранилась вплоть до XIX в. Другие основополагающие курсы (математика, астрономия, теология), конечно, оказывали влияние на эту дисциплину, испытывая, впрочем, и на себе обратное влияние музыки. Ряд ученых, прославившихся музыкальными работами, внесли заметный вклад в развитие астрономии и других дисциплин.

­альную профессию.

обозначающее средневековую гильдию).

­туала тоже есть не что иное, как наследие Античности.

.

­вают ребенка: пафос высокой интеллектуальности сменяется лозунгом высокого профессионализма, а сапиентную основу будущей профессии подменяет сциентистское начало.

­вилизации, так и в возникновении ее кризисов, что еще раз подчеркивает значение системы образования для будущего отдельной личности и человечества в целом.

­вал их в систему рыночных отношений, показав, что там они являются вполне конкурентоспособными.

­нижения: все развитые и рафинированные формы начнут

,

что мы видим сегодня на примере массовой культуры.

В горизонте XXI века образование становится

приоритетом концепции устойчивого развития

   ,

гает коренную трансформацию господствующего

.

­щего, т.е. будущего, выстраиваемого по сценарию устойчивого развития, в котором неопределенно долго будет со-развиваться человечество, эволюционируя с сохраняющейся биосферой.

­зование стать ключом к нашему общему будущему.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Свет мудрости или костры Средневековья?

­зитивных и негативных последствий.

­сурда, там приходится забыть и о мудрости. Другими словами, паше желание как можно полнее понять природу этого фено-

­тексте современной мыслительной культуры.

Приступая к исследованию природы разума,

­воположные друг другу программы — дарвинизм и классическая генетика.

типом исследуемых объектов.

­рактеризуется такими чертами, как строгое следование четко сформулированным правилам логики, требованиям научной рациональности. Научное мышление обязано подчиняться принципу объективности рассмотрения, обосновывать все свои утверждения, исходить из фактов, из экспериментальной I гроверяемости и т.д.

­кими десятилетиями позднее критику научного разума мы встречаем в работах Г. Башляра.

­мения, новые способы постижения реальности.

­тается постигнуть такие два противоположных типа объектов, как объективная и субъективная реальности.

Кант был первым, кто обратил внимание на три важных обстоятельства относительно сущности разума:

=> он может эффективно функционировать только тогда, когда имеет четкую привязку к определенной сфере бытия (например, мир конечного или бесконечного), т.е. природа разума имеет онтологическую подоплеку;

­радоксы и т.п.

знания.

­более характерные полярности:

=> конечное и бесконечное (рассудок и разум);

­тивный подходы);

=> природное и социально-историческое («объясняющий» и «понимающий» разум);

­нологическая методология).

­нию названных аспектов, мы проанализируем само понятие разума в его отношении к историческому контексту.

   Сегодня, похоже, мало кто верит в историч-

Инвариантностъ

­нечно и разумно. Тем самым возникает необходимость

пересмотреть тезис об универсальной и бесконечной сущности разума.

.

­торых была реализована в философии Гегеля, другая — у

­сти и изменчивости, Гумбольдт же фокусирует свое внимание на взаимосвязи человека и культуры в потоке истории.

.

­смотрен заново с учетом того широкого философско- антропологического контекста, в котором любой индивид как носитель рациональности предстает во всей полноте своих социокультурных характеристик.

­ствующей методологии и познавательной стратегии.

­ванных ранее его познавательных ресурсов.

   ли разум (например, научный

   „

­ное, неразумное же связано с человеческой глупостью, нера- зумением. Вместе с тем, например, мы знаем, что в наш век обострения экологической ситуации в мире часто, казалось

­прос. И мы хотим, чтобы была исключена всякая глупость, не важно индивидуальная она или историческая. Вправе ли мы предъявлять такие требования к разуму — так стоит вопрос.

­ликой глупости?

­ключается в таком случае его действительная историчность и относительность ?

­конечно повышаются по мере развития человечества.

­сать новый сценарий?

­исторического контекста.

­ло неразумности. Но интеллектуальное начало личности и сама личность — не одно и то же. Аналогично обстоит дело и с обществом.

­стве предпосылки дальнейшего движения.

­ми деятелями, если они были единственно адекватными.

­няется и модальность самого решения, например, оно может приобретать не категорическую, а вероятностную форму с указанием вероятности успеха, с анализом шансов на победу и т.д. В этом случае требуется постоянная корректировка, а может быть, и пересмотр рекомендаций по мере прояснения ситуации.

­лексия должна осознать подлинную иерархию ценностей у данной личности, данной социальной группы.

­культурные и экономические реальности.

мудрости.

ению к конкретной задаче в конкретных

   В рамках этой задачи разум-

   „

в прогрессе разума.

­ма для человека — его решение следует признать разумным. Эта непроницаемость может иметь как объективные, так и социальные причины. Разум поэтому не только исторический, но и социальный феномен.

   

­гую эпоху и в другом культурном климате эти идеи стали очевидными.

   научно-

­ложность — в господство экологически нездоровой среды над человеком.

­лась бы в сущий ад, в духе новых голливудских триллеров.

­дочной рациональности.

­жется неуместной.

­ность заставляет признать, что наше культурно- историческое бытие дало угрожающую пробоину в самой сердцевине.

мирового разума и надеяться на то, что «старый крот истории хорошо роет»? Полагаем, что прав

­софского анализа.

­ском контексте.

­станцию, претендующую на высший духовный авторитет.

­стигнута разумом.

­го разума, в переходе от одних его ипостасей к другим.

нальности, встречающиеся в истории теорети-

   ческой мысли, исследователи чаще всего под-

г

­ной цели материал, в данном случае — сущностные возможности человеческого разума вообще.

­ментальной науки о движении — классической механики.

­ного Рене Декарта.

­новном к четырем идеям.

«естественного света разума».

— понятия «ясного и внимательного ума, настолько простое и отчетливое, что оно не оставляет никакого сомнения в том, что мы мыслим».

которые могут быть положены в основу того или иного дедуктивного процесса.

­ным, выстраивая тем самым знание как систему.

­ных результатов.

­тельности этого последнего, его границ и возможностей.

.

­собу движения мысли, основанному на принципе тождества.

­чающего различие и содержащего в себе, как снятые, бытие и его определения.

­лизированные моменты.

­лософской онтологии.

­ля оборачивается скрытой формой иррационализма.

­пирический контекст соответствующих научных понятий.

­пытки искать новые конструкции разумения.

­фа на периферию мировой логической мысли. Между тем, именно в XIX веке логика как наука переживает глубокую идейную трансформацию, подготовившую ее к качественно повой стадии развития в XX столетии.

­пользуется во всех науках.

Природная и социальная реальность: две стратегии познания

­жающую природу; во-вторых, когда он разви-

­ективирующей рациональности.

­турно-историческая антиномия разума. В чем ее суть?

­ланный комфорт, тысячелетиями держит людей в состоянии стресса, гипертрофированной агрессии и, в конечном счете, морального дискомфорта.

­вании человеческого сообщества как целого.

­деть на примере прагматически ориентированного мышления.

­ства утилитаристского подхода как к природе, так и к самому человеку.

­ное противоречие имеет, однако, и собственно познавательный аспект, к рассмотрению которого мы обратимся в своем месте.

религиозной мудрости, наблюдавшееся в

тт

было преодолено в Новое время в результате

и интеллектуальные возможности.

подхода к реальности. Потребность в таком масштабном мышлении созрела именно в наше время, на рубеже XX и XXI вв. Она вызвана четырьмя важнейшими обстоятельствами развития современной цивилизации:

^ обострением планетарных проблем современности;

■=> приближением антропологической катастрофы;

^ появлением новых сложных и сверхсложных объектов познания;

■=> разрастанием процесса глобализации и появлением новых угроз мировому сообществу.

­тервального постижения любого предмета.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

­го постижения реальности.

­тие новых стратегем и императивов мышления в качестве ре-

ально применяемых в мыслительной культуре современности дискурсивных практик и технологий.

­го сознания исторической реальности. Совокупность этих стра- тегем определяют структуру и тип рационального постижения, адекватного существующей социально-исторической тенденции в момент перехода к новой культурной парадигме.

­него познанш^ личности как феномена и культуры, и природы.

­нии его познавательных средств.

­венно этому выстраиваются и новые императивы разума.

­новится человек.

­нимания. Однако, очевидно, что формирование качественно нового типа освоения мира займет целую историческую полосу и, возможно в теоретическом плане станет важнейшим делом науки и философии XXI века.

Стратегема духовно-этической нагруженности ра­зума

­вание окружающей жизни как «мира абсурда».

­этическое измерение, следует расширить его горизонты, его духовные ресурсы. Как это сделать?

­ции социального бытия и познания.

­сти, какие способы видения и освоения мира соответствуют реалиям наступающей исторической эпохи.

   чтоб он ужаснулся самому

   инициативе и под

духовно-этически нагруженному.

­вываться в моральном вакууме.

Стратегема человекоцентризма

.

­блем и объектов освоения, других технических и социальных задач. Речь о другом: сегодня в высшем смысле разумно — лишь то, что, так или иначе, направлено на глубинное постижение человека.

Конечно, это не означает, что такая ориентация отныне будет актуальной для всех времен и эпох, просто нынче эта болевая точка цивилизации.

­ское в самом себе. Все эти цели требуют от мудрости освоения принципиально иных способов постижения, ориентированных на природу человека и человеческого.

­нять свои познавательные стратегии, пространства возможной (для данной культуры) речи и допустимые способы речения, типы дискурсов. Но любой ли феномен рационализируем?

Открытие Декартом классического рациона-

ч

­ективным, надо максимально сохранить субъективность.

.

­риальных интересов.

­ванные претензии, которые являются следствием нарцисси- ческого отношения непосредственного сознания к жизни.

.

118

­ла — не за субъектом, а перед ним.

.

­ния, которое, состоявшись, повлечет за собой новую тайну.

­ка, когда он следит за исчезающим рядом отражений в двух нзаимоотражающих зеркалах?

­ным, его удивление перед зачаровывающим и странным, его страх перед таинственным и мистическим.

­должаем адекватно постигать сквозь толщу истории. Язык общения сугубо контекстуален и индивидуален.

­лы. И тогда не остается места некоммуникативной функции языка — интонации, жесту, молчанию, вслушиванию.

­ций нашего разума.

Экологическая направленность

­вательной задачей.

­кова трагическая диалектика истории.

­бе) как целое, как универсальная («космическая») сила.

­деб человечества перед лицом термоядерной катастрофы.

­ждает и антропный принцип в космологии).

   С

   .

философствования и научного размышления, если

­бой формирование нового стиля мышления.

­дования их. Таким новым глобальным посредником явилась техника. В результате мы имеем такие категориальные структуры, как «человек-техника-природа», «жизнь-техника- смерть», «материальное-техника-идеальное» и т. п.

­ных деяний, попав в пограничную ситуацию жизни и смерти. Разумно предположить, что в этих условиях «лицом к смерти»

­тания — не могла не проявиться и по-новому высветиться и сама сущность человека и сущность природы.

­вами и окружающей средой. Постепенно стал осознаваться гот факт, что природные условия, жизненная среда обитания

­ствование организма неотделимо от его экологической ниши. Появились такие понятия, как биоценоз, геобиоценоз и др. Предельным понятием на этом пути обобщения явилось представление о биосфере.

­ру. Последняя выступает как единство внешних и внутренних условий существования живого. Всякое нарушение этой меры неминуемо ведет к гибели жизни.

­ская мощь Человека.

­пример, озоновая дыра), в связи с которыми возникают зоны экологического бедствия.

­рушительные силы.

­ского бытия, а также с осознанием того, что оно касается не только нашего отношения к природной среде, но и к миру культуры, к тому, что Д. С. Лихачев в свое время назвал «экологией культуры».

­ликая сила в противоборстве человека и природы.

­го «геологического миропонимания», в основе которого лежит

­скую материю с единой точки зрения.

. Человечество на наших глазах становится мощной геологической силой.

.

­ная мысль охватила всю планету; это — первая основная предпосылка перехода биосферы в ноосферу. Второе — это мысль о том, что названный переход уже начался. Третье — это тезис о том, что ноосфера связана с перестройкой всей биосферы в соответствии с требованием научной мысли.

­мистичны. Приходится отказываться от иллюзий сциентизма

­лено под демократический контроль. Эту мысль особенно энергично подчеркивал П. Фейерабенд. Во второй половине

­ны нашего столетия. По этой причине идея ноосферы должна быть конкретизирована с учетом исторического опыта нашего столетия, а также имея ввиду не только природный, но и культурный аспект проблемы. Главное здесь состоит в том, что радикально переосмысливается само понятие разума: он трансформируется в новое качество — мудрость.

­историческую общность, экологическую нишу, экосистему.

­стью влечет за собой деформацию объекта, его разрушение и, возможно, деградацию или гибель.

­ние их равновесного и устойчивого состояния.

Экология

культуры

­ствиям, к разрушению самого человека как биосоциального существа.

­тервалов культурного и природного бытия человека, экосистем, методы анализа тех или иных следствий, возникающих из-за нарушения целостности тех или иных значимых интервалов.

.

­тов в учение Вернадского о ноосфере. В этом отношении, как отмечает Н. Н. Моисеев, целесообразно выделить три момента.

­ществования, устойчивого развития и процветания, можно назвать коэволюцией человека и биосферы.

Во-вторых, гармония указанного типа не может возникнуть стихийно, это должно стать делом разумно организованного человечества. Это тем более важно, что человек теперь способен легко переступить ту грань, за которой начнутся необратимые процессы.

­рость, вобрав в себя новые интеллектуальные ресурсы.

­кумента (вступившего в силу в декабре 1975 г.) вкратце могут быть сведены к трем основным идеям:

­ского существования человека — это одно, а охрана природы как культурной ценности — это другое.

­знанное международной общественностью как обладающее всемирной ценностью, подпадает отныне под международную коллективную ответственность.

­теза, новой формы диалога между природой и культурой.

­вального разума)

­личения рассудка и разума.

­ло разума не кончается. Его следующий шаг заключается в собственно конструктивном вкладе в процесс рационального мироосвоения человеком универсума.

­зования») от одного горизонта к другому.

­вая новую страницу в истории физики своей специальной теорией относительности.

­евские правила преобразования (от одной системы отсчета к другой) преобразованиями Лоренца.

­собы состыковки отдельных смысловых контекстов.

   С неменьшими логическими трудностями

1

   ^

товои механики. Особое внимание ученых

­совместимых друг с другом физических истин; это допущение

­кулярное, и наоборот.

­гии, истории культуры и т. п.

­вить как универсальную стратегему разума, постигающего самые разнообразные пласты универсума, включая сферу культуры и субъективной реальности. Многомерность — это и требование современной интеллектуальной ситуации, и сама суть разума.

­странства, способного выразить не только два, но и больше аспектов, измерений познаваемого целого.

   поня-

   „

­вальной, многомерной реальности и об интервальной природе самого познавательного процесса.

   .

­вания, как культурно-историческая ценность — в музее и т. д.).

­мерна, но и «многомирна».

­ский смысл. Остановимся на этом поподробнее.

­менты должны суммироваться в единой модели.

­цаем для разума, хотя и требует от него известной тактики и стратегии.

­щается в тавтологию или в чистую тривиальность.

­мерности разума с онтологической точки зрения.

­ществующих конфигураций. Для этого она, конечно, должна предложить свою версию «мета-онтологии», некий взгляд на мир как на многоинтервальную структуру.

­чает принятие следующих постулатов рациональности:

­димы, ибо лишь в своей совокупности они исчерпывают информацию об объекте как многомерной тотальности;

^ ни один субъект познания не является «абсолютным наблюдателем», обладающим особыми возможностями доступа к истине; все познавательные позиции имеют равное право на истину;

­теристик изучаемого объекта в истины, справедливые для другого интервала;

­ного познания осваивать способы многомерного видения реальности, порождает новое качество — многомерный разум, несущий в себе новый образ рациональности.

­ципиально разных случая:

иерархическая подчиненность,

конфигурация равноправных интервалов.

конфигурация соподчиненных интервалов,

конфигурация непересекающихся интервалов.

­делить три основных момента.

­тельной позиции является осознанным делом субъекта.

­вать события в объективных концептах.

­вают информацию об объекте.

­ции своего ракурса рассмотрения.

­туальную развертку и сборку.

­вующим интервалом абстракции.

­довой травмы на перинатальном уровне, то они получают наиболее убедительное истолкование на основе работ

­но исследует эту тему в различных культурах.

я

.

­жем найти взаимопонимание, компромисс, гармонию.

факте самоисчерпанности прежних форм ра-

­валов. Каждая такая интервальная целостность претендует не только на самоценность, но и на «единственно подлинный» смысл и всеобщую истину, на свой собственный и единственно правомерный разум.

­щенных культур.

тур на основе общепринятых постулатов

­ждения человека от культуры?

­турных смыслов и ценностей в некий единый интегральный результат.

­сителей и субъектов культурного самосознания.

­ров», «над интервалами», в мире культурных инвариантов и общечеловеческих ценностей.

­тают странные, непредсказуемые люди с их маргинальным сознанием и стилем жизни.

полнительность?

только реалистична, но и насущна. Различ-

 

­тивного «Я» с онтологией субстанциального пессимизма.

Вместе с тем очевидно, что диалог как социокультурная форма общения не только должен трансформировать свою ценностную ориентацию, но и обновить свои рациональные основания. К таким основаниям мы прежде всего относим идею интервальности, вообще интервальную методологию как способ понимания природных, общественных и духовных явлений, учитывающий многомерность и многоаспектность познаваемых объектов, а также механизмы их включенности в универсальные, инвариантные структуры реальности.

­тике различные ситуации взаимопонимания. Здесь возможны три принципиально разных случая.

­ных интерпретативных матриц.

­рую мы выбираем, и о тех «коммуникативных следствиях», которые из нее вытекают.

­тановки, совместные технологии, единые научные принципы, математические понятия, нравственные заповеди, архетипы культуры и т. п. Другими словами, условием продуктивной коммуникации здесь является обнаружение инвариантов на уровне как фактического, так и ментального.

­но-исторических интервалах.

­гических задач человечества.

В основе диалогизма как исторического императива разума лежат следующие постулаты:

   Иное подлежит рациональному освоению и пониманию именно как иное, не имеющее аналога с уже известным, но как правомерное само по себе.

­ректирования) одной «системы истин» с другой.

­щения искать взаимосвязь, способы взаимолерехода от одного смыслового горизонта к другому.

­мых им средств общения.

­нять, прежде всего, как познавательную проблему.

­кратичности и гуманности.

­ношению к доводам разума.

Глобальная этика как основа глобального диалога

глобальный уровень.

­мания народов.

­ки. В сущности, он основывается на трех следующих идеях:

никакого сосуществования людей не может быть без всемирного этоса наций;

­гиями;

никакого мира между религиями — без диалога между религиями.

­шенным конструктивного потенциала.

­ного сознания принять в качестве исходных постулатов? И если да, то совместимы ли они друг с другом?

развития цивилизации на современном отрезке истории — центральный пункт наших разногласий с Кюнгом.

­цип ненасилия, принцип решения всех спорных вопросов за столом переговоров и т.п.

Отсюда возникает исключительно важная для наших дней задача — научиться пользоваться интеллектуальными возможностями мудрости как универсальной мыслительной традицией человечества.

   _

рархическои структурой. Отказ от понимания

­ждый способ незаменим, ибо обеспечивает нас информацией, которая не может быть получена другими путями.

­ния и рационального согласования результатов, полученных в разных условиях познания.

­лостности (конфигурации). Таким образом, переход разума на метауровень является необходимым условием в повседневной практике научного мышления.

­ды, человека и социума, т.е. с ноосферной культурой.

­выми ценностями.

взаимоприемлемость.

Мудрость заключается в том, чтобы найти гармонию между своими внутренними и своими общими интересами, найти разумное сочетание, понять природу их взаимосвязи. Новое сапиентное мышление заключается, таким образом, во взаимоприемлемо- сти своих и чужих интересов и в сбалансированности своих внутренних и своих общих интересов.

­но го мира.

­вость, непримиримость отдельных социумов, но возникли и новые, неожиданные формы общности, формы объединения людей. Причем ареной этого взаимодействия все в большей степени становится весь мир. Параллельно шли два процесса: процесс дифференциации и интеграции, интервализации и глобализации.

­стемологические точки отсчета.

­собности субъекта вживаться в мир Другого, то постижение предполагает многомерный подход и движение познания в глубину, своего рода синтез объяснения и понимания.

­ва, о небывалых темпах научно-технического прогресса. Все это так или иначе порождает необходимость в каких-то серьезных обновлениях и в культуре философствования.

­ся на свежий воздух.

­сущные заботы дня, с такими ответами философов? Горько посмеяться?

­читься вести себя как софос.

ПРЕДИСЛОВИЕ   3

ВВЕДЕНИЕ   13

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

СОФИЙНОСТЬ КАК МЫСЛИТЕЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ   25

ГЛАВА 1. Мудрость и философия   25

ГЛАВА 2. Мудрость: культурно-исторические типы 61

ГЛАВА 3. Мыслители как концептуальные персонажи   100

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

МУДРОСТЬ В ПРОСТРАНСТВЕ

СОВРЕМЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ   154

ГЛАВА 1. Традиция как новая

культурная парадигма   154

ГЛАВА 2. Дом бытия человека   192

ГЛАВА 3. Выживание в контексте философии

истории   233

ГЛАВА 4. Кричит горлица на заре   280

   302

ГЛАВА 6. Молчание, из которого мы являемся,

такое долгое   324

ГЛАВА 7. Человек: космическое измерение   370

ГЛАВА 8. Образование — шаг к мудрости?   409

ГЛАВА 9. Природа разума   453

551

ГЛАВА 10. Разум в новом столетии: глобальная переориентация   489

оформлении использовались иллюстрации:

Джон Уотерхаус, «Диоген», 1882 г.

Кюбо Сюнман — Сова на ветке магнолии Ок 1800 г. Фрагмент.

60×74,5 см. Музей Войманса-ван Бёнингена, Роттердам.

гг. Париж, Лувр.

1632-1705) TheDreamofSolomon,

1693 r.

. 2010 год, холст, масло.

1456 г., Римини, Темпио Малатестиано).

1490 г.

. Фрагмент.

Франсиско Гойя. Сон разума рождает чудовищ 1797 г.

post147590891/ Гравюры Гюстава Доре и работы Сальвадора Дали.

Иллюстрации из книги Шарля де Бовеля «Трактат о мудреце».

Электронные источники:

/

cat/42/

com /coloring-pages/

Глеб Андросов «Халат»

Русь radosvet.net

an htm Иисус Христос и Самарянка. Гюстав Доре. Библия в гравюрах.

Дом jodyliwanag.com

/

osopher.wordprees.com/

Собрание Андре-Франсуа Пети)

147590891/

НоосфераConstantin.kichinsky.ru

) biological-safe.kiev.ua

Принцип дополнительности okoplanet.su

/

Маленький привц stihi.ru

Моисей разбивает скрижали с Законом (Исход 32 19), Гюстав Доре Джордж Уитер. Эмблема мудрости. 1635 г.

ЛАЗАРЕВ Феликс Васильевич ТРИФОНОВА Маргарита Константиновна

ОПРАВДАНИЕ МУДРОСТИ

Микитинец О.И.

Уел. печ. л. 34,75. Уч.-изд. л. 24,2. Тираж 300. Заказ № 5.

Издательство «Синтагма» Свидетельство ДК № 3819 от 05.07.2010 97503, Украина, АР Крым, Симферопольский район, с. Мирное, ул. Мира, 18/12 Тел.: (050) 984-34-08;

ru

m

Вернадского.

f’tl

проблемам истории нау ки, эпистемологии, аксиологии и философии культу ры. Член сокпа русских, белорусских и у краинских писателей, актор нескольких сборников стихов.

I ндимср Х.-Г. Истина и метод / Х.-Г. Гадам ер. — 1988. — С. 429.

Кнрпип IV 11реодоление метафизики логическим анализом языка / Р. Карнап // Путь в философию. Антология.

М «Университетская книга», 2001. — С. 51.

’ Гпм же, с. 52.

Нииримор, изданный в Германии двухтомный сборник «Реабилитация практической философии» под. ред. М Рмделм.

Мпритсм Ж. Знание и мудрость / Ж. Маритен.. — М., Научный мир, 1999. — 244 с.

Маритен Ж. Знание и мудрость / Ж. Маритен. “М.: Научный мир, 1999. — С. 16.

Кильен Ж. Культура и разум у В. фон Гумбольдта / Ж. Кильен // Разум и культура. — М., 1983. — С. 166.

’ Гегель. Сочинения / Гегель. — М.-Л., 1930. — Т. 1. — С. 85.

Флоренский П. А. У водоразделов мысли/П.А. Флоренский. — М., 1990.-С. 131.

Рикер П. Конфликт интерпретаций / П. Рикер. — М., 2002. — С. 143.

 

Привет благосклонному читателю!

Марсель Г. К трагической мудрости и за ее пределы / Г. Марсель // Самосознание европейской культуры XX века. — М., 1991.

Столович Л.Н. Мудрость издание/ Л.Н. Столович// Вопросы философии. — 2003. — № 11. — С. 151-159; Лаза­рев Ф.В. Мудрость: от протофилософии к постфилософии / Ф.В. Лазарев // Ученые записки ТНУ им. В.И. Вернадского, 2003. — Т. 16 (55). — № 1. Сер. Философия. — С. 3-17 и др.

Швейцер А. Культура и этика. — / А. Швейцер. — М., 1973. — С. 82-84.

Толстых В.И. Будущее цивилизации в контексте диалога культур / В.И. Толстых // Диалог культур в глобали­зирующемся мире. — М., 2005. — С. 159.

Там же.

См., например: Хоружий С. Перепутья русской софиологии / С. Хоружий // О старом и новом. — Саны 11етербург, 2000; Таранов П.С. Стратегия мудрости / П.С. Таранов. — М., «ЭКСМО», 2003.

Гадамер Х..-Г. Истина и метод / Х.-Г. Гадамер. — 1988. — С. 427-430.

Там же, с. 429.

Тим же, с. 51.

ч» I нншдхннн Д. От санкхьи к ведам. Индийская философия: даршаны, категории, история / Д. Чаттопадхьяя.

М , «< ‘фсрпй, 2003. — С. 19.

М.

I мм то, с 7

I мм то. с 17.

( стока Марк Аврелий. Наедине с собой / Сенека. — Симферополь: «Реноме». — 1998. — С. 8.

сторону добра и зла / Ф. Ницше // Сочинения — Т. 2. — С. 326-327.

Геноя Р. Кризис современного мира / Р. Генон. — М., 1991. — С. 20.

Там же.

Делез Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? / Ж. Делез, Ф. Гваттари. — М., 1998. -С. 11.

Очевидно, вряд ли можно добиться удовлетворительного по­нимания соотношения философии и софийной традиции, ес­ли не прояснена специфика и социокультурная природа ука­занных традиций.

­тур п глобапизирцющемсямире. — М., 2005, — С. 257.

же, с. 259,

Элефас Леви. Учение и ртуал / Л. Элефас. — М., 2002. — С. 226.

Элефас Леви Учение и ритуал / Л. Элефас. — М., 2002. — С. 227.

Франкфорт Г., Франкфорт Г. А., Уилсон Дж., Якобсен Т. В преддверии философии / Г’. Франкфорт, Г.А. Франкфорт, Дж. Уилсон, Т. Якобсен. — М., 1984. — С. 72.

­лософии. — 2004. -№ 9. — С. 106 — 117.

Мартыненко Н.П. «Вэньцзы» и истоки китайской культуры / Н.П. Мартыненко // Вопросы философии. — 2004. -№ 9. — С. 109.

№ 3. — С .83.

­публика, 1995. — С. 310-311.

Циг. по: ГенонР. Очерки о традиции и метафизике. — СПб.: «Азбука». -2000. — С. 94.

Чаттопадхьяя. От Санкхьи до веданты / Чаттопадхьяя; [Пер. с англ.].- М.: Сфера, 2003 — С. 19.

Маритен Ж. Знание и мудрость / Ж. Маритен. — М., Научный мир, 1999. — 244 с.

Там же.

Сидоров В.М. На вершинах / В.М. Сидоров. — М.: Советский писатель, 1988. — С. 388.

фат/ Ф.Х. Кессвди. — Ростов-на-Дону, изд. «Феникс», 1999. — С. 97.

Теологический энциклопедический словарь [под ред. У. Элвелла]. — М., 2003. — С. 712-713.

Аверинцев С.С. София-Логос С.С. Аверинцев // Словарь. — Киев ‘ «Дух и Литера», 2000. — С. 159-161.

Миколаев Богумир. Ведическая мудрость предков / Б. Миколаев. — М.: Центрполиграф, 2008. — С. 21.

‘ Миколаев Богумир. Ведическая мудрость предков / Б. Миколаев. — М.: Центрполиграф, 2008. — С. 21.

Миколаев Богумир. Ведическая мудрость предков / Б. Николаев. — М.: Центрполиграф, 2008. — С. 21.

См.: Делез Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? / Ж. Делез., Ф. Гваттари. — М.: «Алетейя», 1998. -286 с.

Слсггердайк П. Критика цинического разума / П. Слотердайк. — Екатеринбург, 2001. — С. 186.

Там же, с. 189.

СлотердайкП. Критика цинического разума / П. Слотердайк. — Екатеринбург, 2001. — С. 190.

Аверинцев С. София-Логос. / С. Аверинцев// Словарь. — К.: Дух 1 лзтера, 2006. — С. 271.

Там же.

Слотердайк П. Критика цинического разума / П. Слотердайк. — Екатеринбург, 2001. — С. 246.

Там же, с. 27.

Слотердайк П. Критика цинического разума / П. Слотердайк. — Екатеринбург, 2001. — С. 30.

Ницше Ф. По ту сторону добра и зла / Ф. Ницше //Сочинения. — Т. 2. — С. 326.

Делез Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? / Ж. Делез., Ф. Гваттари. — М.: «Алетейя», 1998. — С. 81.

Там же, с. 81-82.

Камю А. Бунтующий человек / А Камю. — М., Политиздат, 1990. — С. 34.

Камю А. Бушующий человек / А. Камю. — М., Политиздат, 1990. — С. 42.

Там же, с. 50.

Сумерки богов. — М.: Политиздат, 1990. -С. 223.

Хайдеггер М. Что такое метафизика / М. Хайдеггер//Время и бытие. — М.: Республика, 1993. — С. 16

Юпозова М.Л. Этика как апология жизни (от рационализма к экзистенциализму) / М.Л. Клюзова // Вопросы философии. — 2005. — №10. — С. 55.

Швырев // Диалог культур в глобализируещемся мире». — М., 2005. — С. 118.

Гегель Ф. Работы разных лет. — М.: Мысль. 1972. — с. 391-393.

(‘м ! I ритчи человечества. — Минск: Лотаць. — С. 10.

Притчи человечества. — Минск: Лотаць. — С. 9.

I !ритчи человечества — Минск: Лотаць, с. 383-384.

Конфуций. Уроки мудрости: Сочинения / Конфуций. — М.: изд-во Эксмо; Харьков: изд-во «Фолио», 2005. — С. 8-9.

верю в духовность / Конфуций. — М.: Республика, 1995. — С. 59.

Малявин В. Конфуций / В. Малявин. — М., Молодая гвардия, 1992. — С. 151. Там же, с. 151.

опои Р. Очерки о традиции и метафизике / Р. Генон. — СПб., 2000.

Золотухина-Аболина Е.В. Повседневность и другие миры опыта / Е.В. Золоту хина-Аболина. — М., ИКЦ «Март», 2003. — 191 с.; Касавин И.Т., Щавелев С.П. Анализ повседневности / И.Т. Касавин, С.П. Щавелев. — М.: Канон +, 2004. — 432 с.

Шмидт-Виттетанн В. Университет в ранний период современной Европы: новые структуры знания / В. Шмидт-Вигтетанн//Вестник высшей школы. — М.: 2001. — № 8. — С. 33.

Центр навчальної літератури, 2004.

— С. 381-382.

­ционального университета им В. И. Вернадского. — Том 14. — № 1. — 2001. — С. 79-88.

Елпатьевский С. Крымские очерки / С. Елпатьевский. М.: Издательство политической литературы, 1986. — С. 50.

­ственного Русского географического общества, 1926. — Вып. 1. — С. 24.

Лантух Н.АДом как сакральный центр и сакральная граница в русской национальной картине мира / Н. А. Лантух // Культура народов Причерноморья. — Симферополь. 2000. — № 13. — С. 135.

: Просвещение, 1995. — С. 172.

Просвещение, 1995. — С. 172.

­ам. 1997.-С. 75.

Марков Б.В. Дом как место бытия человека / Б.В. Марков // Философия и будущее цивилизации. Тезисы док* апдоп и выступлений IV Российского философского конгресса — Т. 4. — С. 88-89.

’ Кохинор (ивд.) — Гора света.

Притчи человечества. — Минск, 2002. — С. 28.

Крымская правда. -№ 154, от 20.08.05.

См. «Комсомольская правда» от 6 июля 2010. — С. 17.

Лп шрев Ф.В., Аль Факи Мохамед Фадель Ахмед. Между Востоком и Западом: куда идет мировая история? / •I» В, Лазарев, А.Ф. Мохамед // Культура народов Причерноморья. — Симферополь, 2001. — № 20. — С. 165-172.

,4)00

Долматова Н.В., Джумок Г.А., Захарчук Л.М., Таланов В.М. Принцип священности жизни и экология есжО§ образование / Н.В. Долматова, Г.А. Джумок// «Творческое наследие Вернадского и современность». («Веркдо ские чтения»). — Донецк: ДоНТУ, 2003. — С 51.

I им же.

* Тим же.

Римского клуба. -М.: изд-во МГУ, 1991.

общее будущее. Доклад Международной комиссии по окружающей среде и развитию (МКОСР). — М.:

росс, 1989, с. 50.

Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения / К. Маркс, Ф. Энгельс. — 2-е изд. — Т. 1. — С. 6-7.

Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения/К. Маркс, Ф. Энгельс. — 2-е изд. — Т. 1. — С. 7-8.

Павлов В.Л. Свобода и ее границы / В.Л. Павлов // Человек и христианское мировоззрение. Альманах. — Вып. 10. — Симферополь, 2005. — С. 63-64.

­зрение — Альманах. Вып. 10. — Симферополь, 2005. — С. 27.

Гпм же.

Вестник Российского философского общества. — М., 2003.

Там же.

Панарин. — М., 1995.-С .96.

Иннин В.В., Панарин А.С., Бадовский Д.В. Политическая антропология / В.В. Ильин, А.С. Панарин. — М.,

ИЧУ с. 96.

Тим же.

Дж. Фрэзер. — М., 1998. — С. 280 — 281.

Стингл Мирослав. Поклоняющиеся звездам / М. Стингл. — М., 1983. — С. 6.

км / сек

Федоров Н.Ф. Философия общего дела / Н.Ф. Федоров. — М., 1906. — Т. 1. — С. 664.

Тарнас Р. История западного мышления / Р. Тарнас. — М., 1995. — С. 370.

Ортега-и-Гассет. Что такое философия? / Ортега-и-Гассет. — М., 1991. — С. 92.

The Religion of Isaac Newton / T. Manuel. — Oxford, 1974. — P. 101-102.

­софия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса. — Т. 4. — С. 18.

I адамер Х.Г. Истина и метод Основы филос. Герменевтики / Х.Г. Гадамер; [пер. с нем., общ. ред. и вступ. ст. I» 11. Бессонова]. — М.; Прогресс, 1988. —704 с.

Давыдов Ю.Н. Культура — природа — традиции Ю.Н. Давыдов // Традиция в истории культуры. — М., 1978. — С. 54.

Маркс К, Энгельс Ф. Сочинения/К. Маркс, Ф. Энгельс. — М., 1986. -2-е изд. — Т. 46. -Ч. 1. — С. 476.

Притчи человечества — Минск: Лотаць. — С. 572.

Притчи человечества — Минск: Лотадь. — С. 571.

Платон. Сочинения / Платон. — М., 1968. — Т. 1. — С.50

Кессиди Ф.Х. Сократ / Ф.Х. Кессиди. — Ростов-на-Дону, 1999. — С. 59.

Aima mater. -М., 2001. -№6. -С. 36.

Панарин А.С. образованность как русская идея: коллизии и перспективы / А.С. Панарин // «Москва», 1998. — №11.-С. 139-145.

Программа действий. Повестка дня на XXI век. — Женева: Центр «За наше общее будущее», 1993. — С. 137.

Декарт Р. Правила для руководства ума / Р. Декарт. — М.: Мысль, 1989. — 654 с.

Кильен Ж. Культура и разум у В. фон Гумбольдта/Ж. Кильен// Разум и культура. — М., 1983. — С. 164-165.

‘ См.: Кураев В.И., Лазарев Ф.В. Точность, истина и рост знания / В.И. Кураев, Ф.В. Лазарев. — М.:»Наука», 1988.-236 с.

нм же.

Флоренский П. А У водоразделов мысли / П. А Флоренский. — М., 1990. — С. 151.

Лоренц К. Агрессия / К. Лоренц. — М., 1994. — С. 47

Каган М.С. Дополнительность и ингервальность / М.С. Каган // Диалектика и современный стиль мышления. Севастополь, 1983. — С. 41.

Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. М., 1979. -• С. 346.

Там же, с. 151.

Рикер П. Конфликт интерпретаций / П. Рикер. — М., 2002. С. 151.

Там же, с. 54-56.

H.A. Бердяев. — М., 1993. — С. 39).

Вернадский В.И. Начало и вечность жизни / В.И. Вернадский. — М, 1989. — С. 138.

Там же, с. 183.

Вернадский В.И. Начало и вечность жизни / В.И. Вернадский. — М, 1989. — С. 141.

М., 1988.

H.H. Экология человечества глазами математика / Н.Н. Моисеев. — М., 1988.

Каган М.С Философия культуры / М.С. Каган. — СПб., 1996. — С. 403.

Каган М.С Философия культуры / М.С. Каган. — СПб., 1996. — С. 402.

Киблер В.С. От наукоучения к логике культуры / В. С. Библер. — М., 1991. — С. 262-263.

В 1990 г. Ганс Кюнг опубликовал манифест «Проект всемирного этоса».

См. Лазарев Ф.В., Литтл Брюс. Многомерный человек: Введение в интервальную антропологию / Ф.В. Лаза­рев, Б. А. Литгл. — Симферополь: «Сонат», 2001. — 261 с.

 

Лабораторн роботи з радиобиолог

Лабораторна робота № 1

 

ТЕХНІКА БЕЗПЕКИ ПРИ РОБОТІ З РАДІОАКТИВНИМИ РЕЧОВИНАМИ, НОРМИ РАДІАЦІЙНОЇ БЕЗПЕКИ

 

Мета роботи: ознайомитись з нормами радіаційної безпеки та основними правилами поводження з радіоактивними речовинами.

Основні поняття.

 

А. Норми радіаційної безпеки

Норми радіаційної безпеки (НРБ) встановлюють систему дозових меж та принципи їх застосування. Діючі НРБ -76/87 розроблені на основі вітчизняного досвіду та рекомендацій Міжнародної комісії з радіаційного захисту (МКРЗ).

НРБ базуються на наступних принципах:

• Неперевищення встановленої основної дозової межі;

• Виключення будь-якого необґрунтованого опромінення;

• Зниження дози опромінення до можливого мінімального рівня;

В НРБ, при визначенні доз опромінення не враховуються:

• Дози опромінення, отримані пацієнтами при медичному опроміненні;

• Дози, обумовлені природним фоном.

Згідно НРБ виділяють наступні категорії населення для яких встановлені межі опромінення:

Категорія А – персонал АЕС та інших ядерних об’єктів;

Категорія Б – обмежена частина населення, що в силу професійних обов’язків піддається додатковим опроміненням;

Категорія В – решта населення країни.

Оскільки радіостійкість різних органів та частин організму людини різна, то виділяють 3 групи критичних органів стосовно опромінення:

1 група – все тіло, гонади, червоний кістковий мозок;

2 група — м’язи, щитовидна залоза, жирова тканина, печінка, нирки, селезінка, кишково-травний тракт, легені, кришталик ока;

3 група – шкіряний покрив, кісткова тканина, гомілки, кисть, ступня.

 

Б. Правила роботи з відкритими радіоактивними джерелами.

Всі роботи з використанням відкритих джерел поділяються на три класи в залежності від радіаційної небезпеки (табл.1). в залежності від класу робіт визначаються вимоги до розміщення та обладнання приміщення.

Таблиця 1

А

Б

В

0,1

1,0

10

4

5

6

7

4

5

6

Від 0,1 до 10

Від 1 до 100

3

4

В залежності від класу робіт запроваджується комплекс заходів по радіаційній безпеці, які повинні гарантувати захист людей від зовнішнього та внутрішнього опромінення, забруднення повітря та поверхностей робочих приміщень, а також навколишнього середовища як при нормальній експлуатації, так і при радіаційній аварії.

проводять в окремих кімнатах до яких висуваються вимоги, як до хімічних лабораторій. Поверхні шаф, столів покривають слабосорбуючими матеріалами. Рекомендується обладнати душ.

повинні розміщатись ізольовано від інших приміщень. Приміщення обладнують витяжними шафами та боксами. В складі приміщень повинен бути санітарний пропускник, шлюз, душ та пункт радіаційного контролю. Стіни та поли покриваються слабосорбуючими матеріалами.

1-го класу повинні розміщатись в окремій будові або ізольованій частині з окремим входом тільки через санітарний пропускник та обладнуються боксами, камерами та іншим герметичним обладнанням. Приміщення діляться на 3 зони:

– не обслуговується, тут розміщується обладнання, яке є основним джерелом опромінення. Перебування персоналу не допускається під час роботи обладнання.

2-га зона – приміщення, що періодично обслуговується, — розраховане для ремонту обладнання та інших робіт, зберігання відходів і т.д.

– приміщення постійного перебування персоналу протягом зміни.

В приміщеннях для робіт 1 та 2 класів управління системами управління опаленням, газопостачанням, водоводом і т.д., виносяться з основних робочих приміщень.

В приміщеннях для робіт 1 класу (3 зона) стіни та поли, а в 1-й та 2-й зонах і стелі покриваються спеціальними слабосорбуючими матеріалами.

 

В. Вентиляція, пилогазоочищення та опалення.

При роботі з відкритими радіоактивними джерелами потоки повітря повинні бути спрямовані в приміщення з більшим забрудненням. Забороняється використовувати системи рециркуляції повітря без очистки від радіоактивних та токсичних речовин. Система вентиляції для приміщень, де працюють з радіоактивними сполуками і для інших приміщень повинна бути роздільною. Забруднене повітря перед викидом в атмосферу піддається очистці без розбавлення. Розрахункова швидкість повітря в дверцях витяжних шаф має дорівнювати 1,5 м/с.

При виборі та обладнанні систем пилогазоочищення висуваються наступні вимоги:

• Максимально можливе зменшення числа обладнання;

• Механізація та автоматизація процесів обслуговування, ремонту та заміни;

• Автоматична сигналізація;

• Наявність систем контролю за ефективністю роботи фільтрів та апаратів;

• Надійна ізоляція обладнання як джерела опромінення.

Опалення приміщень для робіт із застосуванням радіоактивних речовин має бути водяним або повітряним.

 

Г. Водопостачання та каналізація.

рідких радіоактивних відходів, слід обладнувати спеціально каналізацію з очисними спорудами.

Система спеціальної каналізації повинна передбачати дезактивацію стічних вод, а, якщо можливо, повторне їх використання для стічних вод. Очисні споруди розміщують на території установи.

Раковини, фасонні частини, трапи в системі спеціальної каналізації виготовляють із корозійностійких матеріалів. За конструкцією приймачі мають виключати можливість розбризкування води. Крани для води повинні мати пристрої для педального або ліктьового перемикання.

Вимоги до обладнання водоводів та каналізації регламентуються загальноприйнятими нормами. В приміщеннях всіх класів робіт обов’язкова наявність гарячого водопостачання.

Всі радіоактивні відходи діляться на рідкі та тверді. Рідкі відходи вважаються радіоактивними, якщо вміст в них радіонуклідів перевищує допустими концентрації (ДК), встановлені для води НРБ.

За своєю питомою активністю відходи діляться на три категорії:

Кі/л;

до 1 Кі/л;

1 Кі/л.

В господарсько-побутову каналізацію допускається скид радіоактивних стічних вод з концентрацією, що перевищує ДК до 10 раз, якщо забезпечується десятикратне розведення їх нерадіоактивними водами. Якщо це не можливо, рідкі відходи відправляють для захоронення на пункт захоронення або на спецкомбінат. Забороняється скид радіоактивних відходів в стави, озера та водосховища, призначені для розведення риби.

 

Завдання.

1. Записати та засвоїти основні положення НРБ.

2. Записати та вивчити правила роботи з відкритими радіоактивними джерелами.

3. Ознайомитись та записати основні вимоги до приміщень та лабораторій в яких працюють з радіоактивними речовинами.

 

Питання для самоконтролю.

 

1. назвіть основні принципи на яких базуються НРБ.

2. назвіть категорії населення для яких встановлені межі опромінення.

3. назвіть групи критичних органів організму людини стосовно опромінення.

4. назвіть класи робіт з радіоактивними джерелами.

5. назвіть вимоги до приміщень для робіт різних класів.

6. вимоги до ветиляції, пилогазоочищення, водопостачання та каналізації в приміщеннях, де проводяться роботи з радіоактивними речовинами.

Рекомендована література [1,2,4,5]

Лабораторна робота № 2

 

КАТАСТРОФА НА ЧОРНОБИЛЬСЬКІЙ АТОМНІЙ ЕЛЕКТРОСТАНЦІЇ.

ПРИЧИНИ ТА НАСЛІДКИ

 

Мета роботи: ознайомитися з демонстративною моделлю розвитку катастрофи на ЧАЕС:

З динамікою підвищення радіаційного фону.

 

Теоретична частина.

Будівництво Чорнобильської АЕС здійснювалося з 1970 року. Введена в дію 1- го енергоблоку відбулося в вересні 1977 р., 2-го – в січні 1979 р., 3-го та 4-го – відповідно в грудні 1981 і 1983 років. Планувалося спорудження на цій електростанції 5-го та 6-го енергоблоків. В 1981 році були розпочаті будівельно монтажні роботи по їх побудові. Пуск 5-го енергоблоку був назначений на осінь 1986 року, але весною ( після аварії на 4-му енергоблоці ) будівництво було зупинено.

Після аварійний пуск 1-го енергоблоку ЧАЕС відбувся 1 жовтня 1986 року, 2-го – 5 листопада 1986 року, 3-го – 3 грудня 1987 року.

Для ЧАЕС в якості базового був застосований енергоблок з реактором РБМК-100 електричною потужністю 1000 МВт. Це гетерогенний канальний реактор на теплових нейронах, в якому в якості уповільнювача використовується графіт, а в якості теплоносія – вода. Концепція потужних реакторів канального типу з графітовим уповільнювачем і киплячим теплоносієм була розроблена на початку 60-х років. До того часу в країні вже був накопичений досвід в будівництві та експлуатації уран-графітових реакторів з водними теплоносіями (Обнінська, Білоярська, Вілінська, Сибірська АЕС). Принциповою особливістю конструкції канальних реакторів була відсутність спеціального стійкого корпусу, який властивий реакторам типу ВВЕР ( водо-водяний енергетичний реактор ).

Перевага реакторів РБМК над реакторами типу ВВЕР полягала в тому, що можна було здійснювати перевантаження ядерного палива без зупинки реактора, тим саме й підвищувався коефіцієнт використання потужності. Для підвищення безпеки та надійності реактора необхідно було зменшити паровий коефіцієнт реактивності та створити швидкодіючу систему аварійного захисту. Недоліком цього типу реактора було і те, що при загрузці реактора стержні аварійного захисту при своєму русі вниз на протязі п’яти секунд вносили в реактор не від’ємну, а додатню реактивність.

26 квітня 1986 року о 1 год. 23 хв. На четвертому блоці Чорнобильської АЕС відбулася аварія, яка привела до руйнування активної зони реактора і частини будівлі, в якій він був розташований.

Аварія відбулася під час випробування, яке повинно було проводитися з турбогенератором в період звичайної запланованої зупинки реактора. Планувалося перевірити здатність турбогенератора, під час повного вимкнення електропостачання станції подавати, електричну енергію до того, як резервні дизельні генератори зможуть подавати енергію в аварійних умовах. Невірно складена програма випробувань і грубі порушення загальних правил експлуатації призвели до того, що реактор вийшов на низьку потужність (200 МВт. тепл.), при якій витрати теплоносія й умови охолодження не могли підтримуватися завдяки ручному управлінню. Враховуючи особливі характеристик конструкції, реактор експлуатувався в небезпечному режимі. В цей же час оператори вивели більшість стержнів управління і захисту із активної зони та відключили деякі важливі системи безпеки. Наступні події привели до інтенсивного пароутворення в активній зоні реактора створивши таким чином, додаткову реактивність. Спостерігався початок різкого підвищення потужності, тому була зроблена спроба вручну зупинити ланцюгову реакцію, при заблокованій системі аварійної зупинки, яка повинна була би спрацювати на початку випробування. Однак можливість швидкої аварійної зупинки реактора була обмежена, оскільки майже всі стержні керування були повністю вилучені із активної зони.

Безперервне підвищення реактивності внаслідок пароутворення привело до миттєвого критичного стрибку потужності – через 4 секунди після команди зупинити реактор потужність за розрахунками в 100 разів перевищувала повну. Це катастрофічне зростання потужності спонукало до фрагментації палива, швидкій генерації пари а також руйнування активності зони реактора і зв’язаних з нею конструкцій. Виділення енергії зсунуло 1000-тону захисну плиту реактора внаслідок чого, були зрізані всі канали охолодження двох сторін активної зони реактора. Руйнування реактора забезпечило доступ повітря, що відповідно, привело до загорання графіту. Частина графіту та палива опинилася викинутою на дахи розташованих поблизу будівель. Почалися пожежі в залі блоку 4, на дахах 3 блоку і машинного залу. Приблизно через 3,5 години після початку аварії пожежа була ліквідована.

З ранку 26 квітня були прийняті перші міри щодо зниження температури активної зони та обмеженню виходу продуктів поділу. Для цього в палаючий реактор стали вводити карбід бору, доломіт, свинець та інші компоненти. Бор повинен був забезпечити під критичність реактора. Доломіт – загальмувати процес графіту. Пісок та глина фільтрували викиди. Свинець поглинав тепло та екранував гама-випромінювання. Взагалі було скинуто приблизно 5000 тон матеріалу.

Руйнування конструкцій захисних споруд і активної зони привело до викиду радіоактивних речовин із станції. В період з 26 квітня по 6 травня було викинуто 100 процентів радіонуклідів інертних газів . Викид інших радіонуклідів склав 3 – 4 % від загальної кількості радіонуклідів активної зони.

В зв’язку з значним рівнем забрудненості та постійним розворотом вітру, який розносив радіоактивні частки з аварійного реактора, була здійснена евакуація населення з 30-км зони навколо реактора. Всього в 1986 році евакуйовані мешканці 186 населених пунктів (116 тис. чол.).

Всі забруднені землі були поділені на 4 зони: зона відчуження, зона безумовного відселення, зона гарантованого добровільного відселення, зона посиленого радіологічного контролю.

 

Хід роботи

1. Ознайомитися з демонстративною моделлю розвитку аварії на ЧАЕС.

2. Охарактеризувати хід подій розвитку аварії на четвертому енергоблоці ЧАЕС.

3. Оцінити дію операторів в аварійній ситуації.

4. Виділити переваги та недоліки реактора РБМК-1000 перед реакторами типу ВВЕР.

5. Розглянути та описати масштаби та ступінь радіоактивного забруднення природного середовища в зоні впливу аварії на ЧАЕС (демонстративна модель аварії на ЧАЕС).

6. Розглянути динаміку підвищення радіаційного фону протягом 28 квітня – 3 травня 1986 року та виявити закономірності підвищення радіаційного фону протягом цього часу (демонстраційна модель розвитку аварії на ЧАЕС).

7. Ознайомитися з медичними наслідками катастрофи.

8. Дати оцінку катастрофи на ЧАЕС порівняно з найбільшими світовими катастрофами.

 

Питання для самоперевірки

1. Назвіть число, місяць, рік, номер реактора на якому відбулася аварія.

2. Основні причини аварії на ЧАЕС.

3. Хід подій та дія персоналу в аварійній ситуації.

4. Основні особливості динаміки підвищення радіаційного фону території, що попала в межу впливу катастрофи.

5. Медичні наслідки катастрофи.

6. Дайте характеристику проблем, що існують сьогодні в Україні і пов’язані з катастрофою на ЧАЕС 1986 року.

Рекомендована література [1,2,5]

 

 

Лабораторна робота № 3

 

ПРОГНОЗ ВМІСТУ РАДІОНУКЛІДІВ В СІЛЬСЬКОГОСПОДАРСЬКІЙ ПРОДУКЦІЇ

 

Мета роботи: Ознайомитися та засвоїти методику прогнозування радіоактивного забруднення сільськогосподарської продукції.

 

Основні поняття

Рослини є важливою ланкою більшості біологічних ланцюгів, за якими мігрують радіонукліди в природі та початковою ланкою харчових ланцюгів, які визначають надходження радіоактивних елементів в організм тварин та людини. Із багатьох радіоактивних елементів найбільшу біологічну небезпеку представляють довго живучі радіоізотопи цезію та стронцію, котрі мають період напіврозпаду біля 30 років і активно включаються в процеси біологічної міграції. Інші радіонукліди, які були викинуті із зруйнованого реактора мають короткий період напіврозпаду ( декілька діб, місяців ) або практично не беруть участі в процесах мінерального обміну біологічних об’єктів. Період напіврозпаду радіоізотопів плутонія складає від 20 до 30 тисяч років, але вони практично не засвоюються з ґрунту рослинами, і небезпечними для людини лише у випадку попадання в легені з пилом. Надходження цезію та стронцію в організм людини з продуктами харчування проходить в результаті переходу Sr-90, Cs-137 з ґрунту в рослини, а потім в продукцію рослинництва та тваринництва.

Цезій-137, є аналогом калію, тому аналогічно цьому елементу бере участь в усіх реакціях обміну в рослинах, організмах тварин та людини, біологічно дуже рухомий і порівняно з іншими радіонуклідами швидко виводиться з організмів тварини та людини.

– хімічний аналог кальцію, для нього характерне високе засвоювання рослинами та тваринами, він повільно виводиться з організму та накопичується в кісткових тканинах.

На накопичення радіонуклідів сільськогосподарськими рослинами впливають фізико-хімічні характеристики радіонуклідів, властивості ґрунту, біологічні особливості рослин і агротехніка вирощування культур.

Сам рівень забруднення сільськогосподарської продукції прямо пропорційний щільності забруднення ґрунтів. Щільність забруднення ґрунту вимірюється кількістю розпадів радіоактивних атомів, які проходять за одиницю часу на одиниці площі поверхні ґрунту.

При розробці структури посівних площ можна попередньо розрахувати очікуваний вміст цезію-137 і стронцію-90 в майбутньому врожаї. Існують різні методи прогнозу вмісту цих радіонуклідів у врожаї сільськогосподарських культур при вирощуванні їх на забруднених землях.

Розглянемо розрахунок прогнозу вмісту радіонуклідів в сільськогосподарській продукції з використанням коефіцієнта переходу ( Кп). В основі цього методу прогнозу закладені фактичні результати польових досліджень рівня забруднення грунту та рослин, котрі росли на ньому. Застосування цього методу прогнозу раціональне, так як коефіцієнт пропорціональності можна попередньо визначити для різних сільськогосподарських культур. Коефіцієнт переходу радіонуклідів з ґрунту в рослини залежить від типу та кислотності ґрунтів, вмісту в них гумусу, обмінного кальцію та калію, видових та сортових особливостей рослин. Коефіцієнти переходу із всіх типів ґрунту в рослинну продукцію для стронцію-90 вище, як для цезію-137.Стронцій-90 в 2-6 разів інтенсивніше поглинається бобовими культурами, як злаковими. Вміст цезію-137, як правило також вище в зернобобових культурах порівняно із злаковими.

 

Прогнозний вміст радіонуклідів в урожаї сільськогосподарських культур (С) можна розрахувати за формулою:

, Бк / кг          (3.1)

 

Де Кп- коефіцієнт переходу радіонуклідів з ґрунту в рослину (Бк / кг : Бк / кв. м ) ;

Д – щільність забруднення ґрунту (Бк /кв. м)

 

Таким чином рівні забруднення врожаю однієї і тієї ж культури залежить як від щільності забруднення ґрунту , так і від агрохімічних властивостей ґрунтів. Чим вища окультуреність ґрунту, темніше накопичення радіонуклідів у врожаї . У зв’язку з цим розміщення культур із врахуванням щільності забруднення ґрунту , а також біологічних особливостей рослин різних культур дозволяє регулювати різні забруднення врожаю та вирощувати продукцію з вмістом радіонуклідів значно нище тимчасових допустимих рівнів.

 

Хід роботи

1. Виписати вихідні дані згідно варіанту ( таблиця 1.1).

2. Охарактеризувати тип ґрунту та навести основні його агрохімічні характеристики (рН, величину гідролітичної кислотності, вміст азоту, фосфору, калію та кальцію, гумусу).

3. Визначити коефіцієнт переходу радіонуклідів з ґрунту в культури (таблиці 1.2, 1.3) та оцінки біологічні особливості кожної культури, щодо накопичення радіонуклідів.

4. Користуючись формулою 1 розрахувати прогнозний рівень забруднення врожаю сільськогосподарських культур.

5. Одержані прогнозні рівні порівняти з тимчасовими допустимими рівнями вмісту радіонуклідів в сільськогосподарській продукції ( таблиця 1.4 ) та визначити відсоток перевищення, коли такий існує.

6. Результати розрахунків представити у табличній формі ( таблиця 1.5 ).

7. Підібрати культури, які можна вирощувати при даному рівні забруднення ґрунту. Обґрунтувати вилучення деяких культур з сівозміни, яка культивується на даній території.

Зробити висновок. Захистити роботу.

 

Вихідні дані

 

Питання для самоперевірки

1. Назвіть та охарактеризуйте найбільш небезпечні, з точки зору сільськогосподарського виробництва, радіонукліди.

2. Що таке коефіцієнт переходу та від яких факторів він залежить.

3. Що лежить в основі методу прогнозу вмісту радіонуклідів в сільськогосподарській продукції.

Таблиця 1.2

Коефіцієнти переходу ( К2) цезію-137 в рослини з дерново-підзолистого супіщаного ґрунту

 

 

1 Кукурудза

2 Озима пшениця

3 Озима пшениця

4 Тритикале

5 Яра пшениця

6 Просо

7 Жито

8 Овес

9 Боби

10 Гречка

11 Соя

12 Горох

13 Вика

14 Люпин жовтий

15 Баклажани

16 Цибуля ріпчаста (з)

17 Цибуля батун (пер)

18 Перець солодкий

19 Кабачки Цусіні

Зернові та зернобобові

0,07

0,11

0,13

0,16

0,16

0,24

0,24

0,35

0,52

0,76

0,88

0,91

0,29

4,5

Овочеві

0,013

0,017

0,03

0,05

 

0,27

0,43

0,19

0,25

0,33

0,81

0,28

0,81

1,26

0,8

1,2

1,45

1,48

 

 

продовження табл. 1.2

 

20 Кабачки Грибовськ

21 Гарбуз

22 Патісони

23 Часник

24 Помідори

25 Морква

26 Редиска

27 Петрушка

28 Коріандр

29 Календула

30 Капуста червонокачанна

31 Капуста білокачанна

32 Капуста брюсельська

33 Капуста кольрабі

34 Кольорова капуста

 

35 Столовий буряк

36 Щавель

37 Картопля

38 Кукурудза

39 Тимофіївка

40 Редька олійна

41 Кормова капуста

42 Рапс озимий

 

43 Конюшина червона

44 Соняшник

45 Люпин жовтий

46 Льон зерно

 

0,09

0,04-0,12

0,13-0,15

0,15

0,10

0,17

0,17

0,19

0,22

0,35

0,32

0,17

0,29

0,39

0,17-0,24

Кормові

0,15

0,23

0,3

0,43

0,46

0,54

0,6

1,5

Технічні

0,13

0,19

0,42

0,48

 

 

 

Таблиця 1.3

Коефіцієнти переходу цезія-137 з ґрунту в культури (пК , Бк / кг :кБк / кв.м )

51 Люцерна

52Кнюшина

53 Вика

54 Люпин

55 Горох

56Кукрудза

(силос)

Зерно

57Озима пшениця

58 Озиме жито

59Озимий ячмінь

60Картопля

61 Буряк

62 Капуста

63Помідори

64 Огірки

65 Цибуля

66 Морква

Зелена маса

67 Рапс

68 Злакові

0,9

0,8 – 2,9

1,1 – 4,5

0,9 – 2,7

0,5

0,6

 

0,5

 

0,4

0,3

 

0,3

 

0,6

0,3

0,2

0,1

0,6

0,3

0,9

0,2

 

 

 

0,2

 

0,4

1,3

0,8

0,4

0,8

0,2

8,0

1,6

 

 

 

0,8

 

2,7

20

8,0

4,0

8,0

4,0

0,2

0,05

 

 

 

0,05

 

0,08

0,2

0,1

0,05

0,2

0,05

0,1

0,1

0,2

0,1

0,2

0,1

 

0,05

 

0,07

0,01

 

0,04

 

0,06

0,04

0,03

0,03

0,11

0,05

0,2

0,3

0,4

0,3

0,3

0,3

 

0,2

 

0,1

0,1

 

0,1

 

0,3

0,1

0,09

0,06

0,2

0,12

Таблиця 1.4

Тимчасово допустимі рівні вмісту цезію-137 та стронцію-90 в сільськогосподарській продукції обумовлені аварією на ЧАЕС (ТДР-97)

Вода

Сіно та солома

Зерно фуражне

Зерно харчове

Столова зелень

Зелена маса

Садові ягоди, фрукти

Буряк кормовий

Картопля

Овочі

Зерно зернобобових

Круп’яні

Свіжі дикоростучі ягоди і гриби

Сушені дикоростучі ягоди і гриби

Інші продукти

М’ясо і м’ясні продукти

Молоко і молочні продукти

Риба і рибні продукти

Яйця (1 шк.)

20

600

600

60

40

60

70

40

60

40

40

40

500

 

2500

 

600

200

100

150

6

5

200

200

20

20

20

10

20

20

20

20

20

50

 

250

 

200

20

20

35

2

Молоко згущене і концентроване

 

 

100

 

Таблиця 1.5

Прогнозний вміст радіонуклідів в сільськогосподарській продукції

1

2

3

Д

Д

Д

Д

Кп1

Кп2

Кп3

Кп…

С1

С2

С3

С…

ТДР1

ТДР2

ТДР3

%

 

Рекомендована література [1,2,4,5]

 

Лабораторна робота №5

ЗМЕНШЕННЯ ЗАБРУДНЕНОСТІ СІЛЬСЬКОГОСПОДАРОСЬКОЇ ПРОДУКЦІЇ

 

Мета роботи: ознайомитися з основними заходами, які направлені на зменшення забруднення Cs-137 сільськогосподарської продукції, та навчитися застосовувати ці заходи для певних умов.

Основні поняття

Сільськогосподарське виробництво на території, яка зазнала радіоактивного забруднення в результаті аварії на ЧАЕС, спрямоване на вирішення однієї з основних задач – застосування у виробництві заходів, які сприяють зниженню вмісту радіонуклідів в продукції до встановлених норм з врахуванням їх економічної доцільності.

Комплекс заходів, які спрямовані на одержання «умовно чистої продукції» рослинництва складається з чотирьох груп: організаційні, агротехнічні, агрохімічні, технологічні.

ОРГАНІЗАЦІЙНІ заходи передбачають:

• проведення інвентаризації угідь за щільністю забруднення та складання відповідних картограм;

• складання ґрунтових характеристик угідь і даних про їх забруднення;

• прогнозування вмісту радіонуклідів в урожаї;

• прогнозування ефективності заходів і рівня забруднення врожаю після їх проведення;

• визначення площ, де можливе вирощування культур для різнопланового використання:

а) на виробничі цілі;

б) на виробництво кормів;

в) на технічну переробку;

г) на одержання посівного матеріалу;

• організація радіаційного контролю продукції.

АГРОТЕХНІЧНІ заходи включають:

• проведення глибокої оранки (на високо-родючих ґрунтах);

• збільшення долі площ під культури з низьким рівнем накопичення радіонуклідів;

• запобігання вторинного забруднення рослин;

• кореневе та поверхневе покращення сінокосів та пасовищ;

• висів при пересіванні сінокосів та пасовищ травосумішів з мінімальним накопиченням радіонуклідів.

АГРОХІМІЧНІ заходи передбачають:

• вапнування кислих ґрунтів;

• внесення підвищених доз калійних добрив;

• внесення підвищених фосфорно-калійних добрив;

• внесення органічних добрив;

• комплексне внесення різних видів мінеральних та органічних добрив.

ТЕХНОЛОГІЧНІ заходи включають:

• промивку і первинну очистку зібраної плодоовочевої та технічної продукції;

• застосування різних способів збирання зернових, овочевих і кормових культур, які не допускають вторинного забруднення продукції;

• переробку одержаної продукції з метою зниження концентрації радіонуклідів.

Товарне сільськогосподарське виробництво на території з щільністю забруднення цезієм-137 вище 14 Ки/кв.км забороняється на всіх типах ґрунтів, на торфових та торфово-болотних ґрунтах цей показник може бути обмежений до 5 Ки/кв.км.

Сьогодні ґрунт є основним джерелом надходження радіонуклідів в сільськогосподарську продукцію. ґрунт здійснює значний вплив на міграцію радіонуклідів. З однієї сторони, проходить сорбція радіонуклідів твердою фазою ґрунту, з іншої – ідуть процеси перерозподілу їх в більш глибокі шари. Швидкість цих процесів залежить від таких властивостей ґрунту, як механічний та мінералогічний склад, вміст органічної речовини, ємність вбирання.

Деякі ґрунти Українського Полісся ( дерново-підзолисті піщані, слабо гумусні піски ) характеризуються дуже низьким вмістом глинистих мінералів, це викликає слабке протікання процесів необмінного поглинання Сz -137. Тому цезій-137 в цих та органогенних ( торфово-болотних ) ґрунтах характеризується різко підвищеними значеннями міграційної здатності та біологічної доступності. Зниженню накопичення радіонуклідів в рослинах сприяє підвищений вміст гумусу в ґрунтах. Вплив гумусу на поведінку радіонуклідів пояснюється не тільки підвищеною ємністю вбирання , а також зниженням активної та гідролітичної кислотності ґрунту, утворенням комплексних або елементоорганічних з’єднань, в складі яких радіонукліди не можуть бути засвоєні коренями.

1.Вапнування

Кислотність ґрунтів – це здатність ґрунту підкислювати ґрунтовий розчин або розчини солей внаслідок наявності в складі ґрунту кислот, а також обмінних іонів водню і катіонів, які утворюють при їх витісненні гідролітично кислі солі. Розрізняють активну кислотність, яка визначається значенням рН ґрунтового розчину та потенціальну кислотність, носієм якої є іони Н+, Аl 3+, що знаходяться в твердій фазі грунту в обмінно-поглинутому стані і які підкислюють ґрунтовий розчин в результаті обмінних реакцій при збільшенні в ньому концентрації електролітів ( наприклад, при внесенні добрив ). За способом визначення потенціальну кислотність поділяють на обмінну та гідролітичну. Обмінна кислотність виявляється при взаємодії грунту з розчинами нейтральних солей ( хлоридами ), а гідролітична – з розчинами гідролітично розчеплюючих солей. Обмінна кислотність характеризується величиною рН сольової витяжки ( інтервал від 3 – до 6 ).

За значенням рН ґрунтового розчину грунти бувають :

Сильно кислі ( рН 3-4 ), кислі ( рН 4 – 5), слабо кислі ( рН 5 – 6 ), нейтральні ( рН 6 – 7 ), лужні ( рН 7 – 8 ), сильно лужні ( рН 8 – 9 ).

В кислих грунтах рухомість радіонуклідів максимальна. Із підвищенням рН сорбція радіоізотопів зростає, а рухомість знижується. Зміна реакції розчину з сильнокислої до нейтральної знижує рухомість радіоактивних цезію, стронцію в 2 – 4 рази. Для умов Полісся коефіцієнти переходу основних забруднювачів цезію-137 та стронцію-90 із підвищенням рН знижуються в 3 – 15 разів.

Внесення вапна ефективне в дозах, які забезпечують нейтралізацію кислої реакції ґрунтового розчину. Дози вапна розраховують за гідролітичною кислотністю грунту. В зоні з щільністю забруднення грунту до 15 Ки/ кв.км вапно вносять в одній дозі за гідролітичною кислотністю. Надлишкове внесення вапна додатково не зменшує надходження радіонуклідів і може впливати на продуктивність таких культур, як льон, картопля, люпин, середела. В перші роки після внесення вапна на поля необхідно розміщувати кормові боби, горох, кукурудзу, озиму пшеницю.

На дерново-підзолистих та сірих лісових ґрунтах при гумусу до 3%, потребу у вапні можна визначити по рН сольової витяжки з ґрунту та механічному складі ( таблиця 3.1 ).

Таблиця 3.1

)

3,5

В умовах Полісся, при можливості, ефективно замість вапна використовувати доломітову муку, вапнякові туфи, дефекати. Строки повторного вапнування ґрунтів встановлюються в міру підкислення ґрунтового розчину.

2. Застосування мінеральних та органічних добрив

Вплив мінеральних добрив на накопичення радіонуклідів у врожаї культур за одних і тих же самих ґрунтових умов різна.

Азотні добрива в деяких випадках можуть спонукати накопиченню радіонуклідів в урожаї. Тому, азотні добрива слід застосовувати тільки в складі складного добрива в кількості, яка забезпечує одержання запланованого врожаю. При застосуванні складного мінерального добрива рекомендується відношення N : P : K = 1 : 1.5 : 2. Ефективність добрив максимально проявляється на низькородючих ґрунтах.

Застосування органічних добрив спричиняє як підвищення врожаю, так і знижує накопичення в ньому радіоактивних речовин. Органічні добрива застосовують в дозах 60 – 100 т / га залежно від потреби культури.

д.р. /га ;органічні ( гній, сапропель ) не менше 50 т / га.

На екологічно небезпечних ґрунтах таких, як торфових та піщаних мінеральних рекомендовані заходи : вапнування та внесення підвищених норм фосфорно – калійних добрив не завжди забезпечують отримання «умовно чистої» продукції. Тому комплекс заходів доцільно доповнювати прийомами по збагаченню їх сорбентами органо – мінерального складу. Ефективними матеріалами для меліорантів є місцеві матеріали : мергель, лесовидні та моренні суглинки, алювіальні відклади суглинкового та глинистого складу, розмелені туфи.

3 . Розміщення культур

Рівні забруднення врожаю сільськогосподарських культур залежить від біологічних властивостей рослин.

Так, зернові та зернобобові культури в міру збільшення накопичення радіо цезію в урожаї зерна на одному і тому ж ґрунті можна розмістити в ряд : кукурудза, тритикале, просо, пшениця, жито, овес, горох, квасоля, боби, соя, гречка. Відмінність між накопиченням радіо цезію в зерні кукурудзи та гречки складає 18 раз.

Кормові культури по мірі збільшення рівнів забруднення зеленої маси розміщуються в наступному порядку : кукурудза, тимофіївка, конюшина, соняшник, вика, кормова капуста, люпин жовтий.

Характеристика овочевих культур, щодо накопичення радіоцезію представлена в таблиці 3.2.

Таким чином, розміщення культур з врахуванням щільності забруднення ґрунту, а також біологічних особливостей рослин дозволяє регулювати рівні забруднення врожаю та вирощувати продукцію з вмістом радіонуклідів значно нижче ТДР.

Таблиця 3.2

( Кп, Бк / кг : кБк / кв. м)

1

 

 

2

 

 

 

3

 

 

МАЛОНАКОПИЧУЮЧІ культури : баклажани, солодкий перець, гарбуз, цибуля

 

СЕРЕДНЬОНАКОПИЧУЮЧІ культури : огірки, помідори, часник, кабачки, морква, петрушка, цвітна капуста

Культури ПІДВИЩЕНОГО НАКОПИЧЕННЯ:

редиска, кріп, рання та пізня капусти

Культури ВИСОКОГО НАКОПИЧЕННЯ :

Менше 0,1

 

 

 

0,1 – 0,2

 

0,2 -0,3

 

 

Більше 0,3

 

Оцінка ґрунтів за ступенем радіоактивного забруднення.

 

Залежно від рівня додаткових затрат та їх складності виконання існує шкала оцінки рівня деградованості ґрунту за рівнем забруднення його радіонуклідами ( за М.О. Клименко, С.І. Веремеєнком ), яка представлена в таблиці 3.3

Таблиця 3.3

Шкала деградованості ґрунтів за рівнем їх радіоактивного забруднення ( по цезію – 137)

 

Слабо деградовані

Середньо

1-6

Сильно

6-15

 

до 1

До 0,5

Вміст радіонуклідів не перевищує ТДР -97 в кормах і молоці

Традиційна система землеробства з обов’язковим застосуванням агротехнічних заходів підвищення легких піщаних та торфових ґрунтів

0,5-2

Можливе перевищення вмісту радіонуклідів в кормах вище ТДР-97 Забруднення молока не перевищує ТДР-97.

Підбір культур з нижчим рівнем накопичення радіонуклідів, корінне поліпшення сінокосів та пасовищ, вапнування кислих грунтів, внесення рекомендованих норм мінеральних добрив, оптимізація водно-повітряного режиму

2-4

Вміст раді онук-лідів в кормах та молоці вище ТДР-97.Отрима-ння чистої продукції можливе

при застосуванні спеціальних агротехнічних заходів та додатковій очи-стці продуктів тваринництва

Зміна структури посівних площ або спеціалізації госпо дарств, внесення підвищених норм фосфорно-калійних добрив, органічних добрив. Проведення структурних та колоїдно-хімічних меліорацій піщаних та торфових ґрунтів.

Вапнування кислих ґрунтів.

Корінне поліпшення сінокосів та пасовищ.

більше 15

більше 4

Отримати екологічно чисту продукцію без дезактивації ґрунтів неможливо

Вилучення із сільськогосподарського вироб-

ництва на тривалий час або дезактивація та рекультивація

ґрунтів.

Хід роботи

1. На основі вихідних даних лабораторної роботи «Прогноз вмісту радіонуклідів в сільськогосподарській продукції» оцінити радіоактивну обстановку території, охарактеризувати тип грунту.

2. Оцінити кислотність ґрунту та розрахувати необхідну кількість внесення вапна або за гідролітичною кислотністю, або спираючись на дані таблиці 3.1. Обґрунтувати спосіб розрахунку.

Розрахунок норми вапна за гідролітичною кислотністю :

Нр = 1,5 Гк, т / га

де Нр – норма вапна, т / га ; Гк – величина гідролітичної кислотності, м-екв / 100г ґрунту ; 1,5 – коефіцієнт перерахунку гідролітичної кислотності на СаСО3, т / га .

3. Запропонувати оптимальні дози добрив для конкретної культури з урахуванням типу ґрунту та рівнів радіоактивного забруднення.

4. Охарактеризувати розміщення культур, виходячи з їх біологічних особливостей.

5. Оцінити ґрунт за ступенем радіоактивного забруднення.

6. Результати розрахунків звести в таблицю 3.4. Зробити висновки .

7. Захистити роботу.

Характеристика заходів спрямованих на зменшення забруднення продукції рослинництва

Тип ґрунту, щільність забруднення

рН сольової

витяжки, гідролітична

Ступінь деградованості

ґрунту

Внесено вапна,

N

кг

Р

кг

К

кг

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Питання для самоперевірки.

1. Назвіть комплекс заходів, котрі необхідно проводити на забруднених радіонуклідами ґрунтах при їх сільськогосподарському використанні.

2. Від яких факторів залежить міграція Сz -137 в системі «ґрунт – рослина»?

3. Назвіть основні заходи, щодо зниження надходження Сz -137 в продукцію рослинництва.

На основі яких показників розраховують дози внесення вапна.

5. Кислотність ґрунту, види кислотності.

6. Роль добрив в одержанні «умовно чистої» продукції.

7. Назвіть основні ступені деградованості ґрунтів при забрудненні їх радіонуклідами.

Рекомендована література [1,2,4,]

ЛАБОРАТОРНА РОБОТА № 6

ВИЗНАЧЕННЯ ПОТУЖНОСТІ ЕКСПОЗИЦІЙНОЇ ДОЗИ РЕНТГЕНІВСЬКОГО І ГАМА-ВИПРОМІНЮВАННЯ ЗА ДОПОМОГОЮ ДОЗИМЕТРА ДРГЗ-01

 

з роботою дозиметра ДРГЗ-01 та навчитися визначати потужність експозиційної дози випромінювання за допомогою даного дозиметра.

 

Основні поняття.

   Дозиметр застосовують для вимірювання характеристик полів рентгенівського і гама випромінювання в лабораторних і виробничих умовах. Дозиметр дозволяє проводити ці вимірювання в діапазоні від 0 до100мкР/год. Діопазон вимірювання поділений на наступні піддіапазони: 0 – 1; 0 – 3; 0- 10; 0 – 30; 0 – 100 мкР/с.

Конструктивно дозиметр виконаний у вигляді двох вузлів – блоку детектування та пульта. Блок детектування представляє собою стальний циліндр, в середині якого для захисту фотоелектронного примножувача від магнітних полів розміщений пермаловий екран. На передньому торці блоку детектування знаходиться бериловий фільтр, блок сцинтилятора і світловий засув. Бериловий фільтр дає можливість вимірювати потужність мягкого (від 15 кеВ) рентгенівського випромінювання. На блоці детектування нанесена гравіровка, яка вказує положення світлового засуву ВІДКРИТО – ЗАКРИТО.

Конструктивно пульт складається з кришки, дна і корпусу. Схема дозиметра складається з наступних частин: блоку детектування, підсилювача напруги, блоку живлення. Блок детектування служить для пропорційного перетворення енергії рентгенівського та гама-випромінювання в енергію електричного струму.

1. Підготовка дозиметра до роботи

— ВИКЛ.

Підключіть дозиметр до струму за допомогою електрошнура.

в положення НЕПР.СВИШЕ 30. Стрілка вимірювального приладу повинна встановитися на поділці 2 за нижньою шкалою. В іншому випадку зніміть дно пульта і з допомогою потенціометра РЕГ.НАПР. на блоці живлення встановіть стрілку на вказану поділку.

в положення АНОД. Стрілка вимірювального приладу повинна показувати за нижньою шкалою (7.5 – 9)В ( межа шкали вимірювання 15В).

в положення УСТ.НУЛЯ. Ручкою УСТ.НУЛЯ встановіть стрілку вимірювального приладу на нульову відмітку шкали.

на піддіапазон, необхідний для проведення вимірювання від контрольногоджерела (для даного дозиметра цей піддіапазон рівний 30мкР/с).

Закрийте світловий засув і ручкою УСТ.НУЛЯ встановіть стрілку вимірювального приладу на нульову відмітку шкали.

Зніміть кришку контейнера контрольного джерела.

Відкрийте світловий засув і встановіть блок детектування торцем на контрольне джерело. Стрілка вимірювального приладу в нормальних умовах повинна встановитися на значенні 15.5 мкР/с (для даного придаду).

Якщо покази дозиметра від контрольногоджерела, які були виміряні за нормальних умов, відрізняється від значення зафіксованих в паспорті необхідно провести цого переградування. Для підвищення тосності вимірювання без переградуювання приладу,а також зниження додаткової температурної похибки в робочому діапазоні температур, допускається вводити поправку на покази дозиметра. Для цього визначається повірочний коефіцієнт К =Ркп/Ркв, де Ркп – покази дозиметра від контрольного джерела, які зафіксовані в паспорті, мкР/с; Ркв – покази дозиметра від контрольного джерела, які виміряні, мкР/с.

Порядок роботи дозиметра

Розмістіть блок детектування в контрольну зону.

на необхідний піддіапазон вимірювання.

Закрийте світловий засув на блоці детектування, при необхідності ручкою УСТ.НУЛЯ проведіть коректування нуля за шкалою вимірювального приладу. (Коректування нуля дозиметра необхідно проводити перед кожним вимірюванням).

– 5 с.

Для виключення впливу флуктації стрілки на найбільш чутливих піддіапазонах рекомендується проводити 5 відліків з інтервалом 10с. Покази в цьому випадку визначаються, як середньо арифметичне.

При використанні повірочного коефіцієнту, потужність експозиційної дози в місці розміщення детектора Ро визначається за формулою:

   (3.2)

де Рп- покази приладу, мкР/с, К – повірочний коефіцієнт.

Хід роботи

1. Ознайомитися з будовою та роботою приладу.

2. Описати підготовку дозиметра до роботи

Описати порядок роботи дозиметра

4. Зробити та обґрунтувати висновки.

 

Питання для самоперевірки.

1. Що таке експозиційна доза, які дози ви ще знаєте?

2. З якою метою визначають повірочний коефіцієнт приладу.

3. Як розраховується потужність експозиційної дози рентгенівського та гама випромінювань.

4. В яких одиницях вимірюється величина потужності експозиційної дози

5. Дайте характеристику дозиметру ДРГЗ-01.

 

ЛАБОРАТОРНА РОБОТА № 7

ВИЗНАЧЕННЯ ПИТОМОЇ АКТИВНОСТІ ГАМА-ВИПРОМІНЮЮЧИХ НУКЛІДІВ У ПРОБАХ ЗА ДОПОМОГОЮ РАДІОМЕТРА РІГ – 01 “ГАМА”

 

ознайомитися з принципом роботи радіометра РІГ – 01 “Гама” та навчитися визначати питому активність гама-випромінюючих нуклідів в різних пробах.

Основні поняття

Радіометр гама випромінювання РІГ – 01 “Гама” призначений для вимірювання питомої активності гама-випромінюючих нуклідів в обмеженому діапазоні енергії (Cs – 137 та К – 40) в пробах молока, води, сипучих та інших харчових продуктів, ґрунту на рівні допустимих концентрацій і нижче, без підготовки проб методом хімічного виділення і концентрування.

Радіометр дозволяє проводити вимірювання питомої активності проб природного середовища з ефективним атомним номером z<16 та щільністю <1.5 г/см3 з будь-якою вологістю, а також може бути використаний для експресного визначення вмісту радіонуклідів цезію-137 та калію-40 в організмі людини.

Діапазон вимірювання радіометра для всіх видів проб:

: 3.0 – 1000.0 Бк/л; Бк/кг;

: 40.0 – 1000.0 Бк/л; Бк/кг.

3.12

Допустимі похибки радіометра

Діапазон вимірювання

Цезій – 137

 

 

 

 

 

50

35

30

20

10

 

50

35

30

>3 – 10

>10 – 15

>15 – 60

>60 – 180

>180 – 1000

 

>40 – 150

>150 – 200

>200 – 700

>700 – 1000

Принцип роботи радіометра

Сцинтиляторний детектор, який складається з кристала – сцинтилятора і фотоелектронного примножувача, перетворює фізичну інформацію в електричний сигнал. Імпульси з фотоелектронного примножувача після підсилення і відбору за амплітудою амплітудним селектором перетворюються в послідовність логічних сигналів, середня частота яких пропорційна вимірювальній активності. Ці логічні сигнали поступають на лічильник імпульсів. Час заповнення лічильника поступає в мікропроцесор для обробки результатів. Після обробки результатів вимірювання висвітлюється відповідним світлодіодом. Результат вимірювання відградуйований в одиницях питомої активності.

.

1.Підключити вилку кабеля до мережі струму і нажати кнопку “Мережа”. На індикаторному табло появляться символи 0000 і загориться світлодіод, який сигналізує ввімкнення приладу в мережу.

2. Прогріти прилад протягом 30 хвилин.

, загоряються світлодіоди, які відповідають одиниці вимірювання – імп/с і канал вимірювання – “ЦЕЗІЙ”. При натискуванні кнопки “КА” на табло висвітлюється швидкість відліку рівня фону в КАЛІЄВОМУ каналі і загоряються світлодіоди режиму роботи.

Виміряні в кожному каналі величини рівнів швидкості відліку фону заносяться в пам’ять мікропроцесора і не потребують коректування протягом двох годин.

, яке не повинне відрізнятися від паспортних даних на більше, ніж на 10%.

5. Розмістіть досліджувану пробу з радіоактивним забрудненням цезієм – 137 і калієм – 40 в сосуд Марінелі і встановіть в свинцеву хатку. Натисніть кнопку “ИЗМ”, на цифровому табло відобразиться прямий відлік часу в секундах.

6. Після 300 с відбудеться зчитування інформації, яка одержана в каналах “ЦЕЗІЙ”, “КАЛІЙ”, та проводимо обробку результатів.

Процес вимірювання можна зупинити натискуванням клавіші “Т”, якщо не потребується висока точність при вимірюванні радіоактивної забрудненості досліджуваної проби.

. Закрийте кришку контейнера, розмістіть його на блоці детектування і проведіть вимірювання.

Обробка результатів вимірювання

) радіоактивного цезію (калію) розраховують за формулою :

   (3.3)

де: N – кількість імпульсів зарегістрованих приладом в цезієвому (калієвому) каналах вимірювання; 162.1 n – швидкість зчитування фонового випромінювання (імп/с) в цезієвому (калієвому) каналах, визначається перед початком проведення вимірювань і зберігається в пам’яті радіометра; t – час вимірювання; 300 с.

P – чутливість радіометра (імп/л, кг/росп), розраховується за формулою:

(3.4)

де: g – питома активність міри (росп/(с л), кг); Na – швидкість зчитування від контрольного джерела (імп/с); na – швидкість зчитування фонового випромінювання (імп/с) в цезієвому (калієвому) каналі.

) – поріг чутливості – за вимірювання t розраховують за формулою:

(3.5)

де k – коефіцієнт нормального розподілення, який визначає критерій виявлення активності, він рівний 1.64.

) розраховують за формулою 1.

), Бк/л, Бк/кг, в’язких і сипучих проб з щільністю від 0.2 до 1.5 см3, розраховують за формулою:

, Бк/л, Бк/кг, (3.6)

— значення виміряної радіометром об’ємної активності проби, Бк/л; М – маса вимірюваної проби, кг.

) в процентах вимірюють за формулою:

, (3.7)

— відносна похибка при вимірюванні радіоактивності, %, приймається 10% — для активностей до 180 Бк/кг, (Бк/л), 5% — для активностей більше 180 Бк/кг, (Бк/л);

 

— статистична похибка, %, яка визначається за формулою:

(3.8)

 

Хід роботи

Ознайомитися та записати будову та принципом роботи приладу.

Описати порядок вимірювання.

Записати формули за якими проводять обробку результатів вимірювання

Зробити висновки.

Рекомендована література [1,2,4,5]

Лабораторна робота № 8

ВИЗНАЧЕННЯ СУМАРНОЇ ЕФЕКТИВНОЇ ДОЗИ

ОПРОМІНЕННЯ НАСЕЛЕННЯ

 

: ознайомитися з методикою розрахунку річної сумарної ефективної еквівалентної дози опромінення.

Основні поняття.

На території радіоактивного забруднення одним із ведучих факторів, що визначають екологічні умови проживання людей є рівень радіаційного опромінення населення. Проблема радіаційного захисту виступає на перший план.

З метою вивчення та розробки заходів по радіаційному захисту населення в 1928 році була створена Міжнародна комісія з радіаційного захисту (МКРЗ). В 1958 році нею була рекомендована гранично допустима норма опромінення – 5 бер/рік. Дана сумарна норма опромінення, на думку експертів забезпечує захист населення і дозволяє здійснювати необхідну практичну діяльність.

Сумарна доза опромінення складається із зовнішнього та внутрішнього опромінення. Зовнішнє опромінення обумовлене радіаційним фоном території, космічними та іншими зовнішніми джерелами. Внутрішнє опромінення визначається кількістю радіонуклідів, що надходить в організм людини з їжею, водою і повітрям. На забруднених радіонуклідами територіях доза опромінення населення помітно зростає.

В Україні проблема значного додаткового опроміненння виникла після катастрофи на ЧАЕС. В зв’язку з цим у грудні 1991 року Верховна Рада прийняла закони України “Про статус і соціальний захист громадян, які постраждали внаслідок чорнобильської катастрофи” та “ Про правовий режим території, що зазнала радіоактивного забруднення внаслідок чорнобильської катастрофи”. У відповідності із згаданими законами, у межах забруднених площ виділяється чотири зони:

1) зона відчудження – це територія, зякої проведено евакуацію населення в 1986 році;

Зв (0.5 бер) за рік понад дозу, яку вона одержувала у доаварійний період;

Зв (0.1 бер) за рік понад дозу, яку вона одержувала у доаварійний період;

Зв (0.05 бер) за рік понад дозу, яку вона одержувала у доаварійний період.

Умовою проживання і трудової діяльності населення без обмежень за радіаційним фактором є одержання додаткової за рахунок забруднення території радіоактивними ізотопами дози, яка не перевищує рівня опромінення 1.0 мЗв (0.1 бер) за рік.

Додаткова доза зовнішнього опромінення обумовлюється щільністю забруднення грунтів. В першу чергу, фоноутворюючих ізотопів: цезію, стронцію, плутонію. Розрахувати дозу зовнішнього опромінення для умов Західного Полісся можна на основі номограм (табл 3.1.).

ефективна еквівалентна доза внутрішнього промінення складає 20 мбер (за умови відсотності даних про забруднення території стронцієм береться консервативна доза 10 мбер), а така сама концентрація в ґрунті плутонію відповідає ефективній еквівалентній дозі внутрішнього опромінення 60 мбер (за умови відсутності даних про забруднення територіях плутонієм береться консервативна доза 1мбер).

Таблиця 3.1

Номограма розрахунку зовнішнього опромінення населення залежно відщільності забруднення грунту.

Щільність забруднення грунту

Щільність забруднення грунту,

Щільність забруднення грунту,

30

 

Річну сумарну ефективну еквівалентну дозу опромінення населення можна визначити за формулою:

Р = Р зовн. + Р внут., мбер      (3.9)

Де : Р зовн. – доза зовнішнього опромінення, яка визначається за формолою:

, мбер         (3.10)

— доза зовнішнього опромінення сформована щільністю забруднення грунту відповідно цезієм, стронцієм, плутонієм;

Рвнут – доза внутрішнього опромінення, яка визначається за формулою:

Рвнут. = Р молока + Р картоплі, мбер      (3.11)

Де Р молока, Р картоплі – доза внутрішнього опромінення сформована при споживані відповідно молока та картоплі.

Таблиця 3.2

Номограма розрахунку внутрішнього опромінення населення залежно від щільності забруднення продуктів.

3000

 

Хід роботи.

1. Виписати вихідні дані згідно варіанту (табл.1.3).

2. Розрахувати сумарну ефективну еквівалентну дозу опромінення міського та сільського населення, результати представити в табличній формі (табл.1.4 ).

3. Визначити, до якої зони слід віднести дану територію.

4. Зробити висновки

Таблиця 1.3

Вихідні дані

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2

• Цезієм

• Стронцієм

 

 

10

1

 

 

 

5,2

 

0.01

 

 

 

8.5

0.1

 

 

 

3.7

0.05

 

 

 

0.25

0.05

 

 

 

0.8

0.1

 

 

 

0.9

0.02

 

 

 

0.1

0.04

 

 

 

0.12

0.03

 

 

 

0.2

0.1

Рівень забруднення продукції

• Молоко, нКі/л

 

 

 

30

 

 

 

10

 

 

 

100

 

 

 

70

 

 

 

80

 

 

 

30

 

 

 

40

 

 

 

50

 

 

 

80

 

 

 

18

10

Питання для самоперевірки

1. Чим обумовлюється зовнішня додаткова доза опромінення.

2. Чим обумовлюється внутрішня додаткова доза опромінення.

3. Охарактеризуйте зони радіоактивного забруднення, які були виділені на забруднених територіях внаслідок катастрофи на ЧАЕС.

4. На основі яких положень побудовані прогнозні номограми розрахунку внутрішнього та зовнішнього опромінення населення

Таблиця 1.4

Визначення сумарної ефективної еквівалентної дози опромінення населення.

2

 

• Цезій

• Стронцій

• Плутоній

Величена зовніш-нього опромінення,

Величена внутрішнього

+

+

+

+

+

+

 

 

 

 

 

Рівень забруд- нення продукції

• Молоко нКі/л

• Картопля нКі/кг

 

 

 

+

+

 

 

 

+

+

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

+

 

Рекомендована література [1,2,4,5]

 

Лабораторна робота № 9

 

ОСНОВНІ ПРИНЦИПИ ВЕДЕННЯ ТВАРИННИЦТВА НА РАДІОАКТИВНО ЗАБРУДНЕНИХ ТЕРИТОРІЯХ

 

Мета роботи :ознайомитися з основними принципами ведення тваринництва на забруднених землях і навчитися прогнозувати вміст цезія-137 в продуктах тваринництва.

 

Основні поняття.

Основну дозу радіоактивного опромінення людина одержує не ззовні, а за рахунок споживання забруднених продуктів. Зменшити надходження радіонуклідів в організм людини можна лише за умов прогнозування ймовірних рівнів забруднення продуктів тваринництва.

Радіоактивні речовини надходять в організм тварин трьома шляхами : перорально ( через рот ) ; аврально ( через дихальні шляхи ) ; перкутативно ( через шкіряний покрив ). Аеральний та перкутативний шляхи представляють інтерес при оцінці дозових навантажень на організм тварин, а пероральний в основному характеризує забруднення основних продуктів тваринництва ( молока, м’яса, яєць)

Загалом в господарствах, які розміщені на забруднених радіонуклідами територіях, ступінь забруднення продукції тваринництва буде залежати від складу раціону та способу утримання тварин.

Найбільш високі рівні забруднення тваринництва будуть спостерігатися при екстенсивному типі відгодівлі тварин ( кормовою базою є природні луки та пасовища ).Зменшення рівня забруднення окремих кормів та загалом раціону тварин в цілому, може бути досягнуто при використанні інтенсивної системи землеробства, стійлового утримання тварин з організацією раціональної кормової

бази .

При складанні раціонів необхідно приймати до уваги те , що важливе значення для пониження переходу радіонуклідів цезію та стронцію в продукцію тваринництва має збалансоване мінеральне харчування. Наприклад , дефіцит кальцію в раціоні тварин визиває підвищене накопичення стронцію – 90 в молоці. Тому при складанні раціону для продуктивних тварин, птахів необхідно рекомендувати раціон повноцінний та збагачений кальцієм. При забрудненні території радіоактивним цезієм, раціон тварин повинен бути збалансованим за калієм .

Радіонуклід, який потрапив в організм з кормом , всмоктується в кров у відповідних відділах шлунково-кишечного тракту. За певний період ( що вимірюється в хвилинах ) , він розподіляється в судинній системі і виводиться з крові сечею, потом, калом, молоком та в результаті радіоактивного розпаду Частина радіонуклідів відкладається в тканинах, потім потрапляє в кров і входить в процеси виведення.

Виведення радіонуклідів з молоком залежить від періоду лактації та продуктивних якостей тварин : чим вищий добовий надій корови, тим менше концентрація радіонуклідів в молоці. Концентрація цезію-137 у молоці визначається кількістю радіонукліда в добовому раціоні . Перехід Сz -137 з раціона в молоко, в середньому рівний 1% від вмісту радіонукліда в добовому раціоні. Основним шляхом зменшення вмісту цезію -137 у молоці є переведення корів на максимально «чисті» корми .

Значний вплив на забруднення продукції має стан пасовищ . Практика показує, що використання природних пасовищ з забрудненням Сz -137 до 5 Ки / кв. Км, а інколи і до 10 Ки / кв. Км з додатковою підкормкою тварин « чистими» кормами, дозволяє одержувати молоко з вмістом радіонуклідів в межах норми .

В організмі тварин радіоактивний цезій концентрується в м’язах, стронцій-90 – в кістках . Порівняно з молоком концентрація Сz -137 в м’язах приблизно в 4 рази вище, а Sr-90 –в 1,5 рази нижче .

Для характеристики швидкості виведення радіоцезія з м’язів використовують

«час напіввиділення», тобто проміжок часу, за який вміст радіонукліда зменшується в два рази. Період напіввиділення для жуйних тварин залежно від віку та продуктивності рівний 20 – 30 дням . Основний метод зниження вмісту радіо цезію у м’ясі полягає у відгодівлі тварин на завершальному етапі максимально чистим «кормом» ( таблиця 4.1 ). Швидкість зниження цезію-137 в м’язах тварин, при утриманні їх на «чистих» кормах із збільшенням віку зменшується

Таблиця 4.1

Вміст Сz-137 в м’язах і в раціоні ВРХ на різних стадіях відгодівлі

 

Стадії відгодівлі

На початку стадії

Початкова

Проміжна

без обмежень

2 960

2 980

1 480

74 000

37 000

18 500

В кінці стадії

В таблиці 4.1 наведені допустимі рівні вмісту цезію-137 в раціоні, який забезпечує одержання продукції тваринництва в межах ТДР.

Для пониження концентрації радіонуклідів в продуктах харчування необхідно застосовувати технологічну та кулінарну обробки. Перехід цезію -137 та стронцію -90 з забрудненого молока в молочні продукти показана в таблиці 4.4. Відомо ряд способів зниження концентрації радіонуклідів в м’ясі та м’ясопродуктах (таблиця 3.18).

Таблиця 3.18

Тривалість стадії відгодівлі залежно від віку ВРХ

Початкова

Проміжна

 

15

Без обмежень

15

 

30

120

Таблиця 3.19

Прогноз вмісту цезію-137 в продуктах тваринництва

Молоко

М’ясо яловичини

М’ясо свинини

М’ясо бараняче

100

200

200

200

10 000

5 000

1 400

1 400

1

4

15

15

50

   Таблиця 3.20

Перехід цезію-137 та стронцію-90 із забрудненого молока в молочні продукти, в % від вмісту в цільному молоці.

Молоко цільне

Молоко знежирене

Вершки

Масло

Маслянка

Топлене молоко

Знежирений сир

100

85

15

2,5

13,5

менше 0,1

10

100

92

8

1,5

6,5

менше 1

12

5 ,3

Таблиця 3.21

Способи переробки м’яса та ступінь пониження концентрації радіо цезію в продуктах

20

 

Хід роботи

1. Виписати вихідні дані згідно варіанту (таблиця 3.22)

Таблиця 3.22

Вихідні дані

(1 п )

(2 п )

Силос

(кукурудза)

Кормовий

буряк

Концентрати

Солома

 

5500 6000 4800 7100 3900 5000 4100 3000 5100 5800

4500 5000 5200 4200 7000 3900 5550 4900 4880 3600

370355 420 350 329 428 299 350410 360

 

 

300 325 410400 452250 360 385300 310

310 370 300 370 400 300400 290300 290

400 350 1000850 200 150565 20003004600

400 120 570 425 398 423358 789365 125

*Сіно заготовлене з першого та другого поля.

).

Раціон, який складений за поживністю, прораховують для визначення вмісту в ньому радіонуклідів за формулою :

А Р ( А ) + В Р ( В ) + … = Р ( раціону ), Бк

Де А – кількість корму А в раціоні , кг ; Р ( А ) – вміст радіонуклідів в кормі А, Бк / кг ;

В – кількість корму В в раціоні, кг ; Р ( В ) – вміст радіонуклідів в кормі В, Бк / кг .

3. Порівняти одержаний результат з допустимим вмістом цезію -137 в раціоні телят та корів . Якщо вміст радіонуклідів у раціоні більший, як показники таблиці 3.1, то необхідно замінити корми або зменшити кількість найбільш «забрудненого « корму.

4. Визначити забруднення м’яса та молока при даному вмісті цезію в раціоні тварин Користуючись таблицею 4.1

5. Запропонувати способи зменшення вмісту радіонуклідів в продукції шляхом її переробки.

6. Зробити висновки.

Питання для самоперевірки

1. Від яких факторів залежить накопичення радіонуклідів в організмі тварини?

2. Яким чином розраховують вміст радіонуклідів в раціоні тварин?

3. Назвіть методи зменшення радіонуклідів в продукції тваринництва.

Рекомендована література [1,2,4,5]

 

Лабораторна робота 10

 

ОСНОВИ РАДІАЦІЙНОЇ БЕЗПЕКИ. МЕТОДИ ДОЗИМЕТРИЧНОГО КОНТРОЛЮ

вивчити основні нормативні документи в галузі радіаційної безпеки, гранично-допустимі дози опромінення людей при зовнішньому і внутрішньому впливі випромінювання, класифікацію критичних органів. Ознайомитися з методами дозиметричного контролю, знати їх сутність.

лабораторно-практичне заняття.

 

Основні поняття.

У мирний час все населення підрозділяється на три категорії:

категорія А — персонал, постійно або тимчасово працює з техногенними джерелами випромінювання; категорія Б — обмежена частина населення, що проживає поблизу санітарно-захисної зони установ та підприємств, що використовують джерела випромінювання, або знаходяться в суміжних приміщеннях; категорія В — все населення країни, яке не входить в перші дві категорії.

1. Поняття про гранично-допустимих доз опромінення (ПДР)

Гранично-допустимою дозою опромінення (для населення категорії А) або межею дози (для населення категорії Б) називається така доза, яка не викликає соматичних і генетичних змін і порушень в організмі у світлі сучасних наукових знань. Розрізняють опромінення зовнішнє і внутрішнє. При зовнішньому опроміненні джерело іонізуючого випромінювання знаходиться в зовнішньому середовищі, при цьому можливе загальне опромінення (цілого організму) або окремих частин організму (фрагментарне опромінення). При внутрішньому (інкорпорувати) опроміненні радіоактивні речовини (джерела іонізуючого випромінювання) надходять в біологічні об’єкти через шлунково-кишковий тракт, органи дихання, шкіру та слизові оболонки і розподіляються за принципом тропності по окремим органам або по всьому організму рівномірно, надають біологічний ефект.

При розрахунку допустимих доз внутрішнього опромінення, в залежності від типу розподілу РВ і спадний радіочутливості, встановлено три групи критичних органів:

1-а група (високочутливі органи) — все тіло, статеві залози — гонади, червоний кістковий мозок;

2-я група (середньої чутливості) — м’язи, щитовидна залоза, жирова тканина, шлунково-кишкової тракт, селезінка, печінка, нирки, легені, кришталик.

3-тя група (найменш чутливі) — шкіра, кісткова тканина, кисті рук, передпліччя, стопи ніг.

Критичним органом називається орган (тканина), в якому відбувається найбільше накопичення радіоізотопів і який піддається найбільшому опроміненню і пошкодження. З урахуванням цього встановлені основні дозові межі для трьох категорій осіб, що опромінюються. Ефективна доза для персоналу не повинна перевищувати за період трудової діяльності (50 років) — 1000 мЗв, а для населення за період життя (70 років) — 70 мЗв.

Зазначені дози зовнішнього та внутрішнього опромінення не включають і не враховують дози, отримані при діагностичних і терапевтичних процедурах, а також дозу від природного радіоактивного фону випромінювання.

На території нашої країни природний фон зовнішнього випромінювання становить 4-40 мкР / год або 40-400 мР / рік. Згідно НРБ-96, дозволяється підвищене опромінювання при ліквідації радіаційних аварій. Допустимі дози опромінення у воєнний час: при одноразовому опроміненні 50 Р (у перші 4 доби після ядерного вибуху); при багаторазовому опроміненні протягом 1 місяця — 100 Р; при багаторазовому опроміненні протягом 3-х місяців — 200 Р; при багаторазовому опроміненні в протягом 1 року — 300 Р.

Основні методи захисту від дії іонізуючого випромінювання:

Захист часом — нормується і обмежується час роботи з джерелами іонізуючого випромінювання. Захист відстанню — доза опромінення зменшується на величину, рівну квадрату відстані від джерела ШІ до об’єкта, що опромінюється.

Використання індивідуальних засобів захисту (респіратори, протигази, комбінезони, халати, рукавиці, захисні окуляри) та спеціального обладнання (ручні захвати, маніпулятори, бокси) при роботі з джерелами ІВ.

2. Методи дозіметріческогo контролю

Радіоактивні випромінювання не сприймаються органами почуттів, але можуть бути виявлені (детектовані) за допомогою спеціальних приладів — детекторів, робота яких заснована на фізико-хімічних ефектах, що виникають при взаємодії ШІ з речовиною.

Фотографічний метод

Для вимірювання випромінювання використовують фотоплівку в світлонепроникною касеті. При впливі випромінювання на фотоплівку відбуваються фотохімічні зміни, виділяється срібло, що входить до складу фотоемульсії. Після прояви фотоплівки в місцях впливу випромінювання спостерігається почорніння різній мірі залежно від дози опромінення, яка визначається шляхом порівняння з еталоном. У біології на основі фотографічного методу використовується спеціальний метод — метод авторадіографії.

Люмінесцентний метод

Робота таких дозиметрів заснована на використанні спеціальних люмінесцентних речовин, запаяних в скляну ампулу. Ці речовини під впливом ШІ здатні накопичувати енергію збудження, яка виділяється у вигляді світла при додатковому освітленні (явище сцинтиляції) і зберігати її. По яскравості спалаху люмінесцентної речовини судять про величину дози опромінення. На основі цього розроблені сцинтиляційні лічильники для реєстрації іонізуючого випромінювання.

Іонізаційні камери

Доза опромінення вимірюється за допомогою іонізаційних камер, яка представляє собою заповнену повітрям або газом порожнину, в якому знаходяться два електроди (ДК-0, 2, КИД-1, ДП-22В, ДП-24 і ін) На ці електроди подається напруга з допомогою зарядного пристрою. Після зарядки прилад поміщається в кишеню і людина відправляється в зону опромінення.

Принцип роботи іонізаційнийкамери заснований на тому, що під впливом рентгенівського або гамма-випромінювання відбувається іонізація атомів і молекул повітря або газу, в результаті відбувається зниження спочатку поданого напруги. Визначення різниці потенціалів на електродах дає величину отриманої дози опромінення. На цьому ж принципі засновані роботи пропорційних лічильників (САТ-7 і САТ-8 — лічильник альфа-частинок торцевого типу), лічильники Гейгера-Мюллера (внутрішній об’єм заповнений інертним газом при зниженому тиску), галогенні лічильники (до інертних газів всередині лічильника додаються галоїди — Cl2, Br2, I2) — СІ-1Г, СБТ, СІ-3БГ, СІ-1БГ та ін.

Напівпровідниковий метод

Фізичні процеси взаємодії ядерного випромінювання з речовиною (іонізація і збудження атомів і молекул) в газі і твердому тілі в принципі не розрізняються. Однак гальмівна здатність ШІ у багато разів перевершує гальмівну здатність газів. Тому пробіг заряджених частинок в газі приблизно в 1000 разів більше їх пробігу в твердому тілі. Заміна газу в детекторах на тверде тіло дає ряд переваг при реєстрації випромінювання. Іонізаційні камери з «твердим» наповнювачем мають високу ефективність і дуже компактні за своїми розмірами. Найчастіше напівпровідникова іонізаційна камера виготовляється з кремнію і германію.

Калориметричний метод

Метод заснований на тому, що енергія випромінювання, поглинена речовиною, перетворюється в тепло. Кількість тепла вимірюють за допомогою спеціальних приладів, які називаються калориметрами. Цей метод використовується для вимірювання дуже великих доз випромінювання (млн. Р).

Колориметричний метод

Метод заснований на зміні кольору деяких прозорих пластмас (полістирол) і сортів скла (фосфатні, активізовані сріблом). Вони змінюють колір під дією випромінювання. Інтенсивність кольору (забарвлення) має пряму залежність від дози опромінення.

Хімічний метод

Випромінювання, впливаючи на речовини, викликають утворення хімічно активних атомів і радикалів. Визначення величини випромінювання проводиться за кількістю продуктів хімічних реакцій.

На цьому принципі заснована робота ферросульфатного дозиметра. У ньому використовуються солі двовалентного заліза (ферросульфатний детектор) або солі церію (церієву детктор). У процесі опромінення в розчині накопичуються іони тривалентного заліза або церію. У результаті змінюється забарвлення розчину, за інтенсивністю якої визначають дозу опромінення.

Хід роботи

1. Записати основні поняття про гранично-допустимих доз опромінення (ПДР)

2. Записати основні методи захисту від дії іонізуючого випромінювання:

3. Охарактеризувати методи дозіметріческогo контролю.

 

Питання для самоперевірки

1. Що таке критичні органи? Групи критичних органів.

2. Принцип роботи іонізаційнийкамери.

 

Рекомендована література [1,2,4,5]

 

 

Л3 План-сетка отрядных мероприятий

План-сетка отрядных мероприятий

___________________________________________________________________________________

ФИО, группа

 

Оценивается индивидуальный вклад.

заполняются все дни (21) смены.

 – другим цветом

 

 

 

 

1.

4.

5.

6.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Курсовая работа(готовая)

Министерство образования и науки РФ

учреждение

высшего образования

ПЕНЗЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

 

КУРСОВАЯ РАБОТА

»

»

 

 

 

 

.

.

 

 

 

 

 

2017

Введение

 

3

.

оценки финансового состояния заемщика

5

7

«Акрон».

10

12

18

25

33

38

.

43

45

47

49

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

является важной задачей каждой кредитной организации, которая стремится работать с устойчивыми надежными партнерами.

Главный способ борьбы с невозвратами — правильно построенная процедура оценки финансового состояния заемщика.

Оценка финансового состояния может стать универсальным инструментом отсеивания сомнительных заемщиков, снижения кредитных рисков и в то же время склонить потенциального заемщика к использованию услуг банка. Это в свою очередь подчеркивает важное прикладное значение темы исследования.

.

Исходя из поставленных целей, можно сформировать задачи:

ликвидности;

финансовой устойчивости;

;

;

;

;

, а именно:

),

форма № 2)

При проведении данного анализа были использованы следующие приемы и методы:

,

.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

финансового состояния заемщика

обеспечение оценки финансового состояния заемщика

 

по оценке кредитоспособности хозяйственных организаций.

Бухгалтерская отчетность дает возможность проанализировать финансовое состояние заемщика на конкретную дату.

При работе с активом баланса необходимо обратить внимание на следующее: в случае оформления залога основных средств (здания, оборудование и др.), производственных запасов, готовой продукции, товаров, прочих запасов и затрат право собственности залогодателя на указанные ценности должно подтверждаться включением их стоимости в состав соответствующих балансовых статей.

Остаток средств на расчетном счете должен соответствовать данным банковской выписки на отчетную дату.

При анализе дебиторской задолженности необходимо обратить внимание на сроки ее погашения, поскольку поступление долгов может стать для заемщика одним из источников возврата испрашиваемого кредита.

При рассмотрении пассивной части баланса самое пристальное внимание должно быть уделено изучению разделов, где отражаются кредиты и прочие заемные средства: необходимо потребовать кредитные договора по тем ссудам, задолженность по которым отражена в балансе и не погашена на дату запроса о кредите, и убедиться, что она не является просроченной. Наличие просроченной задолженности по кредитам других банков является негативным фактором и свидетельствует о явных просчетах и срывах в деятельности заемщика, которые, возможно, планируется временно компенсировать при помощи кредита. Если задолженность не является просроченной, необходимо по возможности обеспечить, чтобы срок погашения кредита наступал раньше погашения других кредитов. Кроме того, необходимо проконтролировать, чтобы предлагаемый в качестве обеспечения залог по испрашиваемому кредиту не был заложен другому банку.

.

 

 

 

 

 

 

финансового состояния заемщика

 

Система финансово-экономических коэффициентов, характеризующих деятельность предприятия, позволяет вести анализ не абсолютных показателей в стоимостном выражении, а безразмерных величин, что позволяет практически исключить влияние временной динамики абсолютных показателей на результаты анализа, отчасти уменьшить инфляционное искажение данных. Сравнение финансово-экономических коэффициентов с критическими и рекомендуемыми значениями этих коэффициентов позволяет сделать конкретные выводы о финансовом состоянии предприятия. Таким образом, как мы видим, возможности финансового анализа в самых различных аспектах деятельности предприятия позволяют дать объективную оценку результатов его деятельности за выбранный период, наметить основные перспективы дальнейшего развития, обозначить слабые места в деятельности предприятия. Все это делает финансовый анализ одним из важнейших инструментов в деятельности финансовых менеджеров предприятия, и оценка финансового состояния предприятия является важнейшим условием его эффективной деятельности в рыночной среде.

гими хозяйствующими субъектами.

В традиционном понимании финансовый анализ представляет собой метод оценки и прогнозирования финансового состояния предприятия на основе его бухгалтерской отчетности.

ько целей:

е текущее финансовое состояние,

иятия на ближайшую перспективу;

кторы, вызвавшие эти изменения;

организационных преобразований;

.

.

Различают шесть основных методов финансового анализа:

сравнение каждой позиции отчетности с предыдущим периодом;

выявление удельного веса отдельных статей в итоговом показателе, принимаемом за 100%;

, ведется перспективный прогнозный анализ;

расчет соотношений между отдельными позициями отчетности, определение взаимосвязей показателей;

сравнительный анализ с показателями конкурентов, среднеотраслевыми показателями и т. д.;

как прямым (собственно анализ), когда результирующий показатель дробят на составные части, так и обратным (синтез), когда его отдельные элементы соединяются в общий показатель.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

«Акрон»

«Акрон»

 

оставлять продукцию на экспорт.

, товары народного потребления.

 

 

упаковка, товары бытовой химии.

при 100% загрузке мощностей, большая его часть используется в производстве, излишки реализуются в основном в скандинавские страны.

В силу многократного сокращения платежеспособного спроса на минеральные удобрения со стороны российских потребителей «Акрон» в настоящее время является экспортно-ориентированной компанией. В последние годы экспортируется более 80% производимых удобрений. Ключевыми рынками для компании являются Китай, США, страны Западной Европы и Южной Америки.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

й анализ

 

Цель горизонтального и вертикального анализа финансовой отчетности состоит в том, чтобы наглядно представить изменения, произошедшие в основных статьях баланса, отчета о прибыли и отчета о денежных средствах и помочь менеджерам компании принять решение в отношении того, каким образом продолжать свою деятельность.

(при анализе баланса) и выручку (при анализе отчета о прибыли) принимают за сто процентов, и каждую статью финансового отчета представляют в виде процентной доли от принятого базового значения.

делаем выводы по каждой табличке.

 

 

 

 

 

 

 

 

Акрон»

АКТИВ

 

 

102 434 191

 

 

Абсолютные значения (Таблица 1)

«Акрон»

-5 273 201

, по сравнению с 2012 годом, уменьшился.

 058 тыс. руб.

стало уменьшение долгосрочный обязательств.

).

рокам баланса.

 

 

 

 

 

 

 

)

«Акрон»

0,00

.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

латежеспособности и ликвидности

 

Активы можно разделить на 4 группы:

тва + краткосрочные финансовые вложения)

ость + прочие оборотные активы)

которые не были упомянуты выше)

все внеоборотные активы)

вии с группировкой активов, пассивы можно разделить по степени срочности:

енность)

кроме кредиторской задолженности)

баланса)

раздел баланса)

если выполняются следующие условия:

П1

П2

П3

П4

.

:

аткосрочные финансовые вложения =

934

=

717

 

=

342

=

363

=

145

=

208

570

4445823

4736050

=

544

305

86 233 591

:

664

835

857

=

673 446

=

771

 

=

855

027

920

38 009 525

274

464

954

)

 

 

.

ликвиден.

За 2014 год:

9 202 934 ≥ 2 438 664

446

027

274

условие.

а 2013 год:

835

771

920

464

условие.

За 2012 год.

857

855

525

954

условие.

ее ликвидную форму;

погашения ближайших обязательств.

условие

погасить различные виды обязательств соответствующими активами.

ерны ряд финансовых коэффициентов:

абсолютной ликвидности =

быстрой ликвидности =

=

соотношения собственного и привлеченного капитала

=

обственными средствами =

Нормативные значения:

0,2(20%)

)

2

2

50-60%

.

За 2014 год:

0,18

0,39

0,49

Коэффициент соотношения собственного и привлеченного капитала

3,95

0,20

За 2013 год:

0,18

,37

0,51

4. Коэффициент соотношения собственного и привлеченного капитала

1,70

обственными средствами

0,37

За 2012 год:

0,19

0,50

0,70

1,47

0,40

)

совые коэффициенты

1

> 0,2(20%)

0,18

0,18

0,19

2

)

0,39

0,37

0,50

3

> 2

0,49

0,51

0,70

4

> 2

3,95

1,70

1,47

5

50-60%

0,20

0,37

0,40

-0,20

 

За 2014 год:

,2(20%)

(100%)

< 2

2

-60%

За 2013 год:

,2(20%)

(100%)

< 2

2

-60%

За 2012 год:

,2(20%)

(100%)

< 2

2

-60%

заемных средств.

 

финансовой устойчивости

 

абсолютных и относительных показателей.

К ним относятся показатели:

финансовой независимости =

задолженности =

самофинансирования =

обеспеченности собственными оборотными средствами

=

маневренности =

финансовой напряженности =

активов

=

=

Нормативные значения:

,5(50%)

0,67

1(100%)

10%

20-50%

не более 0,5(50%)

тем лучше.

0,5(50%) и выше.

.

2014 год:

0,20

3,95

0,25

Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами

-1,04

-1,19

0,80

активов

0,30

0,81

За 2013 год:

0,37

1,70

0,59

4. Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами

-0,96

-0,44

3

активов

0,21

8. Коэффициент имущества производственного назначения

0,87

За 2012 год:

0,40

1,47

0,68

4. Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами

-0,42

-0,16

0,60

активов

0,19

8. Коэффициент имущества производственного назначения

0,88

)

финансовой устойчивости

-0,07

 

За 2014 год:

0,67

4. Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами

%

0,5(50%)

0,5(50%)

За 2013 год:

,5(50%)

0,67

(100%)

%

-50%

0,5(50%)

0,5(50%)

За 2012 год:

,5(50%)

0,67

(100%)

4. Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами

%

-50%

0,5(50%)

0,5(50%)

пания в состоянии увеличить его за счет своих собственных средств.

:

— внеоборотные активы;

— долгосрочные кредиты и займы(ДК)

)

Различают три показателя обеспеченности запасов и затрат источниками их формирования:

— запасы и затраты;

,

,

Различают четыре типа финансовой устойчивости предприятия:

Абсолютная финансовая устойчивость.

0

0

0

2) Нормальная финансовая устойчивость.

0

0

0

Неустойчивое финансовое состояние.

0

0

0

4) Кризисное финансовое состояние.

0

0

0

.

За 2014 год:

21 918 274

471 544

)

-61 553 270

31 612 640

-61 553 270 + 31 612 640 = -29 940 630

заемные средства + кредиторская задолженность)

50 907 892

-61 553 270 + 31 612 640 + 50 907 892 = 20 967 262

4 345 851

-65 899 121

-34 286 481

16 621 411

За 2013 год:

36 011 464

504 305

раздел) — внеоборотные активы)

-44 492 841

24 282 205

-20 210 636

заемные средства + кредиторская задолженность)

32 465 095

12 254 459

3 971 666

-48 464 507

-24 182 302

8 282 793

За 2012 год:

41 443 954

591

 

раздел) — внеоборотные активы)

637

31 807 125

-12 982 512

заемные средства + кредиторская задолженность)

22 670 756

9 688 244

4 303 937

-49 093 574

-17 286 449

307

)

средств для формирования запасов и затрат

1

 

аблицы 6(Таблица 7)

 

 

 

— Типы финансовой устойчивости

0

 

.

 

деловой активности

 

«Золотое правило экономики» гласит:

ст рентабельности производства;

тивности использования активов;

.

Соотношение темпов роста показывает, что произошло снижение эффективности использования активов, для оценки которых используется ряд показателей.

Основные показатели использования основных средств предприятия:

=

=

=

загрузки оборотных средств =

=

=

) =

) =

и =

=

)

— Дополнительные данные

16 428 643

 

Находим показатели.

:

2,13

0,47

1,89

0,53

4,54

79

4,72

76

1

= 155

0,22

1,36

:

2,58

0,39

2,03

0,49

4,94

73

4,71

76

1

149

0,20

0,86

)

Основные показатели использования основных средств предприятия

0,08

 

дских запасов и увеличению продаж.

 

 

вероятности угрозы банкротства

 

й.

Показателями банкротства являются:

,

— нерентабельность сделок.

неплатежеспособности предприятия руководителем или собственником в личных интересах или интересах иных лиц.

мерам относят:

— внешнее управление,

— внешнее наблюдение,

,

— мировое соглашение.

ительная ликвидация по решению суда.

.

Находим показатели.

:

108 507 411

-26 076 243

20 696 132

21 918 274

86 589 137

39 404 335

-7 935 205

:

97 160 990

-15 944 921

34 778 952

36 011 464

61 149 526

33 420 510

)

— Данные для расчетов

-2 903 896

 

.

:

-0,24

0,19

Рентабельность активов =

-0,07

0,25

0,38

:

-0,16

0,36

0,03

0,59

0,33

:

-8

-17

-4

апитала к заемному капиталу

-34

5

)

оказатели угрозы банкротства

5

 

а.

я (Z-счета), используя формулу:

К5

За 2014 год:

1,25

За 2013 год:

1,67

Условия:

предприятие признается банкротом,

ситуация неопределенна,

Z более 2,9 присуще стабильным и финансово устойчивым компаниям.

«Акрон» банкротом или нет.

:

повышение отдачи и обновление имеющихся факторов производства;

рациональное использование всех возможных источников дохода;

анализ статей расходов и минимизация затрат;

пересмотр маркетинговой политики;

ских инвестиций.

Кроме того, при выводе предприятия из кризиса необходимо придерживаться алгоритма, нацеленного на финансовое оздоровление организации.

.

ования и т. п.

.

 

 

 

 

льности компании

й анализ

Акрон»

-2 903 896

 

Таблица 12)

«Акрон»

-5 031 309

 

.

Таблица 13)

«Акрон»

-19,22

 

%.

%.

 

рентабельности

 

Таблица 14)

За отчетный период:

-7,72

-38,07

24,95

-27,40

20,14

За прошлый период:

-2,91

-17,68

12,81

-7,50

8,69

компании

-11

 

.

Заключение

 

.

прирост внеоборотных активов, а также увеличение долгосрочной дебиторской задолженности.

При этом коэффициент текущей ликвидности определяет возможность рассчитаться по текущим обязательствам с условием погашения краткосрочных кредитов и реализации всех текущих запасов.

При низкой рентабельности на предприятии необходимо ускорить оборот активов. Отдачу собственного капитала можно повысить, увеличив в составе совокупного капитала долю заемных средств. При этом, рентабельность активов становится выше, когда становится выше и прибыльность продукции, также будет выше отдача всех внеоборотных активов, скорость оборота данных оборотных активов, когда будут ниже общие затраты на одну единицу продукции и затраты по основным экономическим элементам (материалов, средств труда).

на образование фондов потребления и фондов накопления, отчисления в резервный капитал, отвлечения на благотворительные цели, чтобы расширить деятельность организации за счет собственных средств.

 

 

 

 

 

Список литературы

 

. Беспалов. — (Высшее образование: Магистратура),2016. — 216 с.

. Бочаров. — М.: СПб: Питер, 2015. — 432 c.

. — М.: [не указано], 2015. — 858 c

с.

и доп. — (Профессиональное образование),2016. — 336 с.

с.

. Литовченко. — М.: Дашков и К, 2016. — 214 c

. — 288 с.

. — 432 с.

: Анализ финансовой отчетности. Учебное пособие, 2017. — 304 с.

, 2015. — 287 c.

/

69202.php

=357

/2011-11-25-16-04-03

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Приложение 1

«Акрон»

102 434 191

 

Приложение 2

«Акрон»

-2 903 896

 

 

 

2

 

Курс Проф актёрского мастерства

рского мастерства.

часов)

График: 3-4 дня в неделю

 

Дисциплина

Часы

Сценическая речь

40

Культура речи

15

Сценическое движение

48

Пластика

19

Мировая художественная культура

16

История театра

12

Мастерство актёра

100

(индивидуально, группа)

В этом курсе Вы научитесь:

Работа над монологом и диалогом. 

Анализ текста.

ра в предложенных обстоятельствах.

Умение войти в образ и существовать в нем.

Взаимодействие с партнером.

Работа с режиссером.

Работа с драматургией.

Работа над большим спектаклем.

Создание образа. Работа над ролью.

Умение выйти из образа.

Изучение большой сцены.

Работа с реквизитом и костюмами.

 

которую Вы приобретёте, пройдя курс:

Техники перевоплощения.

Работа с большой публикой.

а является постановка спектакля.

Все спектакли выходят в прокат и играются на сценах Новосибирска. Также организуются гастроли по городам Новосибирской области.

По окончанию курса выдаётся:

+ Приложение (Перечень изученных дисциплин).

; Благодарственное письмо.

00 рублей/месяц.

Определите объем льдинки масса которой 108 г? Задача для 7 класса.

Определите объем льдинки масса которой 108 г? Задача для 7 класса.

  • 108 мл ответ. Хотя вопрос скользкий как льдинка. Солная вода тяжелее, тоже замрзнет. Идеальная вода 1мл=1гр

  • дано: m=108г, р=0.9г/см3 — плотность льда

    найти: V

    Решение:

    V=m/p

    V=108/0.9=120 кубических сантиметра

Как пишется: "клюквенный" или "клюквеный"?

Как пишется: "клюквенный" или "клюквеный"?

  • Добрый день. Если у вас возникли вопросы, сколько нужно писать согласных букв в слове клюквен*ый, то давайте попробуем разобраться.

    Слово клюквен*ый относится к прилагательным, так как отвечает на вопрос: Какой?

    Само прилагательное клюквен*ый произошло от существительного клюква.

    Если разобрать существительное клюква по составу, то мы получим: клюкв-а (корень-окончание).

    Дальше нужно воспользоваться правилами русского языка, которые говорят, что прилагательное может образовываться от существительного путем прибавления суффикса ен. Что является нашим вариантом, берем основу от существительного клюква (клюкв) и прибавляем суффикс енн, получаем правильный ответ: клюквенный.

  • Правильное написание — клюквенный. Выбор НН объясняется правилом о правописании букв Н, НН в суффиксах прилагательных, образованных от существительных, а точнее — следующим его пунктом:

    в суффиксе -енн- пишем НН.

    Здесь обязательно следует учитывать то, что речь идет именно об отыменных прилагательных (образованных от существительных). Для отглагольных слов правила отдельные.

    Аналогичные примеры: мысленный (от мысль), торжественный (от торжество), тыквенный (от тыква) и др.

  • Короткая словообразовательная цепочка (клюкв/а => клюкв/енн/ый) убеждает нас, что заданное имя прилагательное —

    отыменное: оно образовано от имени существительного, образовано, как видно, при помощи суффикса -енн-, который в прилагательных всегда пишется с двумя н. Это правило. У этого правила есть еще и правило-помощник, которое советует

    обратить внимание на основу мотивирующего существительного, что мы и сделаем.

    Основа существительного клюкв- оканчивается на две согласные, за которыми следует суффикс.

    Для убедительности посмотрим на другие прилагательные с тем же суффиксом: мысл/енный, бритв/енный, безбоязн/енный,

    казарм/енный, ремесл/енный и следств/енный, мужеств/енный, существ/енный, искусств/енный, могуществ/енный, качеств/енный.

    Как видим, во всех этих прилагательных перед суффиксом -енн- есть сочетание двух или трех согласных кряду.

    Отсюда и правило-помощник: после группы согласных или суффикса -ств- пишется суффикс -енн-.

    Поэтому и в прилагательном клюквенный следует писать суффикс -енн-.

    При простуде использую клюквенный морсик и всем советую.

В чём в жизни можно быть уверенным абсолютно?

В чём в жизни можно быть уверенным абсолютно?

  • В том,что когда-нибудь, рано или поздно все умрут.

  • В том, что все мы рано или поздно умрем. Уж в этом то нет никаких сомнений)))

  • quot;Абсолютноquot; можно быть уверенным только в себе и в собственных силах. Вы сами у себя будете всегда и никогда сами себя не бросите:)

  • в зажигалке Cricket,никогда не подведт!

  • Уверенным быть можно только в Боге.. во всм что связано с ним, во всех божьих проявлениях.

  • Абсолютнее всего можно быть уверенным в том, что Ты ЕСТЬ! (добавим позитивчику)

    Даже в том, что умршь абсолютно уверенным быть нельзя.

    Шансы 50 на 50. Или умршь или нет 🙂 потому, что это только ещ может произойти, гипотетически, хоть и с большой долей вероятности.

    А ЕСТЬ Ты сечас. Это 100% факт.

  • в том, что ни в чем быть уверенным на все 100 нельзя!

    это как знаменитая фраза; Я ЗНАЮ ТОЛЬКО ТО, ЧТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ как сказал наверное Сократ и другая фраза; Я знаю только то, что ничего не знаю, но другие не знают и этого, как сказал Демокрит.

Обществознание. Как доказать тезис: "Свобода не может быть безграничной"?

Обществознание. Как доказать тезис: "Свобода не может быть безграничной"?

  • Банально физические ограничения, смертность и пр.

  • Свобода русского человека: quot;Хочу — могу ударить!quot;

    Свобода американского человека: quot;Я знаю, что меня не ударят!quot;

    Свобода одного человека ограничивается не только там, где начинается свобода другого, но и тогда, когда посягают на его свободу. Никто ведь не любит, когда его заставляют делать то, чего он не хочет. Или наоборот, запрещают делать то, что ему хотелось бы. Конечно такие хотенья и нехотенья опять-таки должны быть в рамках дозволенного, в противном случае из-за неаргументированных, а подчас глупых желаний кого-то может быть нарушена чья-то свобода.

    Свобода — это способность не только самому думать и высказывать сво мнение. Это ещ уметь считаться с мнением других людей.

    Каждый имеет право высказывать свою точку зрения, свою идею, быть верующим или являться аттеистом, ходить на выборы или быть вне политики, так как у каждого отдельно взятого человека сво мировозрение и мироощущение. Тоже касается и выбора проффесии, личных интересов. Если ребнок не желает быть врачом, ни в коем случае нельзя его заставлять связывать свою деятельность с медициной и, наоборот, если человек себя видит в белом халате, то не стоит ему мешать в осуществлении своей мечты. Если друг или подруга увлекается пением, то это не значит, что следует действовать их примеру, если нет тяги к музыкальному творчеству. Но и ни в коем случае нельзя уламывать их прекратить заниматься своим хобби, если кому-то оно не по душе. Каждый человек сам ищет и находит сво предназначение в этой жизни. В этом и заключается свобода.

    Не стоит говорить и делать того, что желает от вас другой человек или целое общество. В противном случае, можно будет оказаться ограниченным в свободе или даже быть е лишенным. И не нужно забывать о свободе других людей.

    Нас много и все мы разные и в этом наша уникальность. Общество, где все будут думать, говорить и даже одеваться одинаково рано или поздно начнт деградировать. Думать как все — это уж точно не свобода! Это явный признак ущемления прав людей. Пусть свобода одного человека будет ограничиваться свободой другого человека, но зато он будет жить в прогрессирующем обществе, где ценности отдельного человека будут защищены законом. Именно в таком свободном обществе возможен порядок.

  • В первую очередь, здесь нужно отталкиваться от того, что существует закон, который с помощью совокупности своих запретов, ограничивает свободу человека. Однако, это есть не что иное, как норма жизни, ведь если бы этого не было и свода, в отсутствии законодательных норм, была бы скажем безграничной, то она бы порождала произвол в сторону других людей, а значить, определенно ограничивала, бы их свободу.

    Кроме того, существуют границы и такое социально-политическое явление в обществе, как государство, ограждает себя, от тотальной интеграции всех людей, которые по ее нормам, которые оно выдвигает, не достойны в силу отсутствия такой официальной формы, регистрации как документ, туда въезжать. Поэтому в плане передвижения, она так же отсутствует.

  • Свобода в абсолютном понимании — это состояние, в котором субъект является определяющей причиной собственных действий, то есть эти действия не обусловлены никакими иными факторами: ни социальными, ни природными, ни индивидуально-родовыми или личностно-коммуникативными.

    Но в других определениях свободы уже присутствует указание на ограничители такого состояния. Например:

    (Философский словарь).

    Из определений следует, что свобода всегда ограничивается личной ответственностью индивида (моральной, гражданско-правовой, административной, уголовной). Такая ответственность обязывает человека считаться с чужими интересами — личностными и общественными, предотвращает конфликты, вседозволенность и в итоге — сохраняет и развивает общество.

    Ограничителем личной свободы являются не только интересы других людей, но и общества в целом. В нашем современном обществе они не имеют такого определяющего значения, какое они имели (имели бы) при других общественно-экономических формациях: первобытно-общинной или коммунистической. Тем не менее, и сейчас человек должен выполнять многие обязанности, ограничивающие его личную свободу во имя общественных интересов. Пример — обязанность платить налоги, служить в армии и др.

  • Потому что делая свою свободу безграничной, делаешь несвободными других людей, а свобода человека заканчивается там, где начинается свобода другого. Мы все зависим друг от друга, поэтому свободна обусловлена ограничениями. Мы всезависим друг от друга, не находимся в вакууме, поэтому и свобода не может быть идеальной,безграничной.

  • По Энгельсу свобода-это осознанная необходимость.Свобода и необходимость -это две противоположные философские категории.Степень свободы определяется социальной зрелостью человека.Человек живет в социуме и он свободен лишь в определенных рамках, что не делает его несчастным или несвободным,хотя его свобода и не безгранична. Выбор есть у каждого.Глупо нарушать закон только, чтобы казаться себе свободным.И наоборот ,человек ,живущий по правилам государства вполне свободен.

  • Нравятся такие вопросы, которые имеют философскую направленность. Сперва давайте определимся, что мы можем подразумевать под quot;свободойquot;. В моем понимании свобода это возможность человека мыслить своими постулатами, принципами, совершать какие-то действия, отстаивать свои интересы, выбирать свой собственный жизненный путь.

    Свобода может быть безграничной, если человек живет вдали от общества (например, в лесу, в горах, и т. д.). Но так как мы живем в современном обществе, то жизнь в этом обществе подчинена определенным правилам (законам), иначе был бы полный беспредел, хаос, поэтому это первый ограничитель, который я выделил. Далее можно предположить, что существуют неписанные нормы морального поведения: вести себя адекватно, не оскорблять других людей, не кричать и т. д. Я бы еще выделил инстинкты. Да, именно их, потому что мы также не свободны от их влияния на нас: инстинкт выживания (нам нужно есть, пить, дышать воздухом, беречь себя от опасности), инстинкт размножения, инстинкт исследования (я бы его еще назвал инстинктом интереса, человек существо любопытное, например, он реагирует на звуки и движущиеся объекты вокруг), инстинкт власти (чтобы кем-то управлять, почти в любой социальной группе есть один главный человек, примеры: школа, предприятие, университет и т. д.), можно выделить и другие инстинкты (мат